Потаённое

     Меня разбудила яркая луна, заглянувшая в окно... О-о! Я знаю, что сейчас произойдет… В сознании замелькают странные видения, постепенно становясь ярче и загадочней. Они будут собираться в осознанные образы. И нахлынет. Не волна… Цунами, которая не просто собьёт с ног, а вынесет за грань миров… Очнусь старцем в келье мистической Шабалы, которому под силу понять смысл исписанного странными знаками папируса… А то - и годовалой пацанкой на первой в жизни осенней прогулке, улизнувшей от мамы к луже на асфальте, пока идёт важный разговор по телефону.

     Я с одинаковым наслаждением буду произносить давно забытую мантру, чтобы  передвинуть утёс, стоящей на пути бурной реки, стремящейся с заснеженной горной вершины на поля в благодатной долине… А то и шлёпать по луже, размером с  море подаренными бабушкой красными сапожками. Да так, что блестящие капли будут разлетаться далеко-далеко в стороны и сверкать бриллиантами на ярком солнышке.

      Эти события мелькают яркими красками в моём сознании, порождая бурю эмоций, укутанных в строки. И тут нельзя медлить. Нужно осторожно встать с постели, не вспугнув… Не оборвав тонкую нить… Проскользнуть в соседнюю комнату, где в уголке у окна меня ждут верные спутники этих странствий - припасённый с вечера, лист чистой бумаги, а рядом - моя счастливая гелевая ручка.

      Иногда, на встречах с читателями, элегантные дамы, заглядывая в глаза, дарят мне дорогие авторучки с золотым пером в красивых футлярах. Принимаю с благодарностью, но лет тридцать пишу только своей любимицей. У неё давно стерлась на округлых боках краска, и счастливица моя поседела, как моя шевелюра… Но только ей доверяю в такие минуты быстро записывать вереницы слов, откуда-то наполняющие сознание.

      Об этом догадывается только продавец лавчонки канцелярских принадлежностей неподалёку от дома. Мы примерно одного возраста, и мне не трудно понять его грустную улыбку, когда в очередной раз, я покупаю пачку писчей бумаги и пучок гелевых стержней. Только  с их помощью, по ночам, вырастают в уголке у окна стопки исписанной бумаги. Позже они обретают жизнь в этом мире, став в строй из сорока опубликованных книг и шести сотен песен.

      Впрочем, меня часто упрекают, что пишу с ошибками, не так и не о том. Никогда не спорю. Главное успеть... Цунами скоротечно, и обратная волна схлынет, возвращая в этот бренны мир. У него свои правила, которым до меня нет никакого дела. И это взаимно… Остаётся дождаться очередного визита той полуночной мистической гостьи, уносящей за грань миров.