Зимой на Як!
Впрочем, морозный декабрь принес не только новые вызовы для пилотирования, но и грандиозный заговор, в котором участвовал весь коллектив. Мирон Токарев решился на главный шаг в своей жизни.
В воздухе: Предложение на лыжах
— Малинская, внимание, — голос Марины Никифоровны в наушниках звучал непривычно торжественно. — Сегодня летаешь с передней кабины, я в задней подстрахую. Задача — отработать посадку «на три точки» на замерзшее зеркало водохранилища. Лыжи — штука коварная, тормозов нет, только реверс винта и чутье. Поняла?
— Поняла, Марина Никифоровна! — Лена затянула ремни, замерзающие пальцы в теплых перчатках уверенно легли на ручку.
Як-52, забавно шурша широкими дюралевыми лыжами по насту, резво разбежался и оторвался от полосы. Зимний воздух был плотным, самолет слушался малейшего движения. Набрав тысячу метров над скованным льдом водохранилищем, Лена заложила глубокий вираж.
— Первый, я Второй, к выполнению комплекса готова, — доложила Лена.
— Выполняй, Лешка. И... посмотри на правый берег, — загадочно ответила Марина.
Лена скользнула взглядом вниз. Прямо на белоснежной глади замерзшего залива, у самого здания насосной станции, огромными метровыми буквами, вытоптанными на снегу и просыпанными ярко-красной брусничной крошкой (которую Ангелина Мельник берегла для соусов), было выведено: «ЛЕШКА, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ!».
В этот же момент сзади послышался щелчок рации, но заговорила не Марина. Из динамиков раздался взволнованный, родной голос Мирона:
— Лешка... ты у меня и на земле, и в небе самая главная. Выйдешь за меня? Если да — крути бочку!
У Лены перехватило дыхание, покруче чем от пятикратной перегрузки. Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида — задняя кабина инструктора была пуста! Марина Никифоровна технично разыграла карту, оставшись на земле у радиостанции, а рация Лены была переключена напрямую на Мирона.
Лена счастливо рассмеялась, перевела Як-52 в горизонтальный полет и крутанула три затяжные, безупречные бочки, заставив поршневой мотор взреветь на весь район. А затем плавно пошла на снижение, закладывая глиссаду к ледяному аэродрому. Лыжи мягко коснулись спрессованного снега, подняв за самолетом фонтан белой пыли.
На земле: Планшеринг, валидол и кольцо в масле
На берегу водохранилища братва устроила такое шоу, что лед едва не треснул:
• Мирон Токарев стоял на самом краю пирса в парадной летной куртке, сжимая в руках букет из еловых веток с шишками и завернутую в бархат коробочку. Когда Як начал крутить бочки, подтверждая согласие, Мирон победно закричал так, что с окрестных деревьев взлетели все вороны.
• Василий Васильевич Анисимов вовсю утирал скупую слезу ветошью. «Ну слава богу, — ворчал он, пряча глаза. — Согласилась. Я ж это кольцо парню помогал выбирать. Проверял на микротрещины под лупой, чтоб как подшипник — на века! Правда, Мирон его в кармане с гайками носил, еле отмыли потом...».
• Смекайло-де-Цопфи вместе с Анжелой Власенко жгли сигнальные фальшфейеры, окрашивая зимний воздух в багровые тона. «Братва! — орал Смекайло, чьи усы покрылись пушистым инеем. — Шарик скольжения сегодня официально влюбился! Какая центровка чувств! Какая амплитуда!».
• Владимир Пиняев включил через громкоговорители радиостанции марш Мендельсона, который вперемежку с ревом глушителя Яка звучал максимально авангардно и мощно.
• Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова разбрасывали вокруг конфеты и конфетти, создавая атмосферу настоящего праздника прямо посреди сугробов.
• Ангелина Мельник у походной печи превзошла саму себя: по такому случаю она сварила огромный котел горячего таежного сбитня на меду, диких травах и пряностях, а в углях томились огромные сибирские пельмени с начинкой из лосятины.
Когда Як-52 замер, Мирон первым подбежал к борту. Фонарь сдвинулся, Лена сбросила шлемофон и, прямо как в тот самый первый раз, шагнула с крыла в сугроб — прямо в объятия своего штурмана по жизни.
Вечером в гараже бурлила настоящая помолвка. Под нежный аромат сбитня и неизменные «Три Топора» Смекайло-де-Цопфи выдал тост, который заглушил даже свист зимней вьюги за воротами:
— За самый крепкий экипаж в истории гражданской авиации и гидравлики! Чтобы у Мирона и Лены тяга всегда была максимальной, горючего в сердцах хватало до ста лет, а посадки — только мягкими!
Выпили, как всегда, до дна. И это был самый теплый зимний день в истории великой авиационной братвы.
Свидетельство о публикации №226102801572