Формат и Смысл. Глава 3. 8
Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли —
повзрослели они до поры…
Булат Окуджава
Когда и как мы, люди, становимся взрослыми? И что это значит – быть взрослым? Не нужно быть ученым для того, чтобы понимать, что возраст астрономический – это одно, а устойчивое состояние взрослого – это нечто иное, и оно очень сильно зависит от контекста.
Мне было 9 лет, когда появился племянник. Он родился в другой стране, и мы с ним встретились, когда ему было 11 месяцев. Для него, для родителей, для бабушки и для сестры, его мамы, я на тот момент была уже достаточно взрослой, чтобы мне доверяли его жизнь и здоровье, отпуская нас самостоятельно гулять во дворе и на длинной новороссийской набережной.
Безвозвратно я ощутила себя взрослой, когда дней через десять после рождения дочери позвонили из детской поликлиники. Именно официальный холодный голос в трубке: «Могу я поговорить с Юлией Анатольевной?» - заставил меня одновременно вздрогнуть, удивиться и осознать, что нечто внутри изменилось радикально.
Занятно, что до этого меня много раз называли по имени и отчеству, но именно это, казалось бы, рядовое событие навсегда отпечаталось в сознании как поворотный момент безвозвратного внутреннего принятия себя во взрослом состоянии.
А какие события показывали вам, что вы являетесь взрослым человеком?
У взрослости – физической, социальной и психологической зрелости – есть социально определяемый образ. Для большинства людей главная сторона взрослости связана с образом жизни. В нём присутствует внешняя самостоятельность (бытовая и финансовая независимость, жизнь отдельно от родителей) и внутреннее самоопределение (свобода воплощения желаний и намерений, свобода принятия решений). Ко всему этому прилагаются ещё два очень значимых фактора, которые одновременно являются и внешними, и внутренними. Это целенаправленная активность и ответственность, которые напрямую проявляются во всех трех мирах.
Активность и субъектность проявляются в действиях и в готовности сознательно трансформировать их и свой внутренний мир в процессе взаимной обратной связи. Ответственность тоже разворачивается в разных плоскостях. Она требует развитой способности понимать, учитывать и предсказывать многочисленные связи в пространстве и во времени. В неё входит умение заботиться и о себе, и о других, умение создавать условия для качественного взаимодействия, отвечая за свои действия, чувства, их выражение, и последствия, которые возникают в результате действий и бездействия.
Тут и начинается самое интересное.
Ответственность не возникает как данность, она послойно и постепенно созревает вместе с телом, сознанием и мышлением в процессе взаимодействия и обратной связи. В этот момент, мне кажется, самое время вспомнить о ставшей популярной в 2008 году книге канадского журналиста Малкольма Гладуэлла «Гении и аутсайдеры: почему одним всё, а другим ничего?». Именно с его легкой авторской руки пошла бродить по миру в мир теория о том, что для достижения уровня гроссмейстера или гения в любом деле нужно 10 000 часов практики.
То, как эта теория шагнула в мир – это классический пример «испорченного телефона», игры, в которую наше поколение 1970-1980-х самостоятельно играло в детстве, в масштабах мира. Чтобы понять, что произошло и как это связано с темами этой главы, восстановим сначала событийный ряд.
Началось всё с того, что в начале 90-х шведский психолог Андерс Эрикссон, исследователь психологии экспертных навыков и человеческой производительности, доказал, а позже неоднократно подтвердил идею, что мастерство и высокие результаты зависят не столько от врожденного таланта, сколько от многих лет специальной, целенаправленной и тяжелой практики за пределами зоны комфорта. Он оценил время такой практики примерно в 10 лет.
Малькольм Гладуэлл впечатлился исследованиями Эрикссона. Он постарался популяризировать эту идею, по ходу дела упростив его выводы. Книга Гладуэлла вышла в 2008. От первоначальной идеи осталась цифра 10, но теперь уже не лет, а тысяч часов. А дальше понеслось. Массы подхватили идею. Одни восхитились. Другие возмутились. Третьи заняли позицию зрителей. Четвертые в это время были заняты, разгребая последствия мирового финансового кризиса 2007-2009 годов, европейского долгового кризиса 2010-2012 годов, валютных кризисов развивающихся рынков 2014–2018 годов, втягиваясь в противостояния, назревавшие на территории бывшего СССР, на Ближнем и Дальнем Востоке.
Пик академических споров пришелся на 2014 год. Множество психологов в разных странах мира начали проверять результаты описанных у Гладуэлла экспериментов, проводить метаанализ. Андерс Эрикссон публично заявил, что журналист неверно интерпретировал его данные, перепутал среднее арифметическое с абсолютным правилом, и проигнорировал важность направленной, осознанной работы с тренерами, коучами и наставниками. В академических кругах шторм, вызванный публикацией Гладуэлла завершился, противостояние подутихло, но волны его по сей день то и дело поднимаются в океане научно-популярной и деловой литературы.
Каждый, кто играл в «испорченный телефон», знает: когда время и объем взаимодействия ограничен, когда существует запрет повторять сказанное и переспрашивать, когда цепочка передачи сообщения состоит из нескольких людей с разными навыками, - результат всегда оказывается не таким, как казалось . В игре это дает повод удивиться, посмеяться, разобраться, что именно произошло. В реальной жизни, увы, далеко не всем удается принимать носителей иных смыслов, а тем более тех, кто их искажает, за «своих». В реальной жизни, когда случается недопонимание, возникает напряжение, конфронтация, которая может превратиться в конфликт, а в некоторых случаях, при определенных условиях, и в войну.
Будучи связанными с другими людьми по факту своего рождения, по физиологическим причинам, мы, люди, не можем быстро стать полностью самостоятельными. При этом способными к со-бытию и к взаимо-зависимости мы становимся раньше, чем начинаем ходить. Уже в 9-10 месяцев малыш строит трехмерное коммуникативное пространство. Он начинает связывать Субъект, Другого как Субъекта и Объект в одну предикативную цепь. Ребенок смотрит на игрушку, затем переводит взгляд на маму, проверяя её реакцию, и указывает пальцем на предмет.
Это не автоматический рефлекс. Ребенок в этой точке уже выступает как осознающий Субъект, проявляя первые признаки смысловой самостоятельности и авторства. Он сам решает, какой сигнал из внешней среды усилить, к чему привлечь внимание взрослого, и вступает в со-бытие со взрослым по поводу этого предмета. Если взрослый игнорирует сигнал, ребенок перестраивает предикацию: начинает менять тональность, действия, настойчиво пытается лепетать.
Получит ли он опыт взаимопонимания?
К 3-4 годам большинство детей накапливает первые 10 000 часов плотного социального опыта и обретает базовые навыки физической автономии. В 5 ребенок способен взаимовыгодно сотрудничать со знакомыми взрослыми и с другими детьми, физически отстаивая свой авторский взгляд на мир. К возрасту 10 лет средний человек накапливает пару-тройку десятков тысяч часов социального взаимодействия в целом спектре ролей, где с точки зрения социальной иерархии ему положено быть маленьким и ведомым. Если ему повезло, он получает богатый опыт с разными людьми, не только со взрослыми, но и с младшими, и с ровесниками. Человек становится «гроссмейстером подстройки и управления» на материально-физическом уровне, оставаясь начинающим субъектом и автором в социальном и духовном мирах.
А дальше начинается шторм, в прямом и переносном смысле. Обретение интеллектуальной автономии, права быть мерой самому себе и действовать на своё усмотрение, встречается с ограничениями власти и воли Других. Смешная контр-зависимость малолетки сменяется подростковым бунтом против всех. Почти против всех.
В зависимости от ситуации и стиля отношений в семье процесс интеллектуальной и эмоциональной автономизации может выглядеть как чреда провокаций, взрывов или фейрверков, а может, подобно горной реке в засушливые времена, уходить «под камни». Как бы этот процесс ни выглядел снаружи, внутри человека он с разной интенсивностью идет до конца его дней.
Общество требует, чтобы дети взрослели. Социуму нужны больше объемы организованной и направленной энергии. Не ленивые нахлебники, которые отбирают и поглощают, а активные, высоко мотивированные труженики, которые встраиваются в ранее выстроенные функциональные ячейки.
Вот только все ли готовы быть встроенными?
Для тех, кто испытывает сложности с встраиванием в системы, цивилизация придумала немало мест, где можно разными способами отточить свою самость и навыки сотрудничества с Другими. Одними из самых жестких систем являются профессиональный спорт, армия и тюрьма – места, где нежных и аморфных или ломают, или делают стойкими, убежденными, убедительными и умеющими действовать целенаправленно и совместно. По-взрослому.
Свидетельство о публикации №226102801322