Прицепщицы, часть 7, плюс 18

Наверное многие знают, что такое страх, не испуг или неожиданный какой-то страх , когда тебя просто пугают из - за угла. Настоящий страх - это когда твое существование, как амеба, в пруду, постепенно замирает и вся жизнедеятельность прекращается. Ты не хочешь ни с кем разговаривать, липкий пот и холод проникает под одежду, не зависимо от погоды и тепла окружающего тебя пространства. Не хочется ни кушать, ни двигаться. Хочется забиться в щель и сидеть, чтобы тебя никто не нашел, но мы были люди подневольные, мы должны были работать, и возить и никто нам ни слова не сказал в сожаление или в защиту. Война. Война все спишет… А как же наша жизнь? Мы же жить хотели. Нам дали одного мужика с берданкой на охрану и еще дед Петро, вот и вся охрана. Мы не знали сколько их там в лесу и кто они такие. Было понятно одно, что эти люди были хорошо обученные и очень сильными и прекрасно знали местность и умели заметать следы, поскольку наши охотники только разводили руками…

- Ох, девчата… Беда ведь какая… так и не нашли мы наших… все окрестности облазили. Все пещеры и горы просмотрели и ничего…  даже не знаю что сказать. Это не люди… это - звери, им ничего человеческое не ведомо… очень жалко Броню, совсем еще молоденькая, ей только вот исполнилось 16  лет, еще и не жила… говорил дед Петро, осматривая свою берданку -  Сейчас пойду обойду вокруг и сяду у порога, но я не знаю, что я могу старик против этих бандитов. Милиционеры говорили, что в горах целая часть эсесовцев  окопалась. Врет или нет, никто не проверил… ладно, я пошел, а вы закрываетесь, а если че, вот ведро есть, ужо вырою там в углу особое место, отхожее, чтобы ночью на улицу не ходить. Все я пошел.

Дед вышел, а мы закрыли на запорку дверь и остались в землянке. Настроение было тяжелым. Девчонки плакали. Ганка металась по землянке и собирала свои вещи и вещи Брони тоже.

- Все, я больше не могу. Я не хочу больше ни работать , ни ждать, когда за мной придут. Я первая была, и случайно осталась жива. Неужели вы не понимаете, что нам необходимо срочно уходить домой. До поселка более 30 верст. За нас никто не вступится здесь только дед Петро да тот мужик, как его, даже зовут не знаю… Так он через день в стельку. Где берет пойло и кто ему носит тоже не знаю. Я просто боюсь, я - жить хочу. Все. Я завтра ухожу… - горячилась Нанка запихивая в мешок, свои пожитки.

- Ну и куда ты пойдешь? Ты что знаешь дорогу?  Нас сюда везли на санях и ночью, и мы ни разу не ходили домой за эти три месяца. А еще, девка, не дури - приглушив голос, тетка Лидка- коневод - ты же не знаешь, что тебе будет там, за самовольное оставление места работы. Может ведь быть все. Да и уверенности в том, что ты дойдешь до поселка у меня нет. Я так понимаю у них есть все - лошади и люди, которые смотрят тут. И как только узнают, что ты сбежала и что ты осталась жива после нападения, думаешь они дадут тебе шанс выйти из лесу?

- Да, что вы такое говорите? Я же вольнонаемная, а не в концлагере, а вот вам может и быть. Вы ведь после эвакуации, сбежали из Питера, так тут и остались, а Парська, дочка вашей хозяйки говорила, что вы были в лагере, это правда? - громко выкрикнула Ганка, близко, почти в плотную подойдя к тетке Лидке.

- Да,  это правда - спокойно ответила Лидия.

- Так может вы с фрицами заодно были? Вы почему не поехали назад в Питер- допытывалась Ганка.

- Уймись, скаженная. Чего на людей нападаешь. Думаешь нам не страшно или Броню с Марией не жалко, да тех что пропали со склада. Здесь нужно по умному разобраться.  Когда я подписывала приказ на работу, на три месяца, мне его даже толком прочитать не дали, а я ведь учитель и долго работаю в библиотеке, а это значит, что там есть то, чего мы не должны знать. За эти три месяца нас ни разу не отпустили в поселок, а Любава пошла и не дошла. Это странно, но если бы она одна пропала, возможно, а сейчас - это уже не странно, а страшно - либо это действительно фрицы в горах остались или бандиты, либо появился человек, или два, которого мы видели, а он этого не хотел или боялся, что узнают. Я много книг читала, и понимаю, что мы сами не понимаем во что ввязались. Но есть еще третий вариант - наши наниматели обыкновенные воры и тогда нас они не отпустят просто так. Что нам делать? На знаю. Я бы послушала, что про это думает Лидия. У нее есть опыт… - сказала Анна Ивановна, наш поселковый библиотекарь, которая пришла сюда заработать денег, на лечении сына.

- А что, Анна Ивановна права. Давайте не будем шуметь и выступать, а будем наблюдать и будем все вместе. Тетка Лидка, расскажи, а как ты в лагерь попала? За что? - спросила ее наша тихая Оксана.

Мы стали просить ее рассказать свою историю, и она осмотревшись по сторонам, тихо начала свой рассказ:

- Было мне 18 лет, жила в Ленинграде или Питере, как некоторые называют этот город. Училась я в мед на терапевта. Училась хорошо, мечтала, что закончу и буду лечить детей, но однажды познакомилась с молодым лейтенантом, только закончившим  военное училище, влюбилась и вышла за него замуж, а вскоре нас назначили на место службы. Мне пришлось взять академ и поехать с ним аж на Дальний Восток. Потом нас перевели в Пермь, потом в Сальске степи, вообщем кочевали мы по всей стране. В части я работала мед сестрой, а муж - военным инженером. А однажды что - то случилось с нефтебазой той части, в которой мы служили. Мужа отдали под трибунал а меня, как вольнонаемную в милицию. Вообщем - мужа посадили за вредительство на 20 лет, без права переписки, а меня на поселение в Калмыкию на 10 лет, а потом перевели сюда, на строительство одного из заводов. Так я здесь и осталась. Только перед войной я поехала в Ленинград, чтобы выяснить судьбу мужа, когда кончился мой срок, мне сказали, что его расстреляли,  как врага народа, и место захоронения неизвестно, а мне посоветовали уезжать, поскольку не все там понятно было, да и приходил один человек в штатском меня разыскивал. Вот я и вернулась. Всю войну тут прожила. На меня все смотрят с негодованием, в наше время это было все сложно и страшно. Я думала, что пришла Победа и все изменится, а получается - нет , ничего не меняется. Вы видели, как лес маркируют в разные плоты, и как наш управляющий потеет, когда мы задаем вопросы? Не задавайте ни каких вопросов? Просто молчите и молитесь, что они наберут то чего им надо и отпустят нас, хотя я не уверена. Мне кажется дед все знает, и боится он не бандитов, а здешних…

- Ой, мамочки… А что де будет с нами?

- Не знаю… тихо сказал дед Петро, мы даже и не слышали, как он вошел в землянку, хотя запорка была на месте.

- Ой, а как ты дед вошел? - спросила его Анна Ивановна.

- А? Да я тут потайной лаз сделал, на всякий случай. Мало ли че? Предчувствие у меня плохое. Боюсь подпалят нас всех тут. Мы им не нужны, а свалят на фрицев. Я тут прикинулся шлангом и задремал у мужиков в землянке, и услышал странный разговор. Я боюсь вы правы. Это не заготовители, вернее не все заготовители, это целая банда здесь разместилась, и они скоро будут заканчивать с лесозаготовкой. Начнется сокодвижение, а сырой лес им не нужен и вы тоже. Правда я слышал, что им якобы сейчас платить нечем, мол а ждать вы не захотите и им мол надо что - то обмозговать… А что тут мозговать? И так понятно. Самое просто спалить спящих. Опоить какой - ни будь травкой и запалить. Вот я и днем пока никого нет, решил подсуетиться. Вырыл лаз, землю под ваши нары сложил, чтобы никто не видел, а там рядом накатал камней, они хоть и тяжеловатый, но откатить их можно легко, я их горкой сложил, а сбоку маленький лаз, вот в него и пролез. Они думают я сторожу, а я тут с вами. Когда едите смотрите что дают и самое главное пить, пейте воду. Здоровей будете и ешьте из общего котла, а если поклали вам заранее, просите погорячее из котла. А я буду думать, сейчас на перво - наперво выходит  не заработок, а ваши и моя жизни. Вот так то, девоньки. Я то с перва - напевов думал  насильник появился или еще кто, а тут еще хуже - грустно проговорил дед Петро и закурил цыганку.

Мы сидели и молчали. Было тихо и только Ганка  хлюпала носом.

- Так, теперь хоть ясно стало, что ничего не ясно. Куда не свернешь, везде дерьмо, Как говорил мой муж, но где - то же есть то правильное решение, которое мы пока не видим. Давайте спать. Работу никто не отменял. Свои вещи на всякий случай все соберем в мешки дорожные, молчим, траур у нас, если что и слушаем и наблюдаем, я думаю дня три у нас еще есть, не весь участок еще расчистили, да и лес еще на складе, а как погонят плоты, тогда надо быть готовым ко всему, права я дед? - спросила его Анна Ивановна.

- Ты права, Анна. Но все может вывернуться и не так как мы рассчитываем, но готовыми надо быть.

Мы быстро сложили свои вещи, поправили полати, рассыпали лишнюю землю под нижние нары, подмели и утоптали и легли спать.

Продолжение следует…


-