Четыре Мушкетёра. Железная Маска II- 28

СЦЕНА 28

(Кабинет Фуке в его замке, рабочий стол с тумбами, шкаф, в глубине сцены камин. Фуке, в той же позе, в какой он оставался, когда ушёл д’Артаньян. Снова заходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Перемените рубашку, монсеньер, у вас сажа на рукаве.

ФУКЕ

Мне сделалось зябко, и я поворошил угли в камине.

Д’АРТАНЬЯН

Я так и подумал. А истопника вы, по-видимому, отпустили домой к больной дочери. У вас удивительно доброе сердце, монсеньер!

ФУКЕ

А вы, полагаю, не застали господина д’Эрбле в его комнате?

Д’АРТАНЬЯН

О да, надо полагать, он совершает ночную прогулки в парке, и сочиняет стихи. Это напоминает ему молодость.

ФУКЕ

Как! Его нет в его комнате?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы он был у себя, то, по-видимому, он пожелал остаться один на весь этот вечер, поскольку на мой стук никто не ответил.

ФУКЕ

Увы, все меня покидают!

Д’АРТАНЬЯН

Мой друг не из такого теста, чтобы покидать в беде тех, кого называет друзьями. Вопрос лишь в том, считает ли он вас своим другом? Об этом не мне судить. Но вероятнее всего он делает всё, что возможно для того, чтобы защитить вас от возможных неприятностей, хотя я не понимаю, с чего вы решили, что вам грозят какие-то неприятности.

ФУКЕ

Вы, конечно, хотите утешить меня, но у вас это не слишком хорошо получается, господин капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Вероятно, потому, что утешать безутешных никогда не было моей профессией. Вам следует обратиться к какой-нибудь святой особе женского пола. Впрочем, не обязательно святой. В вопросах утешения мужчин плохие женщины, как правило, намного лучше хороших.

ФУКЕ

Вы большой специалист в этих вопросах, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Думаю, что я знаю женщин лучше, чем вы, монсеньор.

ФУКЕ

Почему же?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что у вас их в настоящее время две, а у меня – ни одной. Разве это не доказывает, что я знаю их лучше?

ФУКЕ

Очень интересный каламбур, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Не думайте, что я обо всех женщинах думаю плохо. Я просто хотел пошутить, чтобы поднять вам настроение, монсеньор.

ФУКЕ

Но ваш каламбур слишком похож на точное философское наблюдение, чтобы вызвать смех.

Д’АРТАНЬЯН

Во всяком случае, у вас есть повод порадоваться тому, что вы более успешны в этой сфере, монсеньор. Во всяком случае, если у вашей жены и у вашей подруги появится повод беспокоиться о вас, помочь вам или просто погоревать о вашей судьбе, то они им воспользуются в полной мере, и даже, полагаю, разорятся, чтобы облегчить вашу судьбу, тогда как моя бывшая супруга в подобном случае будет ликовать, хотя наследовать ей после меня будет нечего. Жёны мушкетёров не всегда бывают столь преданны супругу, как жёны финансистов.

ФУКЕ

Вы мне завидуете, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, монсеньор. Я вам сочувствую. А знаете, почему вас так любят ваши женщины?

ФУКЕ

Потому что я также их люблю.

Д’АРТАНЬЯН

Ни в коем случае, монсеньор. Если бы вы их любили, у вас их не было бы много, а была бы лишь одна. Так что скорее тогда уж скажите, что вас любят потому, что вы в ответ их не любите. Но я имел в виду иное. Мне кажется, что вы, финансовый гений и большой специалист в сфере юриспруденции, как мне кажется, в некоторых важных житейских вопросах словно малое дитя. А женщинам сама Природа велит любить детей. Они любят вас потому, что видят, как нужна вам их неустанная забота. Самостоятельного и самодостаточного мужчину никогда так не любят женщины, потому что рядом с ними они чувствуют свою ущербность. А женщины не любят чувствовать свою неполноценность хотя бы в чём-то. Они создали миф, что все мужчины лгуны, но на самом деле они сами с лёгкостью распознают ложь своих мужей, что доказывает лишь то, что сами они все сплошь в этом деле специалисты экстра-класса.  И знаете что? Мне кажется, что слух о том, что женщины ужасно боятся мышей, пауков и привидений, выдумали женщины, чтобы иметь повод падать в обморок. А ещё я думаю, что женщины очень любят подарки, приведённые из дальних стран. Всевозможные безделушки из жемчуга, изумрудов, бриллиантов. Поговаривают, что все эти безделушки завозят во Францию в гораздо больших масштабах, чем это следует из таможенных деклараций. Но мы, кажется, заболтались, монсеньор, а у вас прогорел камин. Если вам снова будет зябко, постарайтесь всё-таки не испачкать золой ту рубашку, в которую вы переоденетесь после моего ухода.

ФУКЕ

Но я вовсе не…

Д’АРТАНЬЯН

(Строго и холодно)

Господин Фуке. Мне никто не поручал проследить за тем, чтобы вы не имели возможности уничтожать какие бы то ни было бумаги их вашего личного архива. Так что если вы решили избавиться о старых ничего не значащих бумаг, погашенных счетов и черновиков, то мне нет никакого дела до этого. Иначе мы бы с вами разговаривали совсем иначе.

(Уходит. Фуке, стремительно подбегает ко второй тумбе в столе, выгребает оттуда кипы бумаг и бросает их в камин)

ФУКЕ

Уф! Успел. Отныне никакого капёрства, никакой контрабанды и никаких таможенных поборов у меня не было! Пусть попробуют это опровергнуть!