Полёт Елены на Су-24
И вот этот день настал. Из самого дальнего, охраняемого капонира совместного базирования под одобрительный гул братвы выкатили его — тяжелый, хищный фронтовой бомбардировщик Су-24 с крылом изменяемой стреловидности. Два огромных сопла двигателей АЛ-21Ф-3 смотрели на мир со сдержанной угрозой.
— Ну что, Малинская, — Марина Никифоровна, затягивая высотно-компенсирующий костюм, подошла к Елене. На этот раз они сидели не друг за другом, а плечом к плечу — кабина Су-24 предполагала именно такое расположение. — Это тебе не Як и не «Элка». Это тридцать тонн живого веса, управляемый взрыв. Здесь автоматика решает многое, но если она откажет — ты останешься один на один со сверхзвуком. Твоя насосная станция по сравнению с топливной системой этой машины — просто детский конструктор. Поняла?
— Поняла, Марина Никифоровна! — Елена проверила гермошлем. Сердце бешено колотилось, но в глазах горел прежний азарт.
Братва на земле в этот раз вела себя тише — масштаб техники внушал трепет.
• Василий Васильевич хмуро осматривал узлы поворота крыла, бормоча под нос: «Только плавно геометрию меняй, Леночка, не дергай...».
• Мирон Токарев, сжав кулаки, стоял у самой кромки рулежной дорожки, не сводя глаз с опущенного фонаря кабины.
• Смекайло-де-Цопфи на этот раз не крутил усы, а серьезно напутствовал через открытую форточку: «Лена, на форсаже прижмет так, что шарик скольжения глазами искать будешь. Главное — дыши!».
• Владимир Пиняев на этот раз развернул целую мобильную станцию связи, настраивая зашифрованную частоту.
— Запуск! — скомандовала Марина.
Два двигателя отозвались не басом, а оглушительным, ультразвуковым свистом, переходящим в глухой грохот, от которого задрожал бетон полосы. Су-24 тяжело, словно нехотя, тронулся с места, но на исполнительном старте, когда Марина включила форсаж, машина превратилась в ракету.
Елену с силой вдавило в кресло. Скорость росла с пугающей быстротой — двести, триста, триста пятьдесят... Ручка управления потяжелела, став упругой, как заклинивший вентиль магистрального трубопровода. Но Лена, вспомнив все наставления, уверенным движением взяла управление на себя. Бомбардировщик, преодолевая сопротивление воздуха, оторвался от земли и с грохотом ушел в облака, оставив за собой инверсионный след.
— Скорость — ноль-девять Маха. Включаю перекладку крыла на сорок пять градусов, — собранно доложила Елена, переводя рычаг. Крылья самолета плавно прижались к фюзеляжу, принимая стреловидную форму стрелы. Самолет резко прибавил в скорости, преодолевая звуковой барьер с характерным хлопком.
— Отлично, Малинская! Держи режим, — Марина Никифоровна довольно улыбнулась под маской. — А теперь проверим твою точность. Представь, что вон та сопка — это аварийный сброс давления, а нам нужно пройти над ней на предельно малой высоте в режиме огибания рельефа. Включай автомат!
Земля понеслась навстречу с сумасшедшей скоростью. Су-24 шел на высоте всего пятидесяти метров, в точности повторяя складки местности. У Лены внутри все сжалось, но рука на РУДах (рычагах управления двигателями) лежала намертво. Она четко контролировала параметры, словно балансировала давление во всей энергосистеме области.
Когда через час тяжелый ракетоносец, выпустив тормозной парашют, со скрежетом и дымом из-под колес замер на полосе, братва взорвалась криками «Ура!».
Мирон помог Елене выбраться из кабины. Снимая тяжелый шлем, она тяжело дышала, а на щеках горел румянец.
— Ну ты и дала копоти, Лешка! — Мирон подхватил её на руки, кружа прямо на бетонке.
Вечером в гараже пахло уже не просто дичью. Ангелина Мельник превзошла себя, приготовив на вертеле целого барана со специями, а Смекайло-де-Цопфи, торжественно откупорив пятилитровый бутыль домашнего первача, провозгласил:
— За первую сверхзвуковую женщину нашей насосной станции! Чтобы крыло всегда меняло стреловидность, а тяги хватало до самых звезд!
И авиационная братва снова дружно выпила до дна, понимая, что для их Лены это далеко не предел.
Свидетельство о публикации №226102801483