Пилотирование Як-55

После реактивного «Альбатроса» возвращение к поршневой авиации могло показаться шагом назад, но только не в этот раз. На летное поле аэродрома выкатили Як-55 — чистокровный, спартанский спортивно-пилотажный снаряд. Одноместный, с жестким крылом и огромными элеронами во весь размах, он был создан исключительно для одной цели — ломать законы физики и крутить плоский пилотаж на грани человеческих возможностей.
Для Елены это был особый вызов. Здесь не было второй кабины. Марина Никифоровна больше не сидела за спиной и не могла перехватить управление. Теперь Лена была один на один с небом и бешеной тягой мотора Веденеева М-14Х.

В кабине Як-55: Одиночный полет

Марина Беленькая стояла на стремянке у борта кабины, лично проверяя, как Лена затягивает пятиточечные привязные ремни. На этот раз инструктор напутствовала без улыбки, предельно собранно:
— Лешка, забудь всё, чему я учила тебя на пассажирских вертушках и тяжелых самолетах. Як-55 — это не машина, это продолжение твоего тела. Ручка чуткая, как оголенный нерв. Чуть перетянешь — он мгновенно крутанет бочку. Помни: ты одна в кабине, но вся братва смотрит на тебя с земли. Рация работает. Давай, покажи им класс!
Марина спрыгнула на бетон, захлопнув фонарь. Елена осталась в звенящей тишине кабины. Взгляд на приборы, палец на тумблер зажигания — и трехлопастной винт с оглушительным хлопком рассек воздух. Самолет затрясся мелкой, хищной дрожью.
Взлет Яка-55 напоминал прыжок тигра. Стоило Лене дать полный газ, как легкая машина буквально через полсотни метров оторвала колеса от полосы и свечой ушла в зенит.
— Скорость двести сорок, забирай высоту для комплекса! — раздался в наушниках спокойный голос Марины с командного пункта.
Лена заняла зону на полутора тысячах метров. Пора было переходить к самому сложному — обратному пилотажу. Ручку от себя — и самолет делает полубочку, замирая в перевернутом полете. Теперь земля была сверху, а небо — снизу. Перегрузка сменилась на отрицательную, кровь прилила к голове, ремни больно врезались в плечи.
«Как при аварийном реверсе на станции, — мелькнула мысль. — Главное — держать баланс!»
Лена уверенно дала ручку вбок, и Як-55 выдал каскад из трех стремительных, как пулеметная очередь, бочек. Самолет вращался с бешеной угловой скоростью, но у Лены не дрогнула ни одна мышца. Она четко зафиксировала крылья строго по горизонту. Затем — резкий перегрузочный вираж, и машина пошла на вертикаль, замирая в воздухе на «колоколе», чтобы через мгновение свалиться носом вниз и закрутить плоский штопор, из которого Лена вывела самолет ровно по оси полосы.

На земле: Валидол, телеметрия и охотничьи байки

Братва на земле в этот раз не просто смотрела — они переживали по-настоящему. Одиночный полет на «бешеной табуретке», как ласково называли Як-55, заставил понервничать каждого:
• Мирон Токарев вышагивал вдоль полосы, непрерывно крутя в руках авиационный хронометр. Каждый раз, когда Як крутил очередную серию бочек, Мирон тихо шептал: «Давай, родная, держи угол...». Его сердце колотилось быстрее, чем поршни двигателя М-14Х.
• Василий Васильевич Анисимов от волнения даже забыл ворчать. Он стоял у КДП, сжав в руке гаечный ключ, и по звуку мотора определял качество работы систем. «Ишь как поет, — выдохнул он, когда Лена вывела машину из обратного полета. — Масло не гонит, давление в норме. Наша школа!».
• Смекайло-де-Цопфи вместе с Анжелой Власенко устроили на капоте заправщика импровизированный судейский столик. Смекайло, яростно подкручивая усы, выставлял Лене оценки на фанерном планшете: «За фиксацию бочки — десять баллов! Анжела, ты видела этот плоский штопор? Шарик скольжения, небось, от такой скорости сам обалдел и забился в угол!».
• Владимир Пиняев держал идеальный радиоканал. Его пальцы порхали по тумблерам портативной радиостанции, сглаживая любые помехи. «Лешка, слышимость на пятерку, КДП тебя видит, траектория идеальная!» — подбадривал он пилотессу.
• Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова на этот раз взяли на себя роль группы психологической поддержки для Мирона, периодически протягивая ему термос с крепким чаем и уверяя, что под присмотром Марины Никифоровны с Леной ничего не случится.
• Ангелина Мельник у очага готовила ответный кулинарный удар под стать экстремальному полету. Чтобы отпраздновать одиночный вылет, она запекала в углях добытого Мироном дикого гуся, фаршированного яблоками и лесными орехами, поливая его медово-горчичным маринадом.
Когда Як-55, покачивая крыльями в знак приветствия, совершил безупречную посадку с коротким пробегом и зарулил на стоянку, тишину аэродрома взорвал победный рев братвы.
Фонарь сдвинулся назад. Елена, уставшая, со следами от маски на лице, но с абсолютно счастливой улыбкой, победно вскинула руку вверх. Подбежавший Мирон буквально вынул её из кабины на руках.
Вечером в гараже под шипение сочного гуся Смекайло-де-Цопфи налил в граненые стаканы легендарные «Три Топора» и выдал тост, который вошел в историю кооператива:
— За нашу Лену, которая доказала, что и один в небе — воин! За то, чтобы её личная траектория жизни всегда шла только вверх, а крылья никогда не знали усталости!


Рецензии