Борт судного дня. Фрагмент

    18:45
    Солнце клонилось к закату. Оно медленно сползало вниз, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Тени на земле становились всё длиннее и длиннее – они словно отчаянно пытались удержать уходивший день. Стив Лоу, молодой телерепортёр, уже в который раз нетерпеливо бросил взгляд на часы. Время приближалось к семи, а его невесты всё не было и не было.
    - Что, притомился? – окликнул его один из двух полицейских, что прохаживались вдоль барьеров, ограждавших лужайку Белого Дома от посторонних. Они его знали.
    Стив улыбнулся и развёл руками. Мол, что тут поделать, когда невеста – занятой человек! Ведь она не кто-нибудь, а пресс-секретарь Президента Соединённых Штатов!
    Да, его невеста работала в Белом Доме. Синтия Грин. Её знал весь мир! Её практически ежедневно показывали по телевидению – она разъясняла позицию Правительства Соединённых Штатов Америки по тем или иным вопросам. Стив, конечно, уступал ей в популярности, но он тоже был узнаваемый человек. Он вёл репортажи с брифингов в Белом Доме. Он представлял на них телеканал Си-Эн-Эн.
    Со стороны послышался приближающийся рёв автомобильных моторов. К входу в Белый Дом подъехал целый кортеж. Стив сразу понял, что это был кортеж сопровождения Президента: его возглавлял огромный чёрный лимузин, на капоте которого значился государственный флаг. Вслед за лимузином выстроились несколько чёрных внедорожников. Замыкал кортеж небольшой серый микроавтобус.
    Из Белого Дома вывели под руки пожилого, немного скрюченного человека - двигался он неуверенно. Даже находясь на таком отдалении, Стив Лоу сразу его узнал. Это был Горд Беннет, Президент США. Президента усадили в лимузин. Вслед за ним в лимузин уселась его жена Эмма (Синтия жаловалась, что она была просто невыносимая стерва!). Переднее пассажирское место занял начальник его личной охраны Ларри Марсон.
    Лимузин отъехал от входа, и его место занял мощный джип. В джип уселся государственный секретарь Том Стюарт.
    "Парад власть имущих" продолжался. Места в третьем джипе заняли министр обороны Харви Скамурра и председатель Объединённого комитета начальников штабов  Берни Крозье.
    Последним к входу в Белый Дом подкатил серый микроавтобус. В него погрузился президентский обслуживающий персонал. Стив с облегчением отметил, что его невесты там не было.
    Кортеж отъехал. Стив с любопытством посмотрел ему вслед. Ради чего это они так дружно покинули президентскую резиденцию? Поскорей бы уж появилась Синтия! С ней непременно всё разъяснится.
    Стив вытащил из кармана пиджака свой айфон и набрал её номер. Но её телефон был почему-то отключён. Стив озабоченно покачал головой. Ну прислала бы хоть СМС-ку, когда её ждать! Ну не стоять же ему тут до поздней ночи!
    Синтия появилась через десять минут. Она вышла из Белого Дома и торопливо зашагала в его сторону. Стив сразу заметил, что в её руках не было сумочки, а на лице явственно просматривалась тревога. Стива это насторожило. Похоже, что-то произошло!
    - Да, произошло, - подтвердила его подозрения Синтия после того, как они поприветствовали друг друга. – Я не знаю, что именно. Но, по всей видимости, что-то серьёзное. В полдень к Беннету приехало всё наше государственное руководство, и они до самого вечера заседали в ситуационной комнате. Когда они оттуда вышли, все были заметно напряжены. Я пыталась выяснить, что случилось, но мне никто ничего не сказал. Мало того, нам всем запретили уходить домой и отобрали мобильные телефоны. Отключили интернет, отключили стационарную телефонную связь и сказали собраться всем в восемь часов в конференц-зале. Я еле-еле уговорила выпустить меня на пять минут. – Синтия бросила взгляд на часы. – Всё, Стив, мне пора. Как смогу – позвоню. Да может ты и раньше меня всё узнаешь!..

    19:10
    Пунктом назначения президентского кортежа была объединённая база Морской авиации США Эндрюс. От центра Вашингтона она находилась сравнительно недалеко, в двадцати четырёх километрах, и президентский кортеж доехал до неё за пятнадцать минут.
    Миновав открывшиеся перед ним ворота, кортеж промчался по взлётно-посадочной полосе и остановился возле огромного белого авиалайнера с синей, проходящей вдоль его корпуса, полосой, надписью крупными буквами «United States of America» и государственным флагом на хвосте.
    Это был не просто самолёт. Это был, так называемый, «Борт Судного дня» -  воздушный военно-командный пункт для управления вооружёнными силами страны в условиях катастрофы.
    Его двигатели уже работали. Лайнер готовился к вылету. Дверь самолёта распахнулась, и из образовавшегося проёма спустился трап.
    Представители высшего государственного руководства взошли по трапу в том же порядке, в каком они выходили из Белого Дома. Последним на борт прошёл обслуживающий персонал, но только через заднюю дверь самолёта.
    Постепенно набирая скорость под нарастающий рёв двигателей, самолёт покатился по взлётно-посадочной полосе, затем оторвался от земли и взмыл в воздух.
    Стоявшие у места стоянки лайнера два чернокожих техника в серых спецовках вопросительно посмотрели друг на друга.
    - Куда это им сегодня всем так приспичило? – проговорил первый.
    - А чёрт их знает! Наверное, во Флориду отдыхать! – предположил второй. – Под самую завязку загрузили ящиками с продовольствием и водой! Грузили аж с самого утра!..

    19:32
    Набрав максимально возможную для себя высоту, - она составляла двенадцать тысяч метров, - президентский авиалайнер взял курс на Мексиканский залив.
    В маленьком, оборудованном на восемь посадочных мест конференц-зале было тихо. Бортпроводница Мэри это сразу про себя отметила. Обычно, когда она появлялась перед президентской командой, та сразу приходила в обусловленное её молодостью и красотой возбуждение: приветствия, шуточки, комплименты, лёгкие похлопывания по закруглённым местам. Но в этот раз на неё даже никто не посмотрел. Все были чем-то озабочены и погружены в какие-то свои мысли.
    Расставив на столе термокружки с кофе и тарелочки с сэндвичами, Мэри недоумённо удалилась.
    Царившую в конференц-зале тишину нарушал лишь гул двигателей. Президент смотрел куда-то перед собой и слегка улыбался. Казалось, что его сознание пребывает в какой-то другой реальности. Министр обороны сидел с непроницаемым каменным лицом. Начальник личной охраны Президента, обычно полный самодовольства и бравады, выглядел настороженным и сосредоточенным. Государственный секретарь всё время ёрзал.
    А внизу мелькали городские огни. Люди сейчас вернулись с работы, отдыхали, занимались личными делами. Они даже не подозревали, что вся эта их безмятежность будет прервана уже через несколько минут. Огни удалялись всё дальше и дальше, и постепенно уступали место сумеречной темноте.
    - Да расслабьтесь вы! – хрипло проговорил председатель Объединённого комитета начальников штабов Берни Крозье. Это был лысый круглолицый крепыш с массивной нижней челюстью и рыжими усами. – Всё тщательно спланировано, просчитано, смоделировано. Они даже и пикнуть ничего не успеют. Вот увидите, завтра, в это же самое время, мы будем смеяться над тем, как мы сейчас тут дрожим!
    - А кто дрожит? – самолюбиво парировал сидевший напротив него внушительный двухметровый афроамериканец. Это был министр обороны Харви Скамурра. – Никто не дрожит. Это просто естественное волнение.
    - Дай бог, чтобы оно было так. Это я насчёт обещанного на завтра смеха, - вздохнул сидевший справа от него государственный секретарь Том Стюарт.
    Из всех присутствующих у него было самое эмоциональное лицо. В его глубоких глазах, казалось, сквозила постоянная печаль. Но те, кому доводилось иметь с ним дело, быстро понимали, что эта печаль – всего лишь маска, которая скрывала его хитрость и расчётливость. 
    Раздался громкий чих. Все непроизвольно повернули головы к председателю Объединённого комитета начальников штабов – тот суетливо вытер свой нос.
    - Будьте здоровы, Берни! – проговорил Том Стюарт.
    - Спасибо, - поблагодарил его Берни Крозье и нервно бросил взгляд на часы. – Ну что, "Час Икс" приближается. Через четыре минуты начнётся.
    - А ещё через двадцать минут – выступление нашего Горда, которое поставит на уши весь мир.
    Все посмотрели на Президента. Но тот как будто ничего не слышал и продолжал витать в каких-то своих облаках…

    19:55
    Вернувшись домой, Стив тут же набрал по телефону своего шефа, главного редактора службы информации телеканала Си-Эн-Эн Джека Брайна. По роду своей должности, он был очень информированным человеком. Так кому же звонить, как ни ему?
    - Да? – ворчливо рявкнула телефонная трубка.
    По тону главного редактора чувствовалось, что он был сильно раздражён.
    - Джек, что происходит? – осведомился Стив.
    - Что происходит? А это у тебя надо спросить, что происходит! – яростно прокричал его шеф, да так сильно, что Стиву пришлось отдёрнуть трубку от уха. – Это ты у нас вращаешься в Белом Доме! Это у тебя невеста – президентский пресс-секретарь!
    - Джек, она ничего не знает, я её только что видел. Их там даже домой никого не отпускают. Интернет отключили, телефоны отобрали, чтобы они не могли никому позвонить, и сказали всем собраться в конференц-зале к восьми часам. А вся наша государственная верхушка куда-то умотала. Сам видел, как они уезжали.
    - Я могу тебе только сказать, что в восемь-десять будет какое-то экстренное обращение к нации нашего Горда, - выпустив, видимо, из себя весь накопившийся пар, уже спокойнее проговорил Джек Брайн. – Что в нём – никто не знает. Этот мордоворот из службы безопасности, что привёз его сюда, предварительно просмотреть его никому не даёт.
    - Значит, что-то серьёзное, - озабоченно пробормотал Стив.
    - И не просто серьёзное, а очень серьёзное! – воскликнул главный редактор. – Ты знаешь, куда укатили Беннет и его команда?
    - Нет.
    - На базу Эндрюс. Прошла информация, что они сели там в «Борт Судного дня»!
    - Вот тебе и раз! – изумлённо присвистнул Стив.
    - Мы тут все на нервах!..
    Стив положил трубку на тумбочку и бросил взгляд на часы. Стрелки показывали одну минуту девятого. Звонить кому-то ещё смысла не было. Через несколько минут и так всё прояснится.
    Стив включил телевизор и опустился на диван. На экране мелькала реклама, а внизу ползла бегущая строка с сообщением о предстоящем специальном обращении Президента США к гражданам страны.
    «Специальным, не экстренным! – отметил про себя Стив. – Может всё не так уж и страшно!».
    Он скрестил руки на груди и напряжённо сжал губы.
    20:08… 20:09… 20:10.
    На экране возник развевающийся звёздно-полосатый флаг. Зазвучал государственный гимн. По его окончании на экране появился Горд Беннет. Его лицо имело обычное в последнее время полуотсутствующее выражение. Устремив взгляд в объектив, - а на самом деле, в стоявший перед ним телесуфлёр, - он начал свою речь.
    «Дорогие соотечественники! Бывают такие моменты, когда приходится принимать очень нелёгкие, но крайне необходимые решения. И вот такое решение я принял сегодня. И это решение касается России. Мы долго пытались убедить Россию изменить её деструктивную внешнюю политику. Мы перепробовали все возможные мирные способы вернуть её на путь демократии, на путь приверженности мировому праву, на путь соблюдения прав человека. Но Россия ко всем нашим призывам осталась глуха. Её всё возрастающая милитаризация, её всё усиливающаяся агрессия по отношению к другим странам, превратили её в настоящее террористическое государство. И я как лидер самой могущественной, самой великой державы, на которую равняется весь мир, принял решение устранить эту угрожающую и нам, и всей планете опасность. Я принял решение нанести по России упреждающий военный удар. Удар очень мощный, удар невероятной силы, в котором будет задействовано в том числе и ядерное оружие. В эти минуты запущенные нами из различных регионов ракеты уже достигли своих целей. Эти ракеты должны разом уничтожить всю военную инфраструктуру нашего противника и полностью лишить его возможности нанести ответный удар. Нашими целями стали центры принятия решений, включая Кремль, военные аэродромы, склады с боеприпасами, места дислокации войск, энергосистемы, железнодорожные узлы, мосты, порты, а также предприятия оборонной промышленности. Лишив Россию её военного и промышленного потенциала, мы сможем поставить точку в её существовании как военного и политического субъекта, так и как субъекта международного права. Мы отдаём себе отчёт, что наш мощный военный удар повлечёт за собой многочисленные человеческие жертвы. Мы глубоко скорбим о тех, кому суждено погибнуть в этом огне. Но у нас просто не осталось другого выхода. Этот день навсегда войдёт в историю. Он войдёт в историю как день торжества справедливости и демократии. И завтра мы проснёмся в совсем другом мире. В мире, в котором больше не будет никакой опасности и никаких угроз. Защита мира, защита демократии, защита прав человека, защита свободы, добра и справедливости – в этом и заключается наша миссия. Миссия, которая возложена на нас самим Богом! И да поможет нам Бог! Боже, храни Америку!».
    Стив сидел ни жив, ни мёртв. Он просто не мог поверить своим ушам. Он ожидал чего угодно, даже повторения «11 сентября», даже нашествия на Землю марсиан, но только не этого!
    Этот Беннет - он что, совсем рехнулся? Он что, окончательно потерял связь с реальностью? Неужели он не понимает, что он натворил? Кто ему внушил, что это будет подобно сафари? Ведь это не Югославия! Это ни Ирак, ни Ливия, ни Афганистан! Это Россия! Это огромное и мощное в военном отношении государство! Да, это уже не Советский Союз! Но у неё по-прежнему имеется ядерное оружие! Почему он так уверен, что на Америку ничего не прилетит?..
    А может и вправду не прилетит? Может они и вправду всё хорошо просчитали и подготовили? Подкупили там в Москве кого-надо! Ну, дай Бог, дай Бог!..
    На телеэкране опять появился колышущийся звёздно-полосатый флаг. Зазвучал гимн. Как только прозвучали его последние аккорды, появилась заставка экстренного выпуска новостей. Стив увидел Лору Кларк – он был с ней знаком. На лице ведущей застыл неподдельный страх. Стив ещё никогда не видел Лору такой испуганной. Впрочем, страх на её лице светился недолго. Пара секунд – и его сменило деловито-бодрое выражение, зазвучал агрессивный тон. Стив догадывался, что этому поспособствовало. Очевидно, Джонсон, их режиссёр, сделал за стеклом аппаратной страшные глаза. Мол, не возьмёшь себя в руки - этот твой эфир последний! И на Лору это подействовало. В Си-Эн-Эн порядки были жёсткие!
    «Нам начинают поступать первые сообщения о результатах нанесённых нашими вооружёнными силами ракетных ударов, - энергично заверещала она. – Как только появится такая возможность, мы тут же выведем в эфир картинку из космоса. Но уже сейчас с высокой долей вероятности можно сказать, что Москва практически стёрта с лица земли. Мощному поражению подверглись и другие регионы России. Это и Центр, и Юг, и Урал, и Дальний Восток. Удары были нанесены с военных баз НАТО, которые находятся в Европе и Азии. Это Польша, Германия, Финляндия, Литва, Латвия, Эстония и Япония. Подлётное время наших ракет по назначенным целям в России составило от трёх до пятнадцати минут. Сейчас у нас на связи пресс-секретарь Пентагона Патрик Льюис. Патрик, поделись, пожалуйста, имеющейся у тебя информацией о результатах наших ударов. И зафиксированы ли сбития наших ракет?  И я, и наши телезрители просто сгораем от нетерпения".
    На телеэкране появился пышнощёкий светловолосый толстяк. На его лице значилась искусственная улыбка, которая явно была изображена по чьей-то команде.
    "Нет, никаких сбитий не зафиксировано, - полуфальцетом, с бодростью, в которой отчётливо улавливалась фальшь (её выдавали частое моргание глаз и некоторая дрожь в голосе), отрапортовал он. – Все наши ракеты успешно поразили свои цели. Наша атака была произведена внезапно, она готовилась в строжайшей секретности и явилась для русских полной неожиданностью. Демонстрировавшаяся нами в последнее время лояльная политика в отношении России принесла свои плоды. Она хорошенько затуманила им глаза и притупила их бдительность, что и стало главным залогом нашего успеха. Нашу атаку они банально прозевали. По имеющейся у нас на эту минуту информации, на месте центральной части Москвы образовалась гигантская глубокая воронка, на дне которой покоятся остатки Кремля. Всё, что было расположено на несколько километров дальше этой воронки, разрушено до самого основания и восстановлению уже не подлежит. Все государственные центры управления России ликвидированы. Также стёрты с лица земли и военные базы, где русские размещали своё оружие массового поражения. И ввиду этого, нанести нам ответный удар у них теперь возможности нет. Через несколько часов сухопутные силы НАТО, которые дислоцируются в Европе, начнут наземную военную операцию по окончательной зачистке территории. Они уже начали своё выдвижение к границам России. Теперь, наверное, можно уже сказать, бывшей России…».
    Стивом вдруг овладело какое-то тревожное предчувствие, и это было предчувствие надвигающейся беды. По его спине забегали ледяные мурашки, ноги стали какими-то ватными, в коленках появилась дрожь. И тут очень странно повёл себя его домашний кот. Мирно дремавший до этого, свернувшись калачиком на кровати, он вдруг резко вскочил: вся шерсть дыбом, хвост трубой, - метнулся к окну, запрыгнул на подоконник и, словно спасаясь от погони, выскочил через открытую форточку на улицу.
    А на улице было неспокойно. Собаки истерично лаяли и метались, поджав хвосты. Всё небо было усеяно птицами - они стремительно куда-то улетали.
    Подчинившись голосу своего подсознания, который буквально вопил ему: "Спасайся! Спасайся!", - Стив Лоу ринулся к погребу. И едва он только в него спустился, как снаружи прогремел оглушительный взрыв...

    20:20
    Пресс-секретарь Белого Дома Синтия Грин, сидя в первом ряду, слушала обращение Президента, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Это была её непроизвольная реакция на то, что доносилось сейчас до её ушей. Она даже не осознавала, что она это делает. Раздававшийся из стоявших по краям сцены мощных колонок голос Горда Беннета, - он смотрел в зал с огромного плазменного телеэкрана, - навевал на неё мороз. Её губы онемели, её живот словно наполнился изнутри колючками, а всё её тело точно сковал арктический лёд.
    В конференц-зале стояла мёртвая тишина. Все, кто в нём находился, словно превратились в каменные изваяния. Никто не ёрзал, никто не чихал, никто не выкрикивал никаких вопросов, не было слышно даже малейшего шороха. Живость сохранял только один-единственный человек. Это был вице-президент Рик Уайт – он стоял за трибуной. Содержание шокировавшей всех речи Президента не было для него новостью. Он был уже обо всём осведомлён. Но он тоже не был спокоен. Он то смотрел в зал, который, как казалось, заполняли сплошь застывшие маски, то нервно переводил глаза на телеэкран.
    Когда выступление Президента подошло к концу, Уайт постарался улыбнуться и наклонился к микрофону.
    - Не беспокойтесь, всё будет хорошо! – стараясь выглядеть спокойным, проговорил он. – Всё тщательно спланировано и просчитано! У нас самая сильная армия в мире! У нас самые толковые в мире генералы! У нас самое мощное в мире оружие!
    Но зал это никак не оживило. В нём продолжала царить тишина.
    Голоса в зал вернулись лишь только тогда, когда ведущая Си-Эн-Эн Лора Кларк стала озвучивать первые результаты нанесённого по России удара: на месте Москвы – гигантская глубокая воронка, все центры управления поражены, ответный удар по Америке исключён…
    Каждая её бравурная фраза была сродни крохотной зажигательной бомбочке. И эти «бомбочки», падая друг за другом, наконец разворошили стоявшую в зале тишину. В нём стал стремительно нарастать шум.
    - Друзья, я понимаю, что вы сейчас не верите своим ушам! – воскликнул, водя глазами по рядам, вице-президент. Большинство застывших масок сменились уже на удивлённые гримасы. – Мы сейчас переживаем великий исторический момент! Момент, о котором вы будете потом рассказывать своим детям и внукам! Мы в считанные минуты уничтожили своего главного геополитического противника – Россию! Мы в считанные минуты сделали то, что не смогли сделать до нас ни хан Батый, ни Наполеон, ни Гитлер! А наш Президент Горд Беннет смог! Помните, как говорил Александр Македонский? «Пришёл, увидел, победил!». И кто после этого посмеет сказать, что Америка – не великая держава? Кто после этого посмеет сказать, что мировой порядок определяем не мы? Мы! Мы! И только мы! И никто более! А кто попытается нам в этом помешать – того мы обратим в пыль!
    Из зала послышались аплодисменты, раздался чей-то воинственный клич, несколько человек вскочили со своих мест и пустились в пляс.
    Взгляд Рика Уайта упал на Синтию Грин. Она продолжала сидеть с каменным лицом и явно не разделяла всеобщего восторга.
    - Синтия, расслабься! – ободряюще обратился к ней вице-президент и указал на телеэкран. – Ты негодуешь на эту Лору? Тебя злит, что добрые вести сообщаешь не ты, а твой коллега из Пентагона? Не волнуйся! Завтра пробьёт и твой час! Завтра на тебя будет смотреть весь мир! Это будет грандиозный брифинг в прямом эфире!..
    И тут в кармане его пиджака завибрировал мобильный телефон. Рик Уайт поднёс трубку к уху, и бодрое выражение его лица тут же сошло на нет. Вытаращив глаза и побелев как полотно, он со всех ног ринулся к выходу из зала. Добежав до дверей, он обернулся и громко крикнул:
    - Всем срочно спуститься в бункер! На нас ракетная атака! Выходим спокойно и не создаём паники!
    После этих слов он пулей вылетел в коридор.
    Уже давно замечено, что ничто так не способствует панике, как призывы её не создавать!
    Находившаяся в зале аудитория разом вскочила со своих мест. У выхода из зала образовалась куча-мала. В ход пошли локти, началась давка…
   
    20:25
    Окутанный сумеречным мраком, "Борт номер один" продолжал своё движение в бескрайнем небесном пространстве. В иллюминатор пробивалось холодное сияние луны, которое превращало расстилавшиеся внизу облака в волнистый снежный ковёр. Это зрелище производило воистину сказочное впечатление. Но пассажирам элитного лайнера было сейчас не до небесных красот.
    Министр обороны Харви Скамурра посмотрел на часы, подался вперёд, включил стоявший на столе прибор громкой связи (ПГС) и скомандовал:
    - Вывести спутниковую картинку на монитор конференц-зала.
    В динамике раздался щелчок, за которым зазвучал голос оператора JTIDS (единая распределённая боевая информационная система; прим. авт.), блок связи с которой находился прямо здесь, в третьем отсеке самолёта.
    - Есть вывести спутниковую картинку на монитор конференц-зала, - прозвучало в ответ из динамика.
    Висевшая на стене огромная плазменная панель вспыхнула, и на ней отобразилось требуемое изображение. Под прицелом камер транслировавшего его военного спутника была вся территория России. На картинку была наложена координатная сетка, которая позволяла понять, где какой находится регион: Moscow, Saint Petersburg, Murmansk…
    - Помоги нам Бог! – тихо прошептал государственный секретарь Том Стюарт.
    Президент Горд Беннет тем временем продолжал слегка улыбаться, будучи по-прежнему погружённым в какие-то свои раздумья, и к начавшейся трансляции никакого интереса не проявлял.
    В разных точках телеэкрана стали появляться яркие вспышки. Каждая из них задерживалась всего на пару секунд, после чего превращалась в быстро увеличивавшееся в размерах тёмное пятно.
    - Пошла первая волна, - глухо прокомментировал происходящее председатель Объединённого комитета начальников штабов Берни Крозье.
    Все, кто находился в конференц-зале, понимали, что сейчас происходит. Этот сценарий был неоднократно промоделирован ими  во время секретных заседаний в ситуационной комнате Белого Дома, и он сулил успех. «Первой волной» назывался массированный воздушный ракетно-ядерный удар. Задачей этого удара было выведение из строя всех энергосистем России. Генерируемые ядерными взрывами в атмосфере электромагнитные импульсы били с силой десятков тысяч вольт на метр. И от этого мгновенно сгорало всё, начиная от портативного карманного фонарика, и заканчивая электростанциями и линиями электропередачи.
    С земли этот удар виделся следующим образом. В небе вспыхивал и тут же гас яркий шар. Вслед за этим раздавался лёгкий хлопок. Следом за хлопком налетал сильный ветер, который был пропитан запахом горелой изоляции. И после этого повсеместно исчезала связь и гас свет. Останавливались машины, прекращали своё движение поезда, сверху падали пролетавшие в тот момент поражённый район самолёты и вертолёты.
    - Москва… Санкт-Петербург… Мурманск… Саратов…, - перечислял, удовлетворённо потирая руки, министр обороны Харви Скамурра, наблюдая за появлявшимися на мониторе всё новыми и новыми вспышками. – Начало хорошее. Вся Россия погрузилась во тьму.
    Обозначенная им территория быстро приобрела на телеэкране сплошь чёрный цвет.
    - Теперь главное не дать им опомниться! Сейчас пойдёт вторая волна, - сквозь зубы процедил председатель Объединённого комитета начальников штабов Берни Крозье.
    И сразу вслед за этим на мониторе стали появляться уже красные точки. Они мгновенно набухали и превращались в большие тёмно-оранжевые шары. Это были термоядерные взрывы.
    Земля гулко задрожала. Поражённые территории вмиг захлестнуло ядерным огнём. Воздух раскалился настолько, что запылало абсолютно всё – и то что могло, и то что не могло гореть. Сталь плавилась; испарялся, точно вода, кирпич; реки и озёра в несколько минут превратились в каналы и рвы; всё живое рвалось в клочья и обращалось в пепел.
    В динамике ПГС снова щёлкнуло.
    - Это Мюррей. Как меня слышно?
    - Хорошо, - громко ответил министр обороны Харви Скамурра. Мюррей был его первым заместителем. Он сейчас находился в бункере Пентагона. – Мы тебя слушаем. Докладывай.
    - Докладываю. Все цели успешно поражены. Все места дислокации ракетных войск стратегического назначения противника уничтожены. Сигналы связи ниоткуда не фиксируются. В том числе и из центрального командного пункта в Москве. Из резервных командных пунктов тоже ни звука. В эфире полная тишина. Считаю, что их возможность нанесения ответного удара сведена к нулю. Поставленная задача выполнена.
    - Отлично! – воодушевлённо констатировал государственный секретарь Том Сюарт.
    За столом раздались оживлённые аплодисменты. У всех как будто гора свалилась с плеч. Госсекретарь и начальник личной охраны Президента расслабились и заулыбались. Председатель Объединённого комитета начальников штабов издал облегчённый вздох. Президент же поступившую только что информацию словно бы и не слышал. Он продолжал пребывать в каких-то своих мечтах.
    - Запускаем третью волну и начинаем сухопутную военную операцию, - продолжал бодро рапортовать Мюррей. – Войска НАТО уже выдвинулись к границам России. Авиация поднялась в воздух, чтобы выбросить десант…
    И тут вдруг он умолк. Его голос появился опять минуту спустя. Но в этот раз он уже не был таким уверенным. В этот раз он выражал сильный страх.
    - На нас летят ракеты! Русские всё-таки нанесли ответный удар!..
    - Какой ещё ответный удар? Откуда? – грохнул в сердцах кулаком по столу председатель Объединённого комитета начальников штабов. – Мы же уничтожили все их пусковые установки!
    Но ответа на его восклицание не последовало. Мюррей исчез. Из динамиков доносился только один шип.
    - Мюррей, ты на связи?.. Мюррей, ответь!.. Мюррей, ты где?..
    Все, за исключением Президента, тревожно переглянулись. И тут госсекретаря Тома Стюарта что-то привлекло в иллюминаторе. Он поднялся с места и прильнул к стеклу.
    В небе, вдали, виднелся целый сонм инверсионных следов – белых полос, что образуются за летящими самолётами или ракетами. Сверкнули тёмно-оранжевые световые вспышки, и в небо стали взмываться огненные шары. Вся линия горизонта окрасилась в кроваво-красный цвет. Самолёт затрясло.
    В динамике ПГС зашипело. Оттуда снова донёсся голос первого заместителя министра обороны. Он сильно изменился. В этот раз он был севший и тихий.
    - Пентагон вызывает борт номер один! Пентагон вызывает борт номер один!
    Министр обороны Харви Скамурра дёрнулся к микрофону.
    - Борт номер один на связи. Что у вас там, Мюррей? Доложи обстановку.
    - Мы подверглись массированной ракетно-ядерной атаке противника. Все ракеты были гиперзвуковые, и ни одну из них сбить не удалось. У нас тут настоящий ад! Сильные разрушения, пожары, и очень высокий уровень радиации!..
    И Мюррей снова замолк. На этот раз, навсегда.

    (Конец ознакомительного фрагмента)