Перед рассветом - холодно Глава 11

После нашей давешней аудиенции у Каспара, прояснилось, что здесь нас не ждали, что нашими руками желательно перерезать глотку матерому волку и, что вожделенных богатств нам не видать, как своих ушей. Надежда на то, что в подмогу к нам придут два фрегата, и не возникала, но уходить не солоно хлебавши было невместно. Дело государево надо справить, а самих нас подстегивал азарт, и перспектива вернуться в Россию обеспеченными людьми. Да и мои личные причины остаться в этих широтах являлись не последними.   
Каспар, при всей своей приторной дружелюбности и верности законам Либерталии, не вызывал у нас доверия, да и он, похоже, пребывал в беспокойстве, глядя на наш фрегат, качающийся на волнах в гавани Свободного города.  Мы же продолжали вести себя беспечно и расслаблено, дабы наши «хозяева» ослабили свою «хватку».

***

Восьмой вечер нашего пребывания на Мадагаскаре я провел на борту своего корабля. Меня не покидало чувство, что здесь на Мадагаскаре ведется игра и игра нешуточная, и - мысль, овладевшая мной, была крамольной - опоздал Петр Алексеевич со своим прожектом договора с пиратами. Лишняя была здесь Россия, как сирота на ярмарке. Меня раздражало снисходительно-презрительное отношение окружающих, (а, Московия! Там холодно!), ощущение обиженного ребенка, которого отправили спать в то время, когда в доме в разгаре праздник и веселье. Наш фрегат вызывал алчный интерес, а мы являлись только неприятным дополнением к пирогу о восьми свечах.

Мои знания о Джоне Айроне тревожили меня и приводили в замешательство. Его описывали, как сущего дьявола, коварного и беспощадного. И все же находились люди отзывающееся об английском пирате, как о человеке, на чье слово можно было положиться без заключения каких-бы то ни было письменных договоров. Но более странным мне казалось соглашение между Рене Ван Виолан и Джоном Айроном. История их сотрудничества, описанная мне с двух сторон событий, причем один из источников достоверностью не грешил, не вязалась с действительностью.   Каспар, этот «честнейший» человек, дал ему характеристику, как подрывателя устоев Либерталии, вероятно пытаясь вызвать во мне приступ праведного гнева, преподнес мне Айрона как беспринципного предателя.  Мне следовало хорошо знать человека с кем, как я уже предполагал, нам стоило завязать деловые доверительные отношения, а затем обвести вокруг пальца.
 
Всю ночь я ходил по кают-компании, изнывая от духоты и тяжких раздумий. Мысль о дочери, находящейся в плену пирата, подсказала мне план, которым гордиться я уже не смел.  Что ж, как говорил Кириллыч Суши Весла, каяться будем потом. Мучительный выбор между честью и долгом, (да, иногда бывало, что два этих высоких понятия расходились дорогами), был мною сделан. Вопрос, а что дальше – немного растревожив точку под ребрами, исчез, растворился.

***

В море мы выходили поздней ночью, не зажигая кормовых огней, и ветер был нам в подмогу. Шли на авось, терять нам было нечего и окончательно потеряв связь с внешним миром, мы наконец, обрели полную свободу! Каково это было, не описать словами. Мы принадлежали только себе и море будто толкало нас по пути непроторенному русским человеком доселе.

Много позже мы узнали, что царь Петр умер и мечты его о договоре с пиратами не были подхвачены его приемниками, что фрегаты, высланные нам в подмогу, вернулись в Россию. Но тогда, когда наш «Апостол Петр» покидал Мадагаскар, мы еще питали надежды на поддержку с Родины, хотя... Действовать по обстоятельствам. Не оглядываясь…

Мы - пираты! Бросились мы в сию пучину со всей лихостью, которая долго скрывалась в наших скованных терпением сердцах, которая, прорывая все ведомые препятствия, повела нас в неведомое, до сорванной кожи, до головы с плеч! Мы – пираты!

Есть ли путь назад? Мы не думали, мы чувствовали - воздух свободы, иллюзия никому не подчиняться, вот настоящее, наше, велесово. Наши семьи, наши близкие остались где-то за пределами привязанностей.  Опьянение, эйфория завладели нами вдруг обнажив животную, доселе чуждую страсть к приключениям. Ветер, легкомысленный мальчишка, играя, подзадоривал и без того распоясавшихся молодцов, бывших дисциплинированных матросов российского императорского флота.
 
План мой на совете поддержали все единогласно, и посему шли мы теперь к берегам Сейшелов без сомнений и страха.