Мне пятьдесят три года. Много это или мало? Смотря с какой стороны смотреть! Помню, когда умерла моя мама, а ей было 80 лет, соседка Ольга Ивановна, которой на тот момент было 91, пришла попрощаться с мамой и произнесла фразу:
— А ведь ещё совсем не старая!
С позиции Ольги Ивановны моя мама была для неё ещё совсем юной. С моей же точки зрения, мама была дряхлой старушкой с изношенным жизнью телом, которое устало жить и решило завершить свой земной путь. Я верю, что умирает только белковое тело, а все остальные составляющие под названием «человек» продолжают жить.
Тело, увы, не молодеет, и сил становится меньше. Только признавать это не хочется. Внутри я по-прежнему чувствую себя крепкой, как и раньше, и тело кажется всё ещё способным на многое.
В конце 2025 года, обдумывая, где бы я хотела провести дни отпуска в новом, 2026 году, я вспомнила, о разговоре с одной из моих знакомых. Она говорила, что Эльбрус — это сердце планеты, его четвёртая чакра. Место, где человек без усилий настраивается на изначальную вибрацию — безусловную любовь. Я поняла, что мне необходимо быть там, чтобы вновь открыть это чувство в себе. Любовь — наша природа, ведь мы вышли из одного источника. Но жизнь и собственное эго заставляют нас постоянно познавать обратную сторону этой медали — страх, боль и стены, которые мы выстраиваем между собой и миром.
У проверенной мной и временем фирмы «Впоход.ру» в ассортименте есть туры в район Приэльбрусья. Я начинаю изучать имеющиеся предложения, краем глаза цепляю что-то про исполнение желаний и нажимаю на ссылку с названием «Подать заявку». Спустя время на электронную почту мне приходят письма со всей необходимой информацией и ссылкой на предоплату. Оплатив двадцать процентов стоимости тура, я зачисляюсь в группу на трекинг «Национальный парк Приэльбрусье: трекинг в Уллу-Тау». Все эти действия происходят в ноябре 2025 года, а сроки проведения тура - сентябрь 2026 года.
Время идёт, уже август, но группа не набирается. Слежу за формированием группы; вот записалось 3 человека, потом 5, потом снова 3. Зная риск того, что отпуск может остаться без интересной поездки, я начинаю искать альтернативу на эти же даты. Билеты я купила в момент открытия продажи, и мне жаль сдавать их и переносить отпуск. На мою удачу в расписании туров у «Впоход.ру» на эти же даты есть тур по Домбаю также со стартом из Минвод. Для подстраховки бронирую и этот тур тоже. Благо там с набором группы всё прекрасно. Но я заранее обговорила с организаторами, что эта бронь — для подстраховки, и если всё же соберётся группа в Уллу-Тау, то я поеду по изначально забронированному маршруту.
Ближе к началу старта группа начинает активно собираться, и вот уже одиннадцать человек в группе, затем тринадцать. Нам рассылают списки, в которых значатся 13 человек. В Минводах нас собралось пятнадцать: семь мужчин и восемь женщин.
Утро 20 сентября 2026 года. В 3:52 я схожу с поезда в Минеральных Водах и иду на вокзал, где до 10 утра буду ждать сбора группы и трансфера. Раннее утро, и хочется доспать то, что не доспалось в поезде. Найдя на вокзале территорию, предназначенную для маломобильных граждан, где стоят удобные диваны, есть зарядка для телефона, а также есть свободные места, я сажусь в надежде вздремнуть и скоротать время. Но не спится, и я занимаю себя тем, что слушаю обучающие аудиофайлы и листаю ленту соцсетей.
Около семи утра в созданной для путешествующих группе в социальной сети «ВКонтакте» появляются сообщения от участников тура о том, что они коротают время на улице возле вокзала, на скамейке у памятника. Но мне не хочется покидать насиженное место, тем более что на вокзале очень хорошо работает Wi-Fi РЖД.
В восемь часов утра на вокзале случается пересменка, и новая смотрительница зала для маломобильных граждан обходит тех, кто спит на мягких диванах, проверяя наличие документов, подтверждающих инвалидность, и выгоняет большую часть таких же, как и я, возжелавших восседать на мягких диванах, а не на жёстких, холодных металлических скамьях общего зала ожидания. Но меня не выгоняют, потому что одна из маломобильных пассажирок, отлучившись по своим делам от багажа, попросила меня присмотреть за её вещами. Я пообещала гражданке, что ближайшие полчаса буду смотреть за её вещами, а потом мне нужно будет уйти. Прошло сорок минут, но дама так и не появилась, и я решила уже идти к собирающейся у памятника группе.
В девять утра у памятника перед вокзалом большая часть группы, в основном мужская, была уже собрана. Денис, уже перезнакомившись с попутчиками, а с кем-то, по-видимому, был знаком и раньше, обсуждал прошлые походы и делился впечатлениями. Народ постепенно прибывает.
Примерно в 9:30 появляются наши инструкторы — Алексей Пузиков и Наталья Суслова. Алексей — весьма колоритная личность. Руки, ноги и тело его — всё в татуировках. Он курит. Лицо имеет красноватый оттенок, что говорит о его пристрастии к алкоголю. Разговаривает быстро, но иногда заикается. Одет в шорты, футболку с изображением черепов и сланцы, на шее и руках — цепочки и браслеты с изображением черепов и ещё чего-то там, дающие исчерпывающую информацию о своём хозяине. Такой бунтарь-подросток, которому 46 лет, но он по-прежнему бунтует против устоев общества. Наталья более похожа на приличного инструктора. Стройная, высокая женщина 44 лет от роду. Одета в трекинговые ботинки, штаны и куртку. Также имеет татуировки на теле, но они не бросаются в глаза. Курит.
В группе четверо курящих, и это меня огорчает. Пожалуй, это первый мой поход, в котором курят инструкторы, и не только они. Вдали от цивилизации хочется быть также и вдали от её негативных проявлений в виде курения и алкоголя. Но, видимо, урок любви и принятия уже начинается для меня с вокзала. Хорошо быть любящим и принимающим, когда всё вокруг не вызывает отторжения и протеста. Но вот когда наоборот, начинаются сложности. Что ж, вызов принят!
В моём роду и в роду мужа были зависимые люди, имевшие пристрастие к курению и алкоголю. Я негативно отношусь к этим веществам, лишающим людей свободы и разума. И если алкоголь в моей жизни присутствует минимально, то от курильщиков невозможно совсем отгородиться. Большинство людей уже не считает курение чем-то, что вредит им или окружающим. Курить на улице стало так же обыденно, как есть пирожок, мороженое или пить лимонад.
Зависимыми людьми управлять легче. И даже если курение и алкоголизм используются человеком как бунт против устоев, какая прекрасная придумка — заставить энергию бунта сливать в аддикции. Курящий или пьющий человек думает, что бросает вызов обществу, а по факту он сливает весь свой ресурс тем, против кого бастует.
Этот механизм закладывается в подростковом возрасте. Юношеское сознание отчаянно ищет способ вырваться из-под контроля взрослых, и психоактивные вещества становятся самым доступным пропуском во взрослость. Алкоголь и сигареты выступают ложным доказательством: «я взрослый, мне можно». Но это не обретение самостоятельности, а лишь её суррогат. Парадокс в том, что, пытаясь стать свободнее, подросток покупает самый первый и самый прочный поводок.
Формальности соблюдены, деньги сданы. Грузимся в микроавтобус и едем в сторону Кабардино-Балкарии, до посёлка Верхний Баксан.
Я захожу в микроавтобус в числе первых и сажусь на второе сиденье за водителем, у окна. Рядом садится Ирина из Питера и заводит со мной обычный разговор-знакомство, состоящий из стандартных вопросов и ответов: имя, город, давно ли путешествуете и прочее. Мы только начинаем знакомиться с Ириной, как её зовут сёстры, Людмила и Настя, сесть с ними. А ко мне подсаживается Аня, тоже из Питера. Молодая женщина тридцати двух лет, худенькая, среднего роста, и тоже начинает знакомство с привычных вопросов про имя и город проживания. Но Аня не останавливается на этих банальных вопросах, а идёт дальше:
— Путешествуете одна? А почему муж с вами не поехал? А дети? Дети же любят все активности. Сколько вам лет? А во сколько вы первый раз поехали в тур с палатками? А вот мне сказали, что после тридцати уже поздно начинать ходить в походы с палатками.
Я не успеваю отвечать на все её вопросы, на некоторые из которых Анна сама тут же даёт комментарии. Временами у меня складывается впечатление, что Ане не важно услышать ответ, ей важно просто говорить, и её вопросы — это предлог для того, чтобы продолжать свой монолог.
— Вы всегда с турфирмой «Впоход» путешествуете? –продолжает задавать вопросы Аня.
— Нет, не всегда, но по большей части. Я с ними знакома с 2019 года, и мне нравится их организация, соотношение цены и качества предоставляемых услуг.
— Так дорого же. Можно найти дешевле, например, с любителями или самому с друзьями.
— Да, можно. Можно качать треки из интернета и ходить по ним, но нужно заморочиться с организацией, с продумыванием всех бытовых и организационных мелочей, и неизвестно, что будет по итогу: сэкономишь ты на этом или тебе это обойдётся дороже. Тут много всяких нюансов, которые сложно предусмотреть. Мне нравится, как есть: я плачу деньги, а большую часть проблем на себя берёт организатор, — высказываю я своё мнение Анне.
Разные взгляды и мнения — прекрасно, они позволяют взглянуть на реальность под разным углом.
— Вы были в Сибири? — продолжает беседу Анна.
— Что ты подразумеваешь под Сибирью? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Сибирь большая. Если ты подразумеваешь Алтай и Байкал, то да, была. Если Туву, Хакасию, Красноярский край и прочее — то нет, не была.
— А на Алтае где были?
— Трекинг к горе Белуха.
— А я на Караколе. – как-то невнятно произносит название Аня, что я не успеваю понять про что она говорит.
— Я про такое не слышала.
— Ну это Каракольские озера, как Шавлинские...
— А, поняла. Да, там, на Алтае, есть ещё Мультинские озера. На Алтае много чего интересного есть, да и вообще в России. Нужно иметь много времени и денежных ресурсов, чтобы посмотреть хотя бы десятую часть всех имеющихся красот и территорий.
За окном начинается дождь. Последнюю неделю перед отъездом я следила за прогнозом погоды в Уллу-Тау, и он, прогноз, был неутешительным: дождь, дождь со снегом, температура в районе 10–12 градусов днём и до ;2 ночью. И все же я надеюсь на то, что погода в горах трудно предсказуема и меняется очень быстро, и тот прогноз, что есть в интернете, не подтвердится.
По пути останавливаемся на перекус. Все уходят в придорожное кафе, одна я остаюсь в автобусе. Я не люблю придорожные кафе и предусмотрительно беру перекус с собой. В запасе у меня ряженка, овсяное печенье и варёные яйца. Примерно через час народ грузится в микроавтобус, и мы едем дальше.
Доехав до ущелья, где расположен подъёмник, забираем наши рюкзаки и идём к платформе подъёмника. Идти примерно триста метров, поднимаясь в крутую гору. Подъёмник расположен в живописном месте: слева грохочет река, падая водопадом вниз, справа — крутой отвес скалы, перед подъёмником раскинулся мини-рынок с вязаными тёплыми вещами. Ставлю свои вещи на платформу и иду сделать несколько фотографий местности.
Я забыла дома платок. Зато здесь продают повязки на голову — очень кстати. Перемерив несколько штук, я остановилась на голубой и тут же надела её.
Пока я отвлеклась на примерку, большая часть группы уже была наверху железной лестницы. Я рванула к ней, но меня остановил работник подъемника.
— Купите входной билет в кассе, — сказал он, указывая на будку.
— Я с группой, вон они, поднимаются. Я просто отстала, — возражаю я.
— Раз с группой, проходите.
Лестница крутая, 360 ступенек. Первая разминка после долгого сидения и лежания в поезде и автобусе. Тяжеловато.
Наверху, пока ждём, когда поднимутся наши вещи и можно будет грузиться в сверхпроходимые машины ГАЗ-66, я подхожу к инструктору Наталье и сообщаю ей, что я храплю и медленно хожу. На что Наталья мне ответила, что нет медленно ходящих людей, каждый идёт в своём темпе, и что в прошлой группе у неё был мужчина после инфаркта, который шёл по напульснику, соблюдая щадящий темп. Это меня немного вдохновило. Но всё равно я знаю, что не смогу бежать в общем темпе и буду всегда в отстающих. Не знаю, почему так, возможно, это тоже какой-то мой внутренний бунт — «не быть с толпой, быть одной».
Загрузившись в две машины ГАЗ-66, выдвигаемся в сторону альплагеря. Идёт мелкий моросящий дождь. В начале нашего пути дождь почти не ощущается, но чем выше мы поднимаемся, из-за ветра он становится ощутимее, и мы натягиваем тент на кузов машины. Под тентом становится суше и теплее, но сильнее пахнет выхлопными газами, и не видно окружающей природы. Езда по камням и горному бездорожью — ещё тот аттракцион. Нужно держаться обеими руками за всё, что только может удержать, чтобы не вывалиться из машины, а мне ещё поручено ногами держать арбуз, чтобы он не разбился и доехал до лагеря целым.
Через сорок минут пути мы добрались до лагеря. Выгрузив рюкзаки из машин, собираемся на инструктаж. Те, кто приехал со своими палатками, идут выбирать место и ставить их. Те же, кто будет жить в палатках, предоставленных «Клубом приключений», ждут выдачи снаряжения и распределения по палаткам. У мужчин тоже свои палатки. Ануш приехала с Егором, и у них своя палатка. Остаются семь женщин. Людмила и Анастасия — сёстры, они берут себе в компанию Марию (учителя английского) и Ирину. И остаёмся мы трое: я, Анна из Питера и Мария, врач-анестезиолог из Самары. Марии 27 лет, Анне. Девушки молодые, им, конечно, не хотелось бы жить с кем-то, кто старше их, но таковы походные условия: либо ты едешь со своей палаткой, либо терпишь то, что тебе подбрасывает его величество случай.
Моросит дождь, тихо, но безостановочно. Палатку нужно ставить прямо под дождём. Народ жмётся под навесом: никому не хочется ставить палатки в сырость. Все хотят жить в сухости и тепле и робко просят разрешить поставить их под навесом, но Алексей и Наталья буквально выпихивают нас оттуда, говоря, что под навесом будет стоять продуктовая палатка. Но там будет стоять не только продуктовая, но и жилая палатка инструкторов.
Что ж, ставим палатку под моросящим дождём. Мои соседки начинают сомневаться, правильно ли мы её ставим, и зовут на помощь Алексея. Подойдя к нам, он говорит, что всё правильно. Быстро поставив палатку, я залезаю внутрь, стелю с правой стороны свой коврик, размещаю рюкзак, достаю спальник. Анна следует моему примеру и стелет свой коврик и спальник слева. Марии достаётся место по центру. Вижу, что ей не нравится такой вариант.
Потихоньку обживаем палатку. Я, чтобы в последующем не было претензий, предупреждаю соседок:
— я храплю и ничего не могу с этим поделать, так что, если буду сильно давить на уши, — будите, буду что-то решать. Бывает, я сама слышу, как храплю, и тогда меняю позу, чтобы не храпеть, но бывает, что не слышу.
— я так и знала, когда ехала, — говорит Маша, — что соседка по палатке будет храпеть. Эх, жаль, нужно было брать свою палатку. Ну да ладно, у меня беруши есть.
— Конечно, нужно, — поддерживаю я Машу, — почему не взяла?
— Моя палатка сейчас путешествует по Вьетнаму и будет там ещё полгода.
Я переодеваюсь в тёплые вещи: надеваю на себя термобельё, тёплый свитер, флиску, куртку, шапку и флисовые штаны, шерстяные носки. Выхожу из палатки и иду под навес, на импровизированную кухню. Под навесом расположен стол со скамьями, стоит старый диван, есть место под горелки, а рядом — костровище.
Народ потихоньку собирается. Алексей озвучивает организационные вопросы, распорядок на вечер и завтрашний день. Завтра после завтрака нам нужно собраться у администрации альплагеря и оформить документы на нахождение в погранзоне. Затем речь заходит о дежурстве. Я обычно стараюсь отдежурить в первый же день, но сегодня мне откровенно лень.
Излишняя влажность воздуха меня сковывает, что-то делать нет никакого желания. Сегодня дежурными по кухне вызываются быть Денис и Сергей. И первое задание для них — нарезать арбуз. В продолжение организационного совещания Алексей проводит нас по лагерю, показывая места общего пользования — туалет и умывальник. Туалет — это такой крытый сарай, в котором шесть дырок в полу разгорожены барьерами высотой в полметра. Умывальник железный жолоб, длиной метров восемь, над которым расположена труба с десятком отверстий, из которых постоянно льётся вода. Возле умывальника есть даже зеркало. Всё это сверху закрыто навесом. По лагерю протекает несколько ручьёв, через которые перекинуты мостики, а также положены досточки и камешки для перехода. На территории лагеря расположено несколько капитальных зданий: есть постройки которым на вид более полувека, есть и совсем новые, возведённые из газосиликатных блоков.
Народ снова разбредается, обживая территорию. Я возвращаюсь на «кухню»: арбуз уже порезан. Хотя погода и не располагает к поеданию арбуза, он так аппетитно выглядит, маня своей красной мякотью. Я беру пару кусочков, затем ещё один. Народ постепенно подтягивается на поедание арбуза. До ужина ещё долго, по расписанию он будет только в 19:00. Время на часах 17:00, дежурные ещё даже не приступали к своим обязанностям по приготовлению еды, а на улице уже вечереет. Я предполагаю, что сейчас начнётся ритуал знакомства, но Алексей не спешит его проводить, отодвигая мероприятие на время после ужина. Съев арбуз, я иду прогуляться вдоль реки и осмотреть окрестности.
Ужин готов, дежурные раскладывают по тарелкам макароны с тушёнкой. У меня — тоже макароны, только с сыром. Я подаю свой четырёхсотграммовый контейнер, чтобы мне наложили порцию:
— Так мало, ты точно наешься? — уточняет Наталья, накладывая мне макароны.
— Так там четыреста грамм, — парирую я, считая, что это вполне достойная порция.
Макароны мне кажутся излишне сдобренными приправами и чесноком, но другой еды для меня нет, поэтому я без особого аппетита ем то, что дали. Хотя в палатке у меня есть еда, оставшаяся после дороги — ряженка, яблоко и яйцо, так что голодной я не останусь.
Перед ужином и сразу после него инициативная группа безуспешно пытается разжечь костер. Дрова вспыхивают лишь под пламенем газовой горелки, но стоит убрать огонь — и их тут же гасит нескончаемый мелкий дождь.
Я жду что вот сейчас начнется знакомство и не ухожу с кухни. Но снова что-то идет не так, и ритуал знакомства снова откладывается. Меня злит все; невкусная еда, непонятное, не соблюдающиеся расписание, моросящий дождь и холод. Конечно это злость на себя в первую очередь, за то, что я снова поперлась бог весть куда, что мне снова не сиделось дома в тепле и с вкусной едой. Я ухожу в палатку.
Там в палатке, забравшись в спальник, я нахожу хоть какое-то подобие тепла и уюта. Конечно это очень по-детски уйти и спрятаться, когда тебе что-то сильно не нравится и ты не можешь на это повлиять.
Заснуть не дает арбуз. Каждые сорок пять минут спальник приходится покидать ради долгого паломничества к туалету — десять минут туда и обратно по мокрой траве. Вот она, вторая сторона медали: за вкусный ужин приходится расплачиваться ежечасными вылазками в холодную ночь.
— Вы не пойдёте на церемонию знакомства? — слышу я с улицы голос Алексея. — Устали?
— Да, я устала, замёрзла, и мне не хочется вылезать из палатки, — отвечаю я. — Тогда завтра познакомитесь со всеми.
— Да, конечно.
Мне очень хочется поскорее уснуть, но тело ещё не приспособилось к новым для него условиям: жёстко, холодно, влажно, движения сковывает большое количество одежды и спальник, поэтому я бесконечно ворочаюсь в поисках удобной позы для сна, временами то проваливаясь в кратковременное забытье, то снова начиная крутится с бока на бок.
Приходит Анна и повествует мне о процедуре знакомства:
— Вся группа — возрастом «сорок плюс», — делает вывод Анна о возрастном составе группы. — Все мужчины — айтишники, и, хотя им уже в районе сорока, они все неженатые. Мужчины не хотят себя обременять ответственностью за семью, детей. Почему так? — задаётся вопросом Анна. — Знаете, что наша соседка по палатке — врач-реаниматолог?
— А имя её как? — спрашиваю я Аню. Но мне самой почему-то хочется назвать её Машей.
— Я забыла, как её зовут. Она вахтами ездит работать на Ямал.
— О, какая у неё интересная жизнь. Ну а что? Молодая. Молодец.
— Да, ей двадцать семь лет. А мне — тридцать два, — сообщает мне Анна.
С одной стороны, мне, конечно, интересно узнать, что там было на церемонии знакомства, но с другой — не хочется загружать себя лишней информацией. Поговорив со мной ещё немного, Аня тоже кутается в спальник и ложится спать. Примерно через час в палатку приходит Маша.
Только после двух ночи мне хоть как-то удаётся уснуть. А в шесть я уже выбираюсь из палатки и иду на «кухню». Наталья уже колдует возле котлов с греющейся водой. На стол выложены пакеты с продуктами. Я предлагаю свою помощь по кухне. Наталья соглашается, доверяя мне нарезать сыр и сделать бутерброды.
— Вы всегда так рано встаёте? — спрашивает меня Наталья.
— По-разному, — отвечаю я.
— Вчера вас не было на знакомстве. Устали, наверное, рано приехали в Минводы?
— Да, поезд приехал в 3:52. Думала на вокзале досплю, но не получилось.
Постепенно народ начинает подтягиваться. Первыми приходят кофеманы, чтобы успеть налить себе кипяток в кружки с кофе до того, как в кан бросят заварку.
После завтрака идём в администрацию альплагеря оформлять пограничные пропуска. Нам раздают бланки, в которые мы должны вписать ФИО, паспортные данные и адрес проживания. Нужно заполнить их максимально в соответствии с данными паспорта, не допуская ошибок. Я заполняю первая и иду сдаваться. Женщина почтенного возраста сверяет данные, указанные в бланке, с данными паспорта, записывает их себе в тетрадь, даёт мне расписаться, ставит на бланк штамп и возвращает бланк мне. Нужно хранить этот бланк до момента выезда с территории ущелья, и, если потребуют пограничники, предъявить им этот бланк вместе с паспортом как основание нахождения на пограничной территории. Забегая вперёд скажу: я не видела пограничников, и бланк у меня никто не спросил, хотя на всех маршрутах паспорт и бланк я добросовестно носила с собой.
После исполнения всех формальностей выдвигаемся в сторону ледника и водопада Гумачи. В начале наш путь лежит вдоль реки, затем по мосту мы переходим на противоположную сторону.
Я иду в конце группы, рядом со мной идут Аня и Наталья. Аня бесконечно задаёт вопросы Наталье:
— Какими изотониками вы пользуетесь? А где вы покупаете снаряжение? А что вы порекомендуете?.. — поток вопросов Ани бесконечен. Наталья не успевает на них отвечать и, понимая, что невозможно на всё это ответить, говорит односложно: «Да» или «Нет».
Меня утомляют бесконечные вопросы Ани, и я стараюсь отстать от них как можно дальше. Но Наталья — замыкающая, и поэтому она старается быть где-то рядом со мной, поэтому Ане приходится либо идти медленно и рядом с нами, либо ускоряться и догонять группу.
Выбрав ровную поляну, Алексей проводит нам практическое занятие — показывает, как нужно правильно шнуровать трекинговую обувь и пользоваться трекинговыми палками. Сам Алексей идёт в шлёпанцах на босу ногу и шортах, без палок и прочих туристических штучек.
Тропа начинает уходить вверх. Виды прекрасны: водопады, ледники, заросли малины и рододендронов. И если малина сейчас дарит свои плоды всем желающим, то рододендроны давно отцвели.
Когда начинается подъём, я отстаю от группы на большое расстояние, потому что каждые 10–15 шагов останавливаюсь, чтобы отдышаться: сказывается пребывание на высоте и прочие телесные ограничения. В момент отдыха я наслаждаюсь прекрасными видами гор. Сначала народ устремляется к водопаду. Я тоже поднимаюсь к водопаду, чтобы набрать воды в бутылку. А затем все спустились вниз и пошли дальше по направлению к леднику Гумачи.
Вскоре начинается крутой подъём, необходимо маневрировать между большими и малыми камнями, и вот тут моим коленям иногда становится очень больно, потому что движения иногда бывают очень резкими. Наталья замечает, как я временами мучаюсь от боли и спрашивает меня:
— Что вам мешает идти: колени, дыхательная система или сердце?
Я задумываюсь, начинаю чувствовать своё тело и понимаю, что у меня во всех трёх системах есть неприятные ощущения, но если их ранжировать, то на первом месте будет дыхание, затем колени и на последнем — сердце.
— Да, и дыхание, и колени, — отвечаю я. — В июне была на Урале, 25 километров прошла в один день, и всё нормально. Да, у меня не всё хорошо с левым коленом, но я купила наколенник, и он хорошо так помогает при длительных нагрузках, но тут и он не справляется. И я теперь не пойму, какое колено у меня сильнее болит; правое или левое. И вообще нужно бы уже завязать ходить в горы, возраст и болячки, но какая-то сила меня продолжает толкать на то, чтобы выбрать очередной маршрут и нажать «записаться», потом в предвкушении ждать поездки, и проклинать себя вновь «ну что ж мне не сиделось дома».
— да вы ездите, просто маршруты более щадящие. У меня на базе есть наколенник, я могу вам его дать на время похода, — предлагает Наталья.
— Да, было бы хорошо, — соглашаюсь я про наколенник. – я подумала, что тут альплагерь, то есть ходим без рюкзаков, высота 2400, горняшка не грозит. Горная болезнь у меня начинается с высоты 3000 метров. Я раньше ходила под рюкзаком, теперь избегаю таких походов, где нужно нести тяжелый рюкзак, но теперь с учетом новых обстоятельств по здоровью нужно выбирать что-то уж совсем легкое.
Так постепенно Наталья располагает меня к себе. И я решаюсь ей рассказать о своих странностях:
— Я не знаю почему, но мне тяжело ходить в толпе: люди бегут, пыхтят, разговаривают, меня это всё отвлекает, я начинаю спотыкаться, волноваться, мне становится ещё хуже. Поэтому я отстаю, чтобы идти в своём ритме.
— Это правильно, нужно идти в своём ритме. Я наблюдаю за вами: вы не бежите, думаете, куда поставить ногу, отдыхаете, когда задыхаетесь. Многие люди бегут за другими, совсем не чувствуя себя, а это тоже чревато. Мы никуда не спешим. Идём как идётся, — вдохновляет меня Наталья.
— Я кажусь странной и отстранённой, но я не избегаю общения, мне нравится общаться. Но это первый раз у меня в походах, что тут столько курящих, а я не переношу табачный дым, — признаюсь я Наталье в своей особенности. — Если раньше, когда в сигареты клали натуральный табак, даже на «Беломорканал» у меня не было такой реакции, а сейчас же в сигаретах нет табака, там одна пропитанная разными химическими составами бумага. И вот у меня на эту химозу аллергия, я задыхаюсь от табачного дыма и стараюсь держаться подальше от тех, кто курит.
— Да, я понимаю. Мы же вчера сказали, чтобы говорили, что нужно отойти с сигаретой.
— Я говорила: ну отошёл Денис на три метра, стал с подветренной стороны, а дым — в мою сторону. Я за пятьдесят метров чувствую табачный дым, мне самой легче уйти и найти безопасное место.
И дальше наш разговор заходит о том, что сейчас химическая промышленность развивается как никогда, и уже хлеб — это не хлеб, конфеты — не конфеты: везде присутствуют улучшители вкуса, консерванты и прочее, забивающее вкусовые рецепторы, делающее продукты годными к потреблению до бесконечности, но абсолютно неживыми, не перевариваемым, вызывающим либо зависимость, либо аллергию.
Мы поднимаемся на плато, с которого открывается обзор на ледник Гумачи, на долину реки Адыр-су и наш альплагерь. Вид и масштаб впечатляют, но это ещё не конечная точка нашего маршрута. Мне дают отдохнуть буквально пять минут, и группа снова отправляется в путь. Дорога становится сложнее: камни, обрывы, крутые подъёмы. Я вновь догоняю группу, когда они отдыхают на поляне, с которой открывается прекрасный вид на ледник. Кажется, протяни руку — и ты дотронешься до вековых льдов. Я вглядываюсь в причудливые узоры льда: вон лицо строгого шамана, я мысленно называю его хранителем места. Вижу другие лица, делаю фото с намерением, чтобы эти лица были видны на фотографиях.
Снова в путь. Алексей предупреждает, что дальше тропа лежит по острому плавнику хребта, и тем, кто боится высоты, будет сложно по нему идти. Плавный подъём, и идти совсем не сложно, я уверена, что, пусть медленно, но дойду со всеми вместе. Но в какой-то момент внутри меня что-то начинает сопротивляться. Возможно, это страх, который я не чувствую, как страх, но он словно парализует мои ноги, которые отказываются идти. Я говорю Наталье, что хочу остановиться и дальше не идти. Наталья сначала уговаривает меня. Я поддаюсь на её уговоры, но тело сопротивляется. Я решаю не продолжать путь. Наталья идёт вперёд сообщить Алексею, что мы дальше не идём, а возвращаемся назад, на поляну.
Вернувшись на поляну, я переосмысливаю произошедшее. То ли холод и удручающий вид ледника и ущелья не позволяют мне идти дальше, то ли какие-то подсознательные страхи. Но факт есть факт: я не смогла дойти со всеми вместе. Вскоре вся группа спускается на поляну. Инструкторы организуют перекус: кабачковая икра, плавленый сыр, хлеб, слива, сало. Дежурные накрывают импровизированный стол, готовят бутерброды. Перекусив и отдохнув, группа начинает возвращение в лагерь. Спускаться, конечно, легче, но не мне с болью в коленях, и я снова отстаю от группы.
Как-то в походе по Ловозерским тундрам бывалые путешественники посоветовали брать с собой в походы, где предвидится холодная погода, мазь «Капсикам» и мазать ей ноги и спину, чтобы согреться. У меня не получилось купить «Капсикам», зато я купила «Лошадиную силу» с разогревающим эффектом. И вот, вернувшись в лагерь, я залезла в палатку, чтобы переодеться и намазаться «Лошадиной силой». Пахнет мазь знатно: гвоздикой и камфорой. Мазь реально согревает и помогает снять напряжение с мышц, но вот запах нравится не всем. Маша делает мне замечание насчёт сильного запаха, хотя перед тем, как мазаться, я предупредила своих соседок и даже предложила им воспользоваться мазью, но получила отказ.
— Не могли бы вы мазаться на улице этой мазью? — говорит Маша.
Я бы, конечно, могла, будь это, например, руки или шея, но я мажу ноги от ступней до паха, и светить на весь лагерь своими ногами мне не хочется. Да и после процедуры я всё равно залезла бы в палатку, чтобы отдохнуть, и там бы навоняла мазью. Аня спокойно воспринимает необходимость мириться с запахом. А Маше очень не нравится. Я прекрасно понимаю её: возможно, ей этот запах напоминает о работе и больных, от которых ей тут хотелось бы отвлечься.
Немного отдохнув и согревшись, я выхожу из палатки и застаю Аню и Машу, обсуждающих нововведения в сфере гинекологии, а именно, что сейчас аборт просто так не сделаешь: тебя пошлют к психологу, потом ещё куда-то… Понятно, «дело молодое» — у каждого, свои заботы и проблемы. Да, очень явно видно, что у Ани не всё хорошо с личной жизнью, и походы — это своего рода шанс что-то в ней изменить.
До ужина ещё много времени, и я иду прогуляться и осмотреть окрестности. Народ занят кто чем: кто отдыхает, кто таскает дрова, кто так же, как и я, прогуливается.
Большинство народа собрались на кухне в ожидании ужина, и тут Алексей мне предлагает продолжить вчерашний вечер знакомства и представиться:
-Елена, Нижегородская область, работаю бухгалтером. С клубом приключений хожу в походы с 2019 года, была в Хибинах, в Адыгее, на Урале – представляюсь я.
-а в горах где были – спрашивает Алексей
-максимальная высота на которой я была это 5400, но это было давно, и можно я не буду говорить где это было.
-да, это ваше право, - соглашается Алексей.
- а где, где ты была на такой высоте, – тут же переспрашивает Аня,- расскажи.
-это было давно и не правда, - отвечаю я, мне совершенно не хочется рассказывать о своих поездках к горе Кайлаш, дабы не вызвать у окружающих неоднозначного отношения к себе и лишних вопросов на которые мне совершенно не хочется отвечать.
После ужина, в 19 часов, я снова ухожу в палатку отдыхать. На улице становится темно и сыро. Народ ещё не особо сплотился, нет задушевных бесед и игр, да и день мне дался тяжело.
Второй трекинговый день. Я просыпаюсь от того, что Аня будит меня:
— Вставайте, а то опоздаете на завтрак.
— Ок, через десять минут буду.
Во время завтрака Алексей сообщает нам о планах на день: сегодня у нас поход в сторону ледника Джаловчат.
— Сегодня, если вы почувствуете себя не совсем хорошо, вы можете сойти с маршрута, и у вас будет три варианта. Первый: когда мы уйдём ещё не очень далеко, вы можете вернуться в лагерь самостоятельно. Второй — вернуться с Натальей. И третий — дойти до конечной точки нашего маршрута вместе со всеми. Хорошая новость на сегодня: в 19 часов будет душ.
Народ бодро собирается, и в назначенное время мы выходим из лагеря. Вначале наш путь лежит по накатанной грунтовке мимо альпбазы «Джайлык». Затем мы останавливаемся возле большого камня, лежащего прямо около дороги. Камень в виде равнобедренного треугольника привлекает внимание тем, что на нём можно сделать колоритные фото, но не у каждого получается залезть на него. Я даже не пытаюсь это сделать: во-первых, я равнодушна к красивым «фоточкам», а во-вторых, мне просто лень лезть на камень и кого-то просить меня сфоткать.
Пройдя ещё немного, доходим до кладбища альпинистов. Постояв возле кладбища, почтив память тех, для кого горы были больше чем объект ландшафта, идём дальше. Дойдя до базы МЧС, Алексей сказал, что сейчас у спасателей пересменка, и мы не будем здесь отмечаться, но если кто хочет воспользоваться туалетом, то может это сделать. Образовалась очередь из желающих посетить этот объект.
Дальше тропа начинает идти на подъём, и я снова значительно отстаю от группы. Но настроена я решительно: хотелось бы пройти с группой весь маршрут. От дома до работы я хожу со скоростью один километр за 12 минут, но тут нужно учитывать, что мы всё время поднимаемся вверх, путь наш лежит по камням и тут высокогорье, а значит, организм испытывает кислородное голодание.
— Пройдём сколько сможем, — утешает меня Наталья. — Я так понимаю, едой тебя не заманить?
— Точно нет, если это не осетрина, конечно, — отвечаю я.
— Да, ради осетрины можно поднапрячься.
— Смотря какое состояние, а то и осетриной не простимулировать.
И тут наш разговор переходит на гастрономические и бытовые темы: кто какую рыбу любит и что из неё готовит. Обмен мнениями, советами и рецептами – женщины они везде женщины, даже в горах.
В начале подъёма от базы МЧС тропа идёт по лесу. Постепенно высокие деревья сменяются мелколесьем, в котором пасутся коровы. После мелколесья выходим на курумник. Тут отдыхаем, и Алексей показывает дальнейший наш маршрут: нужно перейти каменную реку, под которой журчит настоящая вода, затем подняться на гребень и, пройдя по хребту до определённой точки, повернуть направо, спуститься вниз, и там нас ждёт заслуженный перекус. А после перекуса группа пойдёт смотреть ледник и озеро.
Я ещё полна сил и уверенности пройти с группой весь маршрут и выдвигаюсь в путь со всеми вместе. Пыхчу, стараюсь, иду уверенно, поднимаюсь на гребень и, пройдя по нему метров триста, история предыдущего дня повторяется. Снова я начинаю задыхаться, и ноги отказываются идти. Я сажусь передохнуть в надежде, что, отдохнув и набравшись сил, я пойду дальше. Но нет. Наталья пытается меня уговорить собраться и идти дальше, и я головой хотела бы это сделать, но у тела свои планы.
Пока я отдыхаю и наблюдаю, как группа постепенно доходит до точки назначения, Алексей выдвигается по направлению в наше сторону и, бегом преодолевая долину, выходит на хребет. Наталья идёт к нему навстречу. Встретившись, они о чём-то переговариваются, и Наталья, вернувшись, предлагает мне вернуться назад. Я соглашаюсь, и мы идём назад. Дойдя до каменной реки, снова отдыхаем. Я сижу, любуюсь окрестностями. Мое воображение в окружающем пейзаже видит много чего: вон танцующий Шива Натараджи, а тут — викинг. На противоположной стороне, в ущелье Куллумкол, я вижу острые зубцы гор, которые мне напоминают загадочную Нарнию. Лес на противоположной стороне гор похож на изображение лёгких. Я сообщаю о своих наблюдениях Наталье и вовлекаю её в свою игру — «придумай ассоциацию к тому, что видишь». Мы продолжаем делиться своими ассоциациями увиденного.
Солнце сменяется тучками, и даже временами с неба падает по несколько капель: я, то надеваю дождевик, то снова его снимаю. Но всё равно уходить не хочется. Вид гор прекрасен. Состояние умиротворения и творческого вдохновения.
Спускаемся вниз, временами останавливаясь на отдых. Уже внизу, на грунтовой дороге, нас догоняет группа. Алексей идёт впереди; догнав нас, он отдаёт нам нашу долю пайка: хлеб, сыр, паштет. Какой же вкусный бутерброд! Голод, усталость и свежий воздух — лучшая вкусовая добавка. Меня догоняет Ирина, и дальше мы идём вместе с ней.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает меня Ирина.
— Сейчас нормально! А там, на гребне, мне стало нехорошо, и поэтому я вернулась.
— Да, тяжёлый сегодня маршрут, мне тоже временами хотелось вернуться назад, — утешает меня Ирина.
— Дошли до озера? — спрашиваю я.
— Да, дошли, только озера там нет, а просто безжизненная серая котловина — ничего интересного, так что вы ничего не потеряли, не дойдя с группой до конечной точки.
— Зато я вдоволь налюбовалась горами, — сама себя утешаю я.
Вернувшись, народ постепенно собирается на «кухне» и делится впечатлениями о пройденном маршруте.
— Сколько нужно колоть иммуноглобулин? — неожиданно задает вопрос Аня, адресуя его Маше-реаниматологу. Маша немного теряется. Оно и понятно: она же не акушер-гинеколог или репродуктолог, это не её сфера.
— У тебя отрицательный резус-фактор? — задаю я уточняющий вопрос.
— Да, — отвечает Аня.
— Я могу сказать, — вмешивается в разговор другая Маша, учитель английского языка. — У меня тоже отрицательный резус-фактор, а у мужа положительный. Но дочка взяла мою кровь, и я прекрасно выносила беременность, и мне ничего не кололи. Всё зависит от того, какая кровь у мужа и какую кровь унаследует ребёнок. А так, если есть резус-конфликт, то иммуноглобулин колют на 28–30-й неделе беременности, — даёт полный ответ Мария.
Аня сильно обеспокоена, что годы идут, а ни семьи, ни детей у неё пока нет. И есть ещё отягощающий фактор в виде отрицательного резус-фактора.
До ужина ещё долго, и народ, чтобы скоротать время, начинает играть в игру «Угадай кто». Мне объясняют правила. Я понимаю, что это для меня интересно и несложно, и соглашаюсь поиграть. Желающих набралось восемь человек. На небольших листочках с клейкой лентой каждый пишет название какого-либо известного персонажа (политика, героя книги или фильма). Я пишу «Остап Бендер». Написав, нужно приклеить листочек соседу на лоб. Мой листочек отправляется на лоб Ани. Игра началась: нужно через наводящие вопросы другим членам игры понять, кто написан на твоём листочке. У кого-то получается быстро угадать, и тогда человек выходит из игры. Я на каждый свой вопрос получаю отрицательный ответ, а это значит, что следующий вопрос я могу задать, только когда до меня дойдёт очередь. Другие, кто умело задаёт вопросы и получает положительные ответы, за один заход могут больше узнать о своём герое и быстрее приблизиться к победе. В конце игры остаёмся мы втроём: Виталик, на лбу которого написано «Жириновский», я (как оказалось потом, мне загадали «Шрека») и Аня с надписью: «Остап Бендер». Сначала выбывает «Жириновский», затем «Остап», и потом я, когда мне уже дают подсказки о моём герое. И в игре я тоже оказалась последней. Но мне не обидно. У меня не особо развит дух соревновательности и стремления к победе любой ценой.
Пока мы играли, дежурные приготовили ужин.
— Завтра мы идём к «живому озеру», поэтому положите с собой в радиальный рюкзак купальники, — сообщает нам за ужином Алексей.
Я как послушный турист кладу купальник в рюкзак, хотя при этом размышляю о том, смогу ли я дойти или не смогу, и что там, на высоте, холодно и вода, скорее всего, холодная, и будет ли возможность переодеться, а затем высохнуть и высушить купальник.
После ужина, в 19 часов, я побежала на обещанный душ. Придя первой и быстро раздевшись, я встала под струи тёплой воды. Приятно смыть с себя усталость и килограммы налипшего за два дня пота. Голову не мою, поэтому быстро заканчиваю процедуру и иду одеваться. Пока я, как капуста, возвращаю на себя снятые вещи, подтягиваются другие женщины из нашей группы.
Сегодня относительно тепло и сухо. Костёр горит ярко, собирая вокруг себя людей. И я после душа иду к костру погреться. Вскоре приходит Маша-реаниматолог и, давая свой смартфон Любе, просит её снять то, как она сушит волосы над костром, и комментирует процесс:
— Если вы хотите знать, как поддерживать гигиену волос в походе, то я вам расскажу. Итак: мы моем волосы вот таким специальным шампунем, потом вытираем их специальным походным полотенцем и сушим над костром… — рилс снят.
Небо сегодня звёздное, и луна движется к полнолунию. Народ достаёт фототехнику, чтобы запечатлеть открывшуюся красоту. Луна и звёздное небо в горах — это отдельная картина, которой можно любоваться бесконечно. Насмотревшись на ночное небо, которое уже начало заволакивать тучами, я иду спать в надежде, что ночь будет сухая. Погода в горах меняется очень стремительно.
Я укладываюсь в палатке и примерно через час приходит Аня. Её что-то волнует, и она спрашивает меня:
— Спите?
— Нет, — отвечаю я.
— Вы после похода сразу домой едете?
— Да, потому что отпуск короткий и нужно на работу. А ты?
— Я ещё хочу в Пятигорск съездить, пока есть возможность.
— Ну и прекрасно. Если позволяет отпуск, почему бы не совместить.
— Да. А то, когда я ещё сюда попаду? У меня отпуск с последующим увольнением, я возвращаюсь в Питер.
— А как ты в Красноярск попала?
— По большой любви. Никогда ради любви не меняйте место жительства, не повторяйте моих ошибок, — напутствует меня Аня. Видимо, не «сладкой» её любовь оказалась. — Мы познакомились в походе по Ергакам. Он работал там помощником инструктора. Вспыхнули чувства. Ему — сорок, мне — двадцать девять. У него престарелые родственники, которые требуют ухода, и он не мог переехать ко мне в Петербург. Поехала к нему я. Люди говорили мне: «Ему сорок. У него всё хорошо с головой и психикой, почему он не был женат? Подумай об этом». Но я не хотела слышать. Он говорил: «Роди мне ребенка». А я говорила, «что, чтобы родить ребёнка, я должна быть уверена в наших отношениях.» Сначала мы жили вместе. Потом я сняла квартиру. Но, чтобы оплачивать жильё и жить, мне не хватает заработка, и я решила вернуться в Питер. У меня в Питере мама, ей семьдесят, но она еще работает, и женатый брат, живущий отдельно. Близкие люди. А в Красноярске я одна.
Я просто слушаю, и мне становится многое понятно. Проговорив о наболевшем, Аня немного успокаивается и укладывается спать. Ближе к одиннадцати ночи в палатку приходит Маша.
Примерно в полночь начался дождь с громом и молниями. Периодически просыпаясь, я слышала, как дождь, хоть и мелкий, но продолжает идти почти до утра.
Сегодня уже четвёртый день нашего пребывания. Постепенно привыкаю к распорядку дня и бытовым условиям. Завтрак в 7:00, выход группы на маршрут в 8:00 — всё стабильно.
— Я посоветовалась с Алексеем, — говорит мне Наталья. — Сегодня сложный маршрут, поэтому идём сколько сможем, не гонимся за группой.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Вначале путь идёт по грунтовой дороге, в сторону лагеря «Джайлык», затем мы поворачиваем направо и идём по лесу. По пути попадаются грибы и брусника. Из леса тропинка выводит нас на бескрайний простор каменной реки. И эту реку нужно перейти. Ходить по таким камням требует внимательности, сноровки и умения хорошо балансировать. Уже здесь меня посещают мысли вернуться назад, потому как моим коленям тяжело даётся скаканье по камням. Но наконец мы дошли до мостика и, перейдя его, вышли на вполне себе приятную, мягкую тропу с плавным подъёмом.
Мы сегодня идём по тому ущелью, на которое я смотрела вчера с противоположных гор и видела Нарнию. Сегодня те зубцы тоже видны, но с другого ракурса они выглядят немного по-другому, хотя и кажутся всё такими же величественными и загадочными, будто охраняют вход в иную реальность.
По пути нас встречают заросли малины и можжевельника. Мы с Натальей периодически останавливаемся, чтобы поесть малины, а иногда срываем и ягоды можжевельника.
— Благодарю тебя за твой темп ходьбы, — подбадривает меня Наталья. — Я очень люблю малину, а у нас в Краснодаре она стоит 1000 рублей за килограмм, это очень дорого, а тут я её успеваю наестся малины.
Если честно, я не знаю, как реагировать на такую благодарность и комплимент, и просто улыбаюсь в ответ. Но беру на заметку и уже сама останавливаюсь возле малины, чтобы поесть самой и дать возможность поесть Наталье.
И вот мы доходим до горного ручья, который нужно перейти, но меня пугает не это — меня пугает курумник, которая начинается сразу же за этим ручьём. Я понимаю, что далеко я по этой реке не уйду и не хочу подвергать опасности ни себя, ни группу. Поэтому сообщаю Наталье и Алексею, что дальше не пойду. Мы с Натальей возвращаемся назад.
Пройдя с Натальей немного назад, я прошу у неё разрешения остановиться возле большого валуна и просто побыть тут. Мне очень понравилось место, и я хочу насладиться окружающими видами.
Спустившись ещё ниже, я прошу у Натальи еще немного отдохнуть, и мы садимся друг напротив друга. Наталья начинает рассказывать историю своей семьи. А в ней, в истории, много чего интересного, связанного с мировыми событиями и историей геноцида евреев. Я внимательно слушаю, и не столько как просто человек, а скорее, как расстановщик, внимая каждому слову и видя за всем этим не только человеческие судьбы, но и движение поля. Это нас как-то сближает.
Наталья, уступая моим просьбам, отходит максимально далеко, когда хочет покурить. Однако временами сквозь запах табака я отчетливо улавливаю спиртное. Я гоню от себя подозрения — показалось, мало ли, тем более что внешне она совершенно трезва. Но меня настораживают её разговоры об алкоголе, хотя я и не подаю вида.
— У меня есть знакомые, — как ни в чем не бывало рассказывает Наталья. — В пандемию они спасались от вируса так: приходя с улицы, накатывали по тридцать граммов водки. Ею же протирали руки и лицо. Сначала полоскали горло, а потом проглатывали. Дезинфекция, так сказать. У них в прихожей даже шкафчик специальный был: водка, рюмка, санитайзер. Пришел с улицы — сразу обработался.
Я молча слушаю, мне совсем не хочется дискутировать на тему алкоголя и вирусов.
— Как-то у нас в Краснодаре завернули холода, и мне свекровь звонит и спрашивает: «Как ты встречаешь мужа?». «А что не так?» — говорю. «Сейчас на улице холодно, муж устал, замёрз, нужно его встретить стопочкой и сальцем», — даёт мне инструкцию свекровь, — продолжает свой рассказ Наталья.
Из этого рассказа я многое узнаю: что Наталья и Алексей состоят в гражданском браке, что у них позитивное отношение к алкоголю — всё это подтверждает мои наблюдения. Хотя я ещё и сомневаюсь в употреблении алкоголя в походе.
— Я десять лет проработала в правительстве Москвы на руководящей должности. Но начались проблемы по здоровью, и я решила уйти. Слишком много ответственности: я даже в душ ходила с телефоном, боясь пропустить важный звонок или сообщение. К тому же холодный московский климат меня стал напрягать, и я решила переехать туда, где потеплее, — в Краснодар. Просидела дома год, стало скучно. Я бегала, участвовала в марафонах. За участие в марафонах ты платишь деньги сам. Раз сходила в горы, мне понравилось, а почему бы не сделать так, чтобы за ту же работу ногами платили мне, а не я. И я решила стать инструктором горных походов, — рассказывает мне Наталья о себе.
Как я её понимаю! Хотя работа горного гида не менее ответственная: ты ведёшь людей в экстремальных условиях. Группу видишь впервые, не знаешь ни их физических, ни психических возможностей. В горах, отрезанных от цивилизации, случиться может что угодно с каждым. Но если что-то всё же случится, с тебя спросят полной мерой.
Но если случится беда, с тебя спросят полной мерой. «Кто-то обязательно должен быть наказан, иначе нельзя, даже если человек невиновен», — говорит Алексей. Такова система. (Для справки: Алексей знает это не понаслышке. Во время восхождения на Эльбрус в его группе пропал человек. Несмотря на отсутствие вины, он был привлечен к уголовной ответственности за «некачественное оказание услуг»).
За разговорами, поеданием малины и любованием красотами мы незаметно вышли к каменной реке и заблудились на ней. Немного поплутав, всё же вышли в лес. Далее путь уже знакомый и лёгкий. Мы вернулись в лагерь ровно в 14:00. И я предположила, что остальная группа вернётся ближе к 16:00. Что, в общем-то, так и произошло.
Я переодеваюсь, растираюсь «Лошадиной силой» и пытаюсь поспать, но безуспешно. Выбираюсь из палатки и иду на кухню. Наталья занимается переборкой зелени и подготовкой продуктов к ужину. Предлагаю свою помощь. Наталья соглашается и доверяет мне чистку и подготовку овощей.
После возвращения с маршрута, на кухню приходит Аня и сразу же благодарит меня за помощь, и тут я узнаю, что Аня и Маша сегодня дежурные. Тогда я подумала, что мы дежурим всей палаткой, но оказывается, что третьим дежурным сегодня является Сергей из Воронежа.
— Мы решили, что в каждой группе дежурных должен быть мужчина, чтобы котелки мыть, воду носить, — поясняет мне ситуацию Наталья. — А ты завтра отдежуришь.
Видно, что Аня сильно устала, и ей моя помощь очень кстати. Аня пытается вникнуть в премудрости кухни, а Маша при этом спокойно отсыпается в палатке. Мне нетрудно: я помогаю приготовить ужин и сдаю пост помощника, когда дело доходит до момента раскладки ужина по тарелкам.
Во время ужина, когда вся группа в сборе, Алексей делает объявление на следующий день:
— Завтра мы идём к подножью Уллу-тау. Вам задание на вечер: подумать о своём самом заветном желании. Может, это желание у вас появилось ещё в детстве, но оно должно быть истинно вашим. Взять какой-то принадлежащий вам предмет и подержать его, думая о желании. Завтра мы пойдём на поляну желаний. Завтра я вам расскажу подробно, как и что нужно делать, пока подумайте о вашем желании и приготовьте вещь, которую вы там оставите.
Я задумалась о своих желаниях. Знаете, и в 53 у человека ещё есть желания, и их много. Какое выбрать? А не загадать ли мне желание «уметь исполнять желания»? — как в том анекдоте. Было бы очень хорошо, потому что желания постоянно меняются, и то, что было актуально год или два назад, сегодня кажется глупостью. Но и 53 — уже не тот возраст, когда хочется много материального: материальное так или иначе есть, а вот здоровья с каждым годом становится меньше. А какие уж желания могут занимать ум, если здоровье подводит? Желания — это то, что нас держит в этом мире, поэтому так много людьми создано мест, которые якобы исполняют желания. И действительно: кто исполняет желания? Груда камней? Картина с изображением, называемая «иконой»? … Или вера людей, создающая определённое поле вокруг объектов, которое и исполняет желание?
После ужина народ собирается у костра. Аня задаёт вопросы:
— Можно ли в походе встретить свою «половину» и создать отношения?
— Я, когда была в походе по «Ловозерским тундрам», как раз встречала такую пару. Они через год приехали отметить годовщину знакомства в этом же походе, — отвечаю я.
— А поддерживали вы знакомства и отношения уже после похода? — продолжает задавать вопросы Аня.
— Да, я поддерживала отношения. Но нужно, чтобы обоим общающимся сторонам было о чём общаться, то есть это процесс обоюдный: каждому должно быть интересно с другим, и он готов поддерживать отношения. У меня было: с кем-то общались подолгу и на разные темы, с кем-то немного переписывались. А то бывает так, что человек вроде хочет общения, но так, чтобы его не беспокоили.
Затем Анна переводит разговор на тему, кто под каким знаком зодиака родился, но народ снова не поддерживает эту тему. А вот тема поездок и путешествий заходит. И тут собеседником Ани становится Денис. Разговоры плавно переходят в игры. Сегодня снова играют в «угадайку», но я не участвую, просто наблюдаю.
Утро проходит по привычному сценарию. Я снова помогаю на кухне нарезать бутерброды. Во время завтрака Алексей даёт нам подробную инструкцию, как и что нужно делать сегодня, чтобы желание обязательно исполнилось:
— Несём заготовленную вещь в руке, думая о своём желании, доходим до лабиринта, проходим по лабиринту, продолжая думать о своём сокровенном желании. Потом подходим к дереву, прося у него помощи в исполнении желания. Проходим дальше — видим две пирамиды из камней, большую и малую. К большой подходят мужчины и оставляют принесённую с собой вещь. К малой подходят женщины и тоже оставляют то, что принесли с собой. Далее из кучи нужно взять небольшой камень и, продолжая думать о желании, идём в долину «исполнения желаний», и уже там камень нужно положить рядом с пирамидками из камней.
Народ переспрашивает, уточняя порядок действий. Кто-то уже успел забыть, не сумев запомнить. Речь Алексея сопровождается шутками на предмет размера камней и ценности жертвенных вещей.
Пока группа собирается к старту, Наталья начала рассказывать о том, как её тело травмировалось там, где, казалось бы, невозможно травмироваться.
— Сын был ещё маленьким, и мне захотелось его подбросить в воздух. Подбросить я подбросила, а вот поймать смогла с трудом — заклинило шею. В травмпункте мне поправили шею, но боль была такая, что слёзы брызнули из глаз. Потом был перелом нескольких рёбер, перелом ступни.
Я слушаю и ужасаюсь. Переломы не бывают просто так, ломается то, где накоплено много напряжения. И этот рассказ Натальи даёт мне развёрнутую картину о ней и о причине её пристрастия к курению и алкоголю.
— Каких поэтов вы больше любите Есенина или Маяковского? — спрашивает Виталий, обращаясь к нам с Натальей. –я хочу почитать вам стихи, пока мы ждем сбора группы.
— Я — Есенина, — отвечаю я.
— Хотите, я почитаю вам стихи?
— Конечно, хотим, — поддерживает Наталья. — У вас там вчера вечером, кажется, творческий вечер был.
— Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет! Пусть струится над твоей избушкой тот вечерний несказанный свет. — начинает читать Виталий.
Я внимательно слушаю и местами отмечаю, что некоторые слова Виталий путает, заменяя их похожими по смыслу, но не говорю об этом. Всё равно Виталий молодец! Молодец, что помнит наизусть, молодец, что читает на публику. Да и просто молодец. Наконец все собрались, и мы выходим в путь.
Вначале идём по уже знакомому маршруту, по которому мы шли в понедельник, но, дойдя до моста, мы не переходим на правый берег, а идём дальше. Проходим пограничный пост и идём дальше. Снова встречаем пасущихся животных: лошадей и коров. Аня, шедшая впереди, видя телёнка, остановилась в ожидании нас с Натальей:
— Я его боюсь, — говорит Аня о причине своей остановки.
И уже втроём мы проходим мимо телёнка, для которого наша троица просто объект для изучения.
Вот лабиринт, по которому уже прошла большая часть группы, а теперь иду и я. Лабиринт самый простой, кольцеобразный. Народ, дойдя до центра лабиринта, не выходит в обратном направлении, а, перепрыгивая через разграничительные камни, спешит к дереву, а затем к пирамидам. Всё происходит очень быстро. Я понимаю, что в таком ритме сложно соблюсти весь ритуал так, как он должен быть произведён. Но что есть. И дальше все помчались в сторону долины «исполнения желаний». Тропа начинает подниматься вверх. На пути встречается курумник, хорошо, что он не такой большой, как вчера. Переходим ручей, я набираю запас воды. Вот, наконец, долина желаний, и на ней множество сложенных туриков.
— Смотри, сколько людей приходили сюда и приносили свои желания, — говорит Наталья, как бы подтверждая мне то, что, если бы это не работало, народ сюда бы не шёл.
Оставляем свои камешки с желаниями. Я обращаюсь к духам, рассказывая им о своих мечтах. Идём дальше. Становится холоднее. Виды на ледник Гумачи с этой стороны прекрасны. Мы уже видели его в понедельник с другого ракурса, так сказать, анфас, а сегодня смотрим в профиль.
— Интересно, почему Уллу-Тау называют «мать-гору»? — размышляет Наталья.
— Если на неё смотреть вот так и немного абстрагироваться, — начинаю я говорить и обрисовывать силуэт горы руками, так как его вижу я, — то вот это живот беременной женщины, это грудь, это голова. Возможно, те, кто дал такое название, тоже видели что-то подобное. А возможно, чувствовали что-то тонкое, связанное с материнскими энергиями.
— Ой, да, и правда похоже. Как у тебя воображение интересно работает, — делает мне комплимент Наталья.
Мы доходим до места, где тропа начинает резко подниматься вверх, и там, вверху, виден курумник. Наталья останавливает меня, говоря, что там будет сложно, и предлагает пойти назад. Я соглашаюсь.
— Нужно поддерживать суставы: в горах нагрузка на них колоссальная. Я сама, когда начала ходить в горы, почувствовала, как важно здесь здоровье суставов. Я пью хондроитин, стараюсь есть больше холодца, куриную кожу и прочие продукты, где содержится коллаген, — даёт мне советы Наталья.
— Я тоже пью коллаген, правда, делаю месяц перерыва.
— У моей мамы уже возрастные изменения в суставах, и даже предлагали операцию, но у неё получается поддерживать суставы движением, питанием и хондропротекторами. Операция — не выход.
— Да, — соглашаюсь я, — чем меньше оперативных вмешательств в организм, тем лучше. Это врачи говорят, что нет отрицательных последствий для организма после оперативных вмешательств, но они реально есть, и лишних органов у нас нет. Мне два года назад сделали холецистэктомию, и я чувствую, как начали болеть суставы, и вообще всё здоровье посыпалось. Правильно китайцы говорят, что этот маленький мешочек рядом с печенью (желчный пузырь) много на что влияет. Перед тем как я попала на операционный стол, у меня было столько стрессовых ситуаций: мне сначала пришлось уйти с одной работы, затем я три недели проработала на другой, потом чуть было не устроилась на третью, в итоге нашла работу, но мои служебные обязанности мне были непонятны, и я из-за этого испытывала много страхов. — понесло меня на откровения.
Но Наталью, как мне показалось, мои откровения отпугнули, и дальше она шла далеко впереди меня и больше не разговаривала со мной. А мне как будто дали карт-бланш: я больше останавливалась, снимала видео с комментариями голосом происходящего, любовалась видами и, как будто оставшись наедине с собой и духами природы, почувствовала некую свободу. Пару раз даже доставала варган, чтобы озвучить пространство.
Мы дошли до лабиринта. Наталья стала выкладывать из камней надпись «Уллу-тау», а я в спокойной обстановке прошла лабиринт, сняла видео и фото места, помедитировала, поиграла на варгане. Проведя в этом месте примерно минут сорок, мы продолжили наш путь в лагерь. Вернулись мы в лагерь традиционно в 14:00. Тогда как основная часть группы постепенно собралась ближе к шестнадцати часам.
Над рекой и лагерем стал подниматься туман. Стало казаться, что ущелье кто-то заливает молоком. Очень интересное явление. Те, кто пришёл позднее, рассказывали, как они наблюдали это явление, будучи ещё на маршруте, хвастая тем что им удалось потрогать облака. Конечно, это метафора: уже все знают физику этого явления. Когда количество поднятых в воздух молекул воды начинает расти, и они соединяются между собой, начинается дождь, что мы и наблюдали в лагере.
Сегодня моё дежурство. Мы дежурим втроём: Маша, которая преподаватель английского, Василий — йога-тичер, и я. Я прихожу на кухню ближе к 16:00, прошу Наталью озвучить меню на ужин и выдать мне продукты, которые нужно помыть, почистить и порезать. Сегодня на ужин суп-харчо по-мегрельски. Я беру продукты и приступаю к работе. На кухне появляется Вася, и Денис напоминает ему о дежурстве. Вася предлагает свою помощь, я соглашаюсь, давая ему резать морковь соломкой. Но Вася совсем не знает, как это делать. И тогда я ему предлагаю сделку:
— Я всё порежу и сварю, а ты помоешь котелки, хорошо?
— Да, замечательно, — соглашается Василий.
Мне такой порядок тоже нравится. Не то чтобы я не любила мыть посуду, но вот мыть жирную посуду холодной водой, да ещё одетой в сто одёжек, у меня не вызывает восторга.
Сегодня четверг, и по плану после ужина можно помыться в душе. Но я не хочу: слишком холодно и влажно. Поужинав и помывшись в душе, народ собирается у костра. Сначала все сидят молча, и, чтобы разрядить обстановку, Виталик начинает читать стихи Асадова. А после того как стих заканчивается, начинает петь Маша, та, которая реаниматолог. У Маши красивый голос, и видно, что она занималась серьёзным вокалом. Песни в основном лирические и проникновенные. Если честно, я не поняла, что за репертуар исполняла Маша, потому что не разобрала ни одного слова. И так, сменяя друг друга: Виталик, читая стихи, а Маша, исполняя песни, — они организовали что-то похожее на концерт. Когда я окончательно замёрзла, и сверх лирический настрой концерта мне стал надоедать, я ушла спать в палатку.
Утро пятницы, я продолжаю дежурит. Мне повезло тем, что сегодня у нас легкий день, и завтрак переносится на 8:00, значит, начать приготовление пищи можно в 7:00, а это даёт час дополнительного сна. Я готовлю завтрак, Маша протирает столы и нарезает бутерброды. А Василий знает, что его часть дежурства заключается в мытье котелков и принесении воды, и поедании остатков пищи.
В 9:00 группа стартует. И снова маршрут лежит вдоль реки Адыр-су в сторону горы Уллу-Тау. Переходим на противоположный берег по уже знакомому мостику и идём в сторону лагеря, но по противоположному берегу. На пути начинают встречаться ручейки разных размеров, которые нужно постоянно переходить. Алексей, проходивший все дни в шлёпанцах ЭВА, переходит эти ручейки вброд, смакуя момент перехода, демонстративно ополаскивая ноги и шлёпки в прохладной воде. Все остальные ищут места, либо где ручей сужается и его можно перепрыгнуть, либо переходят по камням, брошенным в воду. Тут бы очень сгодились сапоги, которые остались у меня возле палатки. Но никто не предупредил о том, что тут такой сырой ландшафт. Оно и понятно: «сытый голодного не разумеет». Минимальная экипировка Алексея не располагает к тому, чтобы примечать такие нюансы и предупреждать о них других людей. Доходим до места, откуда видно водопад, но, чтобы увидеть водопад во всей красе, нужно подняться вверх по довольно крутому склону. Алексей доводит до группы дальнейший план дня.
— Можете подняться к водопаду, фотографироваться, гулять, а затем спуститься и вернуться в лагерь: либо вернувшись назад, как мы шли, либо пройти вперёд до базы МЧС, перейти реку по большому мосту, пройти кладбище альпинистов и по уже знакомой дороге вернуться в лагерь. Каждый выбирает путь для себя. Мы с Натальей оставляем вас здесь и возвращаемся на базу. У нас куча бумажной работы, нам нужно её сделать. — А если пойти в сторону базы МЧС, там также нужно переходить ручьи и речушки? — спрашиваю я у Алексея.
— Нет, там нужно перейти только в одном месте, а дальше идти по ровному участку, — получаю я исчерпывающий ответ.
Естественно, я хочу пойти в сторону базы МЧС и посмотреть новые локации. Я вместе со всеми поднимаюсь на возвышенность ближе к водопаду Койавган. Часть группы поднимается ещё выше, к тому месту, где массы воды падают вниз по обрыву скалы. Немного посидев и полюбовавшись красотами, Ирина задаёт мне вопрос:
— У тебя какие планы? Ты куда хочешь пойти дальше?
— Я как все. Думаю, большинство пойдёт через базу МЧС, сейчас подожду, как народ соберётся, и пойду со всеми вместе.
— Я тоже хочу через базу МЧС, а чего всех ждать — пойдём вместе, — предлагает Ирина.
— Да, согласна, пойдём.
И мы уходим с Ириной, а группа продолжает ещё развлекаться возле водопада. Если бы у меня не болели так колени, и я не так сильно задыхалась при подъёме, я бы, наверное, тоже поисследовала эти окрестности.
Мы спустились вниз и пошли в сторону базы МЧС. Первое водное препятствие на нашем пути — это река от водопада Койавган. Мы долго не можем найти лучшее место для перехода, мечемся: то поднимаясь чуть выше, то спускаясь вниз. Наконец форсируем это водное препятствие. Но, как оказалось, это не единственная водная преграда на нашем пути. Мы спустились в лес. Начинает моросить дождь. Пришлось доставать накидки. Дождь то накрапывает сильнее, то перестаёт идти совсем, причем такая смена происходит каждые 3-5 минут. Я несколько раз то надеваю дождевик, то снимаю, а потом, поняв, что это мне уже поднадоело, остаюсь в дождевике.
Форсируя очередную водную преграду и не рассчитав траекторию движения, я правым кроссовкой задеваю воду и промокаю. Идти в таком виде не очень приятно, но что делать?
По пути мы делимся впечатлениями о походе по ущелью Адыр-Су, что понравилось, что не понравилось. Ирина рассказывает мне о своей поездке на остров Сахалин. Хотела бы я побывать на Сахалине? — Конечно, да! Получится ли? — Не знаю.
Мы возвращаемся в лагерь одними из первых.
Вся группа отдежурила, но ещё сегодняшний ужин и завтрашний завтрак нужно кому-то готовить. Я вижу, как Наталья и Алексей суетятся на кухне, и предлагаю свою помощь. Но Наталья жёстко отказывается. Я обдумываю, чем бы мне заняться, и иду в палатку. В палатке Маша читает книгу, и Аня тоже пытается то ли читать что-то в смартфоне, то ли собраться с мыслями. Предлагаю им прогуляться, уже заранее зная, что, Маша откажется, а Аня согласится. Аня просит её немного подождать, и мы идём гулять, конечно, разговаривая о разном.
— И всё же, сколько вам лет? — спрашивает Аня, помня о том, что я ей не ответила на этот вопрос при знакомстве в автобусе.
— Пятьдесят три, — отвечаю я.
- вы выглядите значительно моложе.
- благодарю за комплимент – отвечаю я.
— Да, этот поход для меня оказался тяжеловат. Буквально в июне я была на Урале, и там в один день прошла 25 километров. Конечно, я устала, но тем не менее прошла. Здесь расстояния значительно меньше, но мне очень тяжело, нужно выбирать уже что-то полегче для походов.
— А может, физухой заняться? — предлагает Ана. — Наверняка где вы живёте есть фитнес-центры.
— Да, есть, но мне неудобно туда добираться: пешком очень далеко, а муж возить меня не будет. В бассейн нужна медицинская справка, а я не люблю ходить по медучреждениям, и покупать справки у меня тоже нет возможности, нет знакомых, кто мог бы мне организовать эту справку.
— Так, может, выучиться вождению автомобиля? — предлагает возможные варианты решения проблемы Аня.
— Нет, я не хочу, я боюсь садиться за руль. Я ужасно невнимательная, и ещё я боюсь, что что-то сломается в дороге, и я не смогу починить, — продолжаю оправдываться я, понимая, что если есть желание, найдутся и способы его реализации, а если желания нет, то найдётся куча препятствий и отговорок, чтобы что-то не делать. И реально мне не особо хочется ходить куда-то. Пусть совсем немного и не каждый день, но всё же я стараюсь поддерживать физическую форму в домашних условиях, занимаясь зарядкой и ходя на прогулки по пересеченной местности.
Гуляя, мы добрели до заброшенных зданий, огляделись и решили возвращаться назад.
— Лишний вес тоже мешает скорости передвижения, и чего я только не делал за жизнь, чтобы быть стройной... Но в аюрведе есть понятие «доша» — это тип психофизических характеристик человека, которые влияют на все сферы. И если твоя доша — капха, что означает «земля», то твой организм усваивает поступающую в него пищу на 90 процентов. Но если ты — пита, что означает «огонь», — подвижный, нервный тип, то пища у тебя будет усваиваться процентов на 30. А это значит, что пита будет есть в три раза больше и не поправляться по сравнению с капхой. — зачем-то мне захотелось провести краткую лекцию по дошам для Ани.
Разговор плавно переходит на тему, близкую Ане, а именно — про отношения. Она что-то говорит про Серёжу из Воронежа.
— Я бы ни за что не стала с ним близко общаться, — озвучиваю я своё мнение о Серёже. — Мрачный он какой-то, тяжёлый.
— Почему мужчины сейчас стали такими, не хотят создавать семьи? — задаёт вопрос Аня.
— Ну, этот процесс начался не вчера, и у него много причин, — пытаюсь я в двух словах объяснить причинно-следственные связи того, что сейчас стало такой глобальной проблемой. — Какие у твоих родителей были отношения? — Я была ещё маленькой, когда родители развелись, с отцом почти не общалась. Он выбрал вместо семьи алкоголь и уже без нас совсем спился.
— Вот видишь: и у тебя в детстве практически не было перед глазами модели мужско-женских отношений. В одно время, когда большая часть детей, воспитанных в детских домах, создавали свои семьи, они не понимали, как это — жить вместе, растить детей, потому что в детстве у них не было примера старших, как это можно делать.
— Но, наверное, лучше вырасти в детском доме, чем в семье с пьющими родителями, — возражает Аня.
— Да, возможно. Но всё неоднозначно, и у всего есть две стороны: светлая и тёмная. И причинно-следственные связи люди ещё не до конца научились видеть и просчитывать. И это касается любой сферы жизни.
Возвращаемся в лагерь. В 16:00 назначен общий сбор, на котором будет подведение итогов. Собрались почти все, кроме Василия, которого мы наблюдаем идущего по ту сторону реки, возле водопада Койавган. Вася ходит быстро, и пока мы шутили и готовились к подведению итогов, Вася успел вернутся в лагерь.
Я сижу с краю стола, и если на стол спроецировать циферблат, то моё место будет на цифре «1». Поэтому опрос об впечатлениях от похода начинается с меня.
— Мне всё понравилось, всё прекрасно, всех благодарю, — скороговоркой делюсь я своим мнением. И мои слова отчасти правдивы, потому что ну какие могут быть претензии к тому, что было холодно и шёл дождь, к тому, что вся группа ходит быстро, а я — медленно, и при этом мои больные колени мне не позволили дойти ни до одной конечной точки? Что в питании мне нравилось далеко не все, но я понимаю: всевозможные варианты вкусовых предпочтений в автономном походе невозможно предусмотреть. Но мне было уделено максимум внимания и поддержки, буквально у меня был почти индивидуальный тур. Да, мне не нравились курящие инструкторы и участники группы. Мне не нравилось, что ужин так поздно, мне не нравилось, что душ не в 16:00, а в 19:00, но всё это такие мелочи, что на них точно не стоит акцентировать внимание.
Все посмеялись над моим стремительным ответом.
— Ну, если все так будут говорить быстро и что «всё понравилось», то мы быстро закончим наш опрос. Давайте по существу и конкретизируйте, что понравилось, а что хотелось бы улучшить, — констатирует Алексей и даёт слово следующему члену группы.
А дальше каждый в пространной речи говорил о своих впечатлениях: кто-то сказал, что ему было мало мяса, кому-то сегодняшняя прогулка не дала полноценной физической нагрузки и показалась лёгкой и неинтересной, кто-то предложил, что вместо посещения термальных источников, которые по плану должны быть завтра, было бы лучшим вариантом организовать баню на территории лагеря. Я слушала и думала о том, какие все разные, и что невозможно учесть все мнения и пожелания, и найдётся тот, кто будет чем-то недоволен. Что поделать, так устроен человек, так устроена жизнь.
Во время обсуждения впечатлений от похода, было много шуток на предмет туристической экипировки Алексея:
— Когда ты в один из дней вышел к нам в шортах и термокальсонах, мы подумали, что сегодня будет сложный день. А на следующий день гадали и боялись, что если ты выйдешь к нам в трекинговых ботинках или хотя бы кедах, то в этот день мы не выживем на маршруте. Но, слава богу, ты этого не сделал, и это означало для нас стабильность, — так большинство отметили особенность Алексея ходить по горным маршрутам в открытых шлёпках ЭВА на босу ногу.
— На Эльбрус ты тоже в шлёпках ходишь? — задает вопрос Маша, вспоминая, что в начале знакомства с группой Алексей упоминал, что водит группы на восхождение на Эльбрус. — По-разному, — усмехается Алексей.
Инструкторы тоже высказали своё мнение и пожелания:
— Самое главное, что все живы и здоровы, что никто ничего себе не повредил, не заблудился, и всё, в общем-то, было слаженно, — говорит Алексей.
— под конец вы стали сплочённой командой. В походах бывает по-разному: бывают и споры, и ругань вначале, но под конец люди всё равно сплачиваются, — продолжает Наталья.
— Что, даже ругаются бывает? — кто-то задаёт вопрос. — И как вы тогда это всё разруливаете?
— Магний внутрь и снаружи, — шутит Наталья.
— Завтра подъём в 7:00, завтрак в 8:00, и в 10:00 за нами приедут машины, чтобы довести нас до ущелья. Там мы перегружаемся в микроавтобус и едем на термальные источники, а затем на вокзал в Минводы.
После подведения итогов началась подготовка к ужину. На праздничный ужин готовят отварной картофель с мясом. А так как два человека в группе мясо не едят, для них картофель будет с грибами, которые предварительно собрали некоторые участники группы. Хотя не все собранные грибы оказались товарными, и их пришлось выкинуть, а оставшегося количества оказалось слишком мало, так что Алексей и Наталья сами еще дополнительно набрали грибов.
На газовых горелках готовится картофель, а маслята Алексей собственноручно жарит на костре. Посмотреть на это зрелище собирается большая часть группы — сами понимаете, грибной запах возбуждает аппетит. Вначале кажется, что количеством зажариваемых грибов можно накормить всю группу, но в тот момент, когда они становятся пригодными к употреблению, их оказывается очень мало — настолько, что едва хватит накормить одного человека. Я кладу себе в контейнер несколько ложек жареных грибов… М-м-м, как же это вкусно! А Алексей снова жарит новую партию.
Наконец ужин готов, и все собираются за столом. После ужина народ собирается у костра. Прощальный вечер. И кто-то задаёт вопрос:
— Какие планы на будущее? Кто уже задумал, куда поедет в дальнейшем?
Все задумались. Задумалась и я. Планы у меня, конечно, наполеоновские, но в свете последних событий, когда здоровье явно начало подводить, приходится о многом задуматься.
— Я надеюсь, что Новый год буду встречать в Гватемале, — прерывает групповую задумчивость голос Маши, врача, — я еду туда волонтёром, изучать тропические болезни, ну и хочу посмотреть страну.
Я по-хорошему завидую Маше, хотя и понимаю, сколько за этим стоит вложенного труда и энергии. Пусть у неё всё задуманное сбудется. Кто-то говорит, что ещё не думал о планах, кто-то называет несколько мест, в которые хотелось бы попасть, но есть определённые препятствия. Денис рассказывает, как ездил на плато Путорана. Эх, я тоже когда-то хотела туда попасть, но сейчас ехать в бюджетный тур под рюкзаком здоровье не позволяет, а в комфорт-тур — бюджет.
— Я искала работу, — начинает свой рассказ Маша, врач. — Одному медцентру срочно требовался реаниматолог. Прихожу на собеседование, а мне говорят: «Наш предыдущий врач увлекался альпинизмом, получил травму на восхождении, сейчас восстанавливается, поэтому нам срочно нужен специалист». У меня для вас плохая новость, — отвечаю, — я тоже увлекаюсь альпинизмом.
Наверное, у людей, выбирающих одну профессию, действительно есть общие наклонности. С этим сложно поспорить. Между работой реаниматолога и восхождением в горы можно провести прямую аналогию: и там, и там ты работаешь на пределе, в экстремальных условиях, где цена ошибки — человеческая жизнь.
Утро субботы, день отъезда. Смешанные чувства: с одной стороны, грустно покидать это прекрасное место, с другой — уже хочется поскорее оказаться дома. Погода сегодня, словно чувствуя общий настрой, то радует солнцем, то заволакивает туманом и брызжет дождём.
В девять утра почти вся группа готова к отъезду, но до того времени, как приедут за нами машины, ещё целый час. Народ начинает скучать, и постепенно по группе расползается идея пойти пешком, оставив рюкзаки. В результате в лагере нас остаётся четверо: Алексей, Наталья, Денис и я. К Алексею подходят знакомые, и все компания закуривает, поэтому находиться на кухне мне некомфортно. Я ухожу под навес летнего кафе, которое сейчас не работает: там стоят удобные кресла и диван. Я, располагаясь в них, и пробую немного помедитировать.
Возвращаюсь на кухню. Мой взгляд падает на распитую бутылку коньяка. Поймав мой взгляд и чувствуя неловкость ситуации, Алексей предлагает мне выпить:
— Давай по маленькой!
— Да, для согрева и иммунитета, — подхватывает Наталья.
— Спасибо, организм не принимает, — отказываюсь я.
Тут мне всё становится понятно: мне не чудился запах алкоголя, он был реальным. Инструкторы выпивали весь поход. И неважно, для чего они это делали — для иммунитета, для снятия стресса, для согрева, — факт остаётся фактом. Для меня это просто подтверждение моих наблюдений, не более того. Все взрослые люди, и, если они для себя решили, что алкоголь им необходим в жизни, это только их решение. Просто я впервые в походе сталкиваюсь с подобным.
Алкоголь, курение –это про саморазрушение. Горы –про риск и экстрим. Возможно только так люди готовы почувствовать радость и вкус жизни. Для меня это не про осуждение, для меня это наблюдение, и подтверждение того что я уже и так знаю.
Без пяти минут десять приезжают две машины ГАЗ-66 — те, на которых нас привезли сюда. Мы загружаем рюкзаки и прочие вещи. Мне предлагают сесть в кабину, и я соглашаюсь. Интересно получить опыт езды в кабине, тем более что опыт езды в кузове у меня уже есть.
Мы отъехали от лагеря километров на пять, когда на дороге начали попадаться первые участники нашей группы. Любопытная картина: растянулись цепочкой, кто парами, кто поодиночке. Я сижу в кабине, машу всем рукой. Водитель молчит, и я молчу.
У места ночного камнепада он нарушает тишину: — Обвал сегодня был. — Ой, как страшно, — вырывается у меня. — Да почти всё уже расчистили, — успокаивает он.
Подъезжаем ближе. На дороге лежит исполинский валун — метр на метр. И тут водитель показывает настоящий класс горного вождения. Он прижимается к камню бортом и начинает ювелирно «выдавливать» его с проезжей части. Весь манёвр занимает минут семь.
К подъёмнику подъезжаем к одиннадцати. Картина маслом: у машин курят мужики. К ним подходит женщина — на вид хорошо за шестьдесят — и буднично спрашивает: «Ребята, кто в Долину желаний отвезет? Сколько возьмете?». И в этот момент я понимаю: я стала свидетелем этого диалога не случайно. Это был ответ на мой внутренний страх. Вот, смотри: люди верят, едут, и им неважно, какой год рождения стоит в паспорте. Жить и хотеть можно в любом возрасте.
Перегрузив вещи на подъёмник, мы начинаем долгий спуск по крутой лестнице. Внизу заметно теплеет. Как только мои ноги коснулись ровной земли, я первым делом начинаю раздеваться: снимаю куртку, свитер, вторые штаны — всё, что наверху согревало, здесь создает эффект парника.
Я так увлеклась запихиванием вещей в рюкзак, что едва не отстала от группы. Рюкзак снова приобрёл пышные формы и не вызывал у окружающих вопросов, почему он у меня такой маленький.
Приехав на термальные источники и отдав 750 рублей за возможность два часа погреть тело в сероводородной воде, я быстро переодеваюсь в купальник и бегу в душ. Душ, сауна, а после — бассейн с теплой серой водой. Я поочередно сменяю теплый бассейн на бассейн с холодной прозрачной водой.
Замечаю, что Алексей разговаривает с каким-то мужчиной в ярко-оранжевой футболке, и узнаю в нём Михаила Петрова, инструктора КП, с которым я ходила в 2023 году по горам в районе станицы Шапсугской. Неожиданная и приятная встреча.
Оказывается, здесь одновременно собрались три группы, у которых сегодня закончились походы в горах. Кто-то едет из Домбая, кто-то возвращается из Джилы-Су.
Большинство группы, отмокнув в бассейнах около часа, потянулись на обед. Я же задерживаюсь еще на сорок минут, продолжая чередовать жар парилки с прохладой воды.
В четыре часа мы прибываем на вокзал Минеральных Вод. Короткие объятия, последние слова благодарности. Ануш с Егором спешат в аэропорт, кто-то решает еще немного потусить в городе. Мы с Аней направляемся на вокзал. Аня берет билет на ближайшую электричку до Пятигорска.
А я остаюсь на вокзале ждать отправления поезда. Впереди — еще почти двое суток пути.
Новости
Статьи
Видео
Ролики
Сохранённое
Видеоигры
Детям
Всё о Дзене
ИИ-ассистент Глиф
Рейтинг СМИ
Дзен на
iOS и Android
Ещё
Эту статью может увидеть больше людей
Настройте продвижение для привлечения внимания к публикации и роста числа подписчиков
Настроить продвижение
Сиддхидхатри
ваш канал
Перейти в Студию
Куда приводят мечты: трекинг в национальном парке «Приэльбрусье», ущелье Адыр-Су, гора Уллу-Тау. 20–26 сентября 2026 года.
2 дня
9
66 мин
Мне пятьдесят три года. Много это или мало? Смотря с какой стороны смотреть! Помню, когда умерла моя мама, а ей было 80 лет, соседка Ольга Ивановна, которой на тот момент было 91, пришла попрощаться с мамой и произнесла фразу:
— А ведь ещё совсем не старая!
С позиции Ольги Ивановны моя мама была для неё ещё совсем юной. С моей же точки зрения, мама была дряхлой старушкой с изношенным жизнью телом, которое устало жить и решило завершить свой земной путь. Я верю, что умирает только белковое тело, а все остальные составляющие под названием «человек» продолжают жить.
Тело, увы, не молодеет, и сил становится меньше. Только признавать это не хочется. Внутри я по-прежнему чувствую себя крепкой, как и раньше, и тело кажется всё ещё способным на многое.
В конце 2025 года, обдумывая, где бы я хотела провести дни отпуска в новом, 2026 году, я вспомнила, о разговоре с одной из моих знакомых. Она говорила, что Эльбрус — это сердце планеты, его четвёртая чакра. Место, где человек без усилий настраивается на изначальную вибрацию — безусловную любовь. Я поняла, что мне необходимо быть там, чтобы вновь открыть это чувство в себе. Любовь — наша природа, ведь мы вышли из одного источника. Но жизнь и собственное эго заставляют нас постоянно познавать обратную сторону этой медали — страх, боль и стены, которые мы выстраиваем между собой и миром.
У проверенной мной и временем фирмы «Впоход.ру» в ассортименте есть туры в район Приэльбрусья. Я начинаю изучать имеющиеся предложения, краем глаза цепляю что-то про исполнение желаний и нажимаю на ссылку с названием «Подать заявку». Спустя время на электронную почту мне приходят письма со всей необходимой информацией и ссылкой на предоплату. Оплатив двадцать процентов стоимости тура, я зачисляюсь в группу на трекинг «Национальный парк Приэльбрусье: трекинг в Уллу-Тау». Все эти действия происходят в ноябре 2025 года, а сроки проведения тура - сентябрь 2026 года.
Время идёт, уже август, но группа не набирается. Слежу за формированием группы; вот записалось 3 человека, потом 5, потом снова 3. Зная риск того, что отпуск может остаться без интересной поездки, я начинаю искать альтернативу на эти же даты. Билеты я купила в момент открытия продажи, и мне жаль сдавать их и переносить отпуск. На мою удачу в расписании туров у «Впоход.ру» на эти же даты есть тур по Домбаю также со стартом из Минвод. Для подстраховки бронирую и этот тур тоже. Благо там с набором группы всё прекрасно. Но я заранее обговорила с организаторами, что эта бронь — для подстраховки, и если всё же соберётся группа в Уллу-Тау, то я поеду по изначально забронированному маршруту.
Ближе к началу старта группа начинает активно собираться, и вот уже одиннадцать человек в группе, затем тринадцать. Нам рассылают списки, в которых значатся 13 человек. В Минводах нас собралось пятнадцать: семь мужчин и восемь женщин.
Утро 20 сентября 2026 года. В 3:52 я схожу с поезда в Минеральных Водах и иду на вокзал, где до 10 утра буду ждать сбора группы и трансфера. Раннее утро, и хочется доспать то, что не доспалось в поезде. Найдя на вокзале территорию, предназначенную для маломобильных граждан, где стоят удобные диваны, есть зарядка для телефона, а также есть свободные места, я сажусь в надежде вздремнуть и скоротать время. Но не спится, и я занимаю себя тем, что слушаю обучающие аудиофайлы и листаю ленту соцсетей.
Около семи утра в созданной для путешествующих группе в социальной сети «ВКонтакте» появляются сообщения от участников тура о том, что они коротают время на улице возле вокзала, на скамейке у памятника. Но мне не хочется покидать насиженное место, тем более что на вокзале очень хорошо работает Wi-Fi РЖД.
В восемь часов утра на вокзале случается пересменка, и новая смотрительница зала для маломобильных граждан обходит тех, кто спит на мягких диванах, проверяя наличие документов, подтверждающих инвалидность, и выгоняет большую часть таких же, как и я, возжелавших восседать на мягких диванах, а не на жёстких, холодных металлических скамьях общего зала ожидания. Но меня не выгоняют, потому что одна из маломобильных пассажирок, отлучившись по своим делам от багажа, попросила меня присмотреть за её вещами. Я пообещала гражданке, что ближайшие полчаса буду смотреть за её вещами, а потом мне нужно будет уйти. Прошло сорок минут, но дама так и не появилась, и я решила уже идти к собирающейся у памятника группе.
В девять утра у памятника перед вокзалом большая часть группы, в основном мужская, была уже собрана. Денис, уже перезнакомившись с попутчиками, а с кем-то, по-видимому, был знаком и раньше, обсуждал прошлые походы и делился впечатлениями. Народ постепенно прибывает.
Примерно в 9:30 появляются наши инструкторы — Алексей Пузиков и Наталья Суслова. Алексей — весьма колоритная личность. Руки, ноги и тело его — всё в татуировках. Он курит. Лицо имеет красноватый оттенок, что говорит о его пристрастии к алкоголю. Разговаривает быстро, но иногда заикается. Одет в шорты, футболку с изображением черепов и сланцы, на шее и руках — цепочки и браслеты с изображением черепов и ещё чего-то там, дающие исчерпывающую информацию о своём хозяине. Такой бунтарь-подросток, которому 46 лет, но он по-прежнему бунтует против устоев общества. Наталья более похожа на приличного инструктора. Стройная, высокая женщина 44 лет от роду. Одета в трекинговые ботинки, штаны и куртку. Также имеет татуировки на теле, но они не бросаются в глаза. Курит.
В группе четверо курящих, и это меня огорчает. Пожалуй, это первый мой поход, в котором курят инструкторы, и не только они. Вдали от цивилизации хочется быть также и вдали от её негативных проявлений в виде курения и алкоголя. Но, видимо, урок любви и принятия уже начинается для меня с вокзала. Хорошо быть любящим и принимающим, когда всё вокруг не вызывает отторжения и протеста. Но вот когда наоборот, начинаются сложности. Что ж, вызов принят!
В моём роду и в роду мужа были зависимые люди, имевшие пристрастие к курению и алкоголю. Я негативно отношусь к этим веществам, лишающим людей свободы и разума. И если алкоголь в моей жизни присутствует минимально, то от курильщиков невозможно совсем отгородиться. Большинство людей уже не считает курение чем-то, что вредит им или окружающим. Курить на улице стало так же обыденно, как есть пирожок, мороженое или пить лимонад.
Зависимыми людьми управлять легче. И даже если курение и алкоголизм используются человеком как бунт против устоев, какая прекрасная придумка — заставить энергию бунта сливать в аддикции. Курящий или пьющий человек думает, что бросает вызов обществу, а по факту он сливает весь свой ресурс тем, против кого бастует.
Этот механизм закладывается в подростковом возрасте. Юношеское сознание отчаянно ищет способ вырваться из-под контроля взрослых, и психоактивные вещества становятся самым доступным пропуском во взрослость. Алкоголь и сигареты выступают ложным доказательством: «я взрослый, мне можно». Но это не обретение самостоятельности, а лишь её суррогат. Парадокс в том, что, пытаясь стать свободнее, подросток покупает самый первый и самый прочный поводок.
Формальности соблюдены, деньги сданы. Грузимся в микроавтобус и едем в сторону Кабардино-Балкарии, до посёлка Верхний Баксан.
Я захожу в микроавтобус в числе первых и сажусь на второе сиденье за водителем, у окна. Рядом садится Ирина из Питера и заводит со мной обычный разговор-знакомство, состоящий из стандартных вопросов и ответов: имя, город, давно ли путешествуете и прочее. Мы только начинаем знакомиться с Ириной, как её зовут сёстры, Людмила и Настя, сесть с ними. А ко мне подсаживается Аня, тоже из Питера. Молодая женщина тридцати двух лет, худенькая, среднего роста, и тоже начинает знакомство с привычных вопросов про имя и город проживания. Но Аня не останавливается на этих банальных вопросах, а идёт дальше:
— Путешествуете одна? А почему муж с вами не поехал? А дети? Дети же любят все активности. Сколько вам лет? А во сколько вы первый раз поехали в тур с палатками? А вот мне сказали, что после тридцати уже поздно начинать ходить в походы с палатками.
Я не успеваю отвечать на все её вопросы, на некоторые из которых Анна сама тут же даёт комментарии. Временами у меня складывается впечатление, что Ане не важно услышать ответ, ей важно просто говорить, и её вопросы — это предлог для того, чтобы продолжать свой монолог.
— Вы всегда с турфирмой «Впоход» путешествуете? –продолжает задавать вопросы Аня.
— Нет, не всегда, но по большей части. Я с ними знакома с 2019 года, и мне нравится их организация, соотношение цены и качества предоставляемых услуг.
— Так дорого же. Можно найти дешевле, например, с любителями или самому с друзьями.
— Да, можно. Можно качать треки из интернета и ходить по ним, но нужно заморочиться с организацией, с продумыванием всех бытовых и организационных мелочей, и неизвестно, что будет по итогу: сэкономишь ты на этом или тебе это обойдётся дороже. Тут много всяких нюансов, которые сложно предусмотреть. Мне нравится, как есть: я плачу деньги, а большую часть проблем на себя берёт организатор, — высказываю я своё мнение Анне.
Разные взгляды и мнения — прекрасно, они позволяют взглянуть на реальность под разным углом.
— Вы были в Сибири? — продолжает беседу Анна.
— Что ты подразумеваешь под Сибирью? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Сибирь большая. Если ты подразумеваешь Алтай и Байкал, то да, была. Если Туву, Хакасию, Красноярский край и прочее — то нет, не была.
— А на Алтае где были?
— Трекинг к горе Белуха.
— А я на Караколе. – как-то невнятно произносит название Аня, что я не успеваю понять про что она говорит.
— Я про такое не слышала.
— Ну это Каракольские озера, как Шавлинские...
— А, поняла. Да, там, на Алтае, есть ещё Мультинские озера. На Алтае много чего интересного есть, да и вообще в России. Нужно иметь много времени и денежных ресурсов, чтобы посмотреть хотя бы десятую часть всех имеющихся красот и территорий.
За окном начинается дождь. Последнюю неделю перед отъездом я следила за прогнозом погоды в Уллу-Тау, и он, прогноз, был неутешительным: дождь, дождь со снегом, температура в районе 10–12 градусов днём и до ;2 ночью. И все же я надеюсь на то, что погода в горах трудно предсказуема и меняется очень быстро, и тот прогноз, что есть в интернете, не подтвердится.
По пути останавливаемся на перекус. Все уходят в придорожное кафе, одна я остаюсь в автобусе. Я не люблю придорожные кафе и предусмотрительно беру перекус с собой. В запасе у меня ряженка, овсяное печенье и варёные яйца. Примерно через час народ грузится в микроавтобус, и мы едем дальше.
Доехав до ущелья, где расположен подъёмник, забираем наши рюкзаки и идём к платформе подъёмника. Идти примерно триста метров, поднимаясь в крутую гору. Подъёмник расположен в живописном месте: слева грохочет река, падая водопадом вниз, справа — крутой отвес скалы, перед подъёмником раскинулся мини-рынок с вязаными тёплыми вещами. Ставлю свои вещи на платформу и иду сделать несколько фотографий местности.
Я забыла дома платок. Зато здесь продают повязки на голову — очень кстати. Перемерив несколько штук, я остановилась на голубой и тут же надела её.
Пока я отвлеклась на примерку, большая часть группы уже была наверху железной лестницы. Я рванула к ней, но меня остановил работник подъемника.
— Купите входной билет в кассе, — сказал он, указывая на будку.
— Я с группой, вон они, поднимаются. Я просто отстала, — возражаю я.
— Раз с группой, проходите.
Лестница крутая, 360 ступенек. Первая разминка после долгого сидения и лежания в поезде и автобусе. Тяжеловато.
Наверху, пока ждём, когда поднимутся наши вещи и можно будет грузиться в сверхпроходимые машины ГАЗ-66, я подхожу к инструктору Наталье и сообщаю ей, что я храплю и медленно хожу. На что Наталья мне ответила, что нет медленно ходящих людей, каждый идёт в своём темпе, и что в прошлой группе у неё был мужчина после инфаркта, который шёл по напульснику, соблюдая щадящий темп. Это меня немного вдохновило. Но всё равно я знаю, что не смогу бежать в общем темпе и буду всегда в отстающих. Не знаю, почему так, возможно, это тоже какой-то мой внутренний бунт — «не быть с толпой, быть одной».
Загрузившись в две машины ГАЗ-66, выдвигаемся в сторону альплагеря. Идёт мелкий моросящий дождь. В начале нашего пути дождь почти не ощущается, но чем выше мы поднимаемся, из-за ветра он становится ощутимее, и мы натягиваем тент на кузов машины. Под тентом становится суше и теплее, но сильнее пахнет выхлопными газами, и не видно окружающей природы. Езда по камням и горному бездорожью — ещё тот аттракцион. Нужно держаться обеими руками за всё, что только может удержать, чтобы не вывалиться из машины, а мне ещё поручено ногами держать арбуз, чтобы он не разбился и доехал до лагеря целым.
Через сорок минут пути мы добрались до лагеря. Выгрузив рюкзаки из машин, собираемся на инструктаж. Те, кто приехал со своими палатками, идут выбирать место и ставить их. Те же, кто будет жить в палатках, предоставленных «Клубом приключений», ждут выдачи снаряжения и распределения по палаткам. У мужчин тоже свои палатки. Ануш приехала с Егором, и у них своя палатка. Остаются семь женщин. Людмила и Анастасия — сёстры, они берут себе в компанию Марию (учителя английского) и Ирину. И остаёмся мы трое: я, Анна из Питера и Мария, врач-анестезиолог из Самары. Марии 27 лет, Анне. Девушки молодые, им, конечно, не хотелось бы жить с кем-то, кто старше их, но таковы походные условия: либо ты едешь со своей палаткой, либо терпишь то, что тебе подбрасывает его величество случай.
Моросит дождь, тихо, но безостановочно. Палатку нужно ставить прямо под дождём. Народ жмётся под навесом: никому не хочется ставить палатки в сырость. Все хотят жить в сухости и тепле и робко просят разрешить поставить их под навесом, но Алексей и Наталья буквально выпихивают нас оттуда, говоря, что под навесом будет стоять продуктовая палатка. Но там будет стоять не только продуктовая, но и жилая палатка инструкторов.
Что ж, ставим палатку под моросящим дождём. Мои соседки начинают сомневаться, правильно ли мы её ставим, и зовут на помощь Алексея. Подойдя к нам, он говорит, что всё правильно. Быстро поставив палатку, я залезаю внутрь, стелю с правой стороны свой коврик, размещаю рюкзак, достаю спальник. Анна следует моему примеру и стелет свой коврик и спальник слева. Марии достаётся место по центру. Вижу, что ей не нравится такой вариант.
Потихоньку обживаем палатку. Я, чтобы в последующем не было претензий, предупреждаю соседок:
— я храплю и ничего не могу с этим поделать, так что, если буду сильно давить на уши, — будите, буду что-то решать. Бывает, я сама слышу, как храплю, и тогда меняю позу, чтобы не храпеть, но бывает, что не слышу.
— я так и знала, когда ехала, — говорит Маша, — что соседка по палатке будет храпеть. Эх, жаль, нужно было брать свою палатку. Ну да ладно, у меня беруши есть.
— Конечно, нужно, — поддерживаю я Машу, — почему не взяла?
— Моя палатка сейчас путешествует по Вьетнаму и будет там ещё полгода.
Я переодеваюсь в тёплые вещи: надеваю на себя термобельё, тёплый свитер, флиску, куртку, шапку и флисовые штаны, шерстяные носки. Выхожу из палатки и иду под навес, на импровизированную кухню. Под навесом расположен стол со скамьями, стоит старый диван, есть место под горелки, а рядом — костровище.
Народ потихоньку собирается. Алексей озвучивает организационные вопросы, распорядок на вечер и завтрашний день. Завтра после завтрака нам нужно собраться у администрации альплагеря и оформить документы на нахождение в погранзоне. Затем речь заходит о дежурстве. Я обычно стараюсь отдежурить в первый же день, но сегодня мне откровенно лень.
Излишняя влажность воздуха меня сковывает, что-то делать нет никакого желания. Сегодня дежурными по кухне вызываются быть Денис и Сергей. И первое задание для них — нарезать арбуз. В продолжение организационного совещания Алексей проводит нас по лагерю, показывая места общего пользования — туалет и умывальник. Туалет — это такой крытый сарай, в котором шесть дырок в полу разгорожены барьерами высотой в полметра. Умывальник железный жолоб, длиной метров восемь, над которым расположена труба с десятком отверстий, из которых постоянно льётся вода. Возле умывальника есть даже зеркало. Всё это сверху закрыто навесом. По лагерю протекает несколько ручьёв, через которые перекинуты мостики, а также положены досточки и камешки для перехода. На территории лагеря расположено несколько капитальных зданий: есть постройки которым на вид более полувека, есть и совсем новые, возведённые из газосиликатных блоков.
Народ снова разбредается, обживая территорию. Я возвращаюсь на «кухню»: арбуз уже порезан. Хотя погода и не располагает к поеданию арбуза, он так аппетитно выглядит, маня своей красной мякотью. Я беру пару кусочков, затем ещё один. Народ постепенно подтягивается на поедание арбуза. До ужина ещё долго, по расписанию он будет только в 19:00. Время на часах 17:00, дежурные ещё даже не приступали к своим обязанностям по приготовлению еды, а на улице уже вечереет. Я предполагаю, что сейчас начнётся ритуал знакомства, но Алексей не спешит его проводить, отодвигая мероприятие на время после ужина. Съев арбуз, я иду прогуляться вдоль реки и осмотреть окрестности.
Ужин готов, дежурные раскладывают по тарелкам макароны с тушёнкой. У меня — тоже макароны, только с сыром. Я подаю свой четырёхсотграммовый контейнер, чтобы мне наложили порцию:
— Так мало, ты точно наешься? — уточняет Наталья, накладывая мне макароны.
— Так там четыреста грамм, — парирую я, считая, что это вполне достойная порция.
Макароны мне кажутся излишне сдобренными приправами и чесноком, но другой еды для меня нет, поэтому я без особого аппетита ем то, что дали. Хотя в палатке у меня есть еда, оставшаяся после дороги — ряженка, яблоко и яйцо, так что голодной я не останусь.
Перед ужином и сразу после него инициативная группа безуспешно пытается разжечь костер. Дрова вспыхивают лишь под пламенем газовой горелки, но стоит убрать огонь — и их тут же гасит нескончаемый мелкий дождь.
Я жду что вот сейчас начнется знакомство и не ухожу с кухни. Но снова что-то идет не так, и ритуал знакомства снова откладывается. Меня злит все; невкусная еда, непонятное, не соблюдающиеся расписание, моросящий дождь и холод. Конечно это злость на себя в первую очередь, за то, что я снова поперлась бог весть куда, что мне снова не сиделось дома в тепле и с вкусной едой. Я ухожу в палатку.
Там в палатке, забравшись в спальник, я нахожу хоть какое-то подобие тепла и уюта. Конечно это очень по-детски уйти и спрятаться, когда тебе что-то сильно не нравится и ты не можешь на это повлиять.
Заснуть не дает арбуз. Каждые сорок пять минут спальник приходится покидать ради долгого паломничества к туалету — десять минут туда и обратно по мокрой траве. Вот она, вторая сторона медали: за вкусный ужин приходится расплачиваться ежечасными вылазками в холодную ночь.
— Вы не пойдёте на церемонию знакомства? — слышу я с улицы голос Алексея. — Устали?
— Да, я устала, замёрзла, и мне не хочется вылезать из палатки, — отвечаю я. — Тогда завтра познакомитесь со всеми.
— Да, конечно.
Мне очень хочется поскорее уснуть, но тело ещё не приспособилось к новым для него условиям: жёстко, холодно, влажно, движения сковывает большое количество одежды и спальник, поэтому я бесконечно ворочаюсь в поисках удобной позы для сна, временами то проваливаясь в кратковременное забытье, то снова начиная крутится с бока на бок.
Приходит Анна и повествует мне о процедуре знакомства:
— Вся группа — возрастом «сорок плюс», — делает вывод Анна о возрастном составе группы. — Все мужчины — айтишники, и, хотя им уже в районе сорока, они все неженатые. Мужчины не хотят себя обременять ответственностью за семью, детей. Почему так? — задаётся вопросом Анна. — Знаете, что наша соседка по палатке — врач-реаниматолог?
— А имя её как? — спрашиваю я Аню. Но мне самой почему-то хочется назвать её Машей.
— Я забыла, как её зовут. Она вахтами ездит работать на Ямал.
— О, какая у неё интересная жизнь. Ну а что? Молодая. Молодец.
— Да, ей двадцать семь лет. А мне — тридцать два, — сообщает мне Анна.
С одной стороны, мне, конечно, интересно узнать, что там было на церемонии знакомства, но с другой — не хочется загружать себя лишней информацией. Поговорив со мной ещё немного, Аня тоже кутается в спальник и ложится спать. Примерно через час в палатку приходит Маша.
Только после двух ночи мне хоть как-то удаётся уснуть. А в шесть я уже выбираюсь из палатки и иду на «кухню». Наталья уже колдует возле котлов с греющейся водой. На стол выложены пакеты с продуктами. Я предлагаю свою помощь по кухне. Наталья соглашается, доверяя мне нарезать сыр и сделать бутерброды.
— Вы всегда так рано встаёте? — спрашивает меня Наталья.
— По-разному, — отвечаю я.
— Вчера вас не было на знакомстве. Устали, наверное, рано приехали в Минводы?
— Да, поезд приехал в 3:52. Думала на вокзале досплю, но не получилось.
Постепенно народ начинает подтягиваться. Первыми приходят кофеманы, чтобы успеть налить себе кипяток в кружки с кофе до того, как в кан бросят заварку.
После завтрака идём в администрацию альплагеря оформлять пограничные пропуска. Нам раздают бланки, в которые мы должны вписать ФИО, паспортные данные и адрес проживания. Нужно заполнить их максимально в соответствии с данными паспорта, не допуская ошибок. Я заполняю первая и иду сдаваться. Женщина почтенного возраста сверяет данные, указанные в бланке, с данными паспорта, записывает их себе в тетрадь, даёт мне расписаться, ставит на бланк штамп и возвращает бланк мне. Нужно хранить этот бланк до момента выезда с территории ущелья, и, если потребуют пограничники, предъявить им этот бланк вместе с паспортом как основание нахождения на пограничной территории. Забегая вперёд скажу: я не видела пограничников, и бланк у меня никто не спросил, хотя на всех маршрутах паспорт и бланк я добросовестно носила с собой.
После исполнения всех формальностей выдвигаемся в сторону ледника и водопада Гумачи. В начале наш путь лежит вдоль реки, затем по мосту мы переходим на противоположную сторону.
Я иду в конце группы, рядом со мной идут Аня и Наталья. Аня бесконечно задаёт вопросы Наталье:
— Какими изотониками вы пользуетесь? А где вы покупаете снаряжение? А что вы порекомендуете?.. — поток вопросов Ани бесконечен. Наталья не успевает на них отвечать и, понимая, что невозможно на всё это ответить, говорит односложно: «Да» или «Нет».
Меня утомляют бесконечные вопросы Ани, и я стараюсь отстать от них как можно дальше. Но Наталья — замыкающая, и поэтому она старается быть где-то рядом со мной, поэтому Ане приходится либо идти медленно и рядом с нами, либо ускоряться и догонять группу.
Выбрав ровную поляну, Алексей проводит нам практическое занятие — показывает, как нужно правильно шнуровать трекинговую обувь и пользоваться трекинговыми палками. Сам Алексей идёт в шлёпанцах на босу ногу и шортах, без палок и прочих туристических штучек.
Тропа начинает уходить вверх. Виды прекрасны: водопады, ледники, заросли малины и рододендронов. И если малина сейчас дарит свои плоды всем желающим, то рододендроны давно отцвели.
Когда начинается подъём, я отстаю от группы на большое расстояние, потому что каждые 10–15 шагов останавливаюсь, чтобы отдышаться: сказывается пребывание на высоте и прочие телесные ограничения. В момент отдыха я наслаждаюсь прекрасными видами гор. Сначала народ устремляется к водопаду. Я тоже поднимаюсь к водопаду, чтобы набрать воды в бутылку. А затем все спустились вниз и пошли дальше по направлению к леднику Гумачи.
Вскоре начинается крутой подъём, необходимо маневрировать между большими и малыми камнями, и вот тут моим коленям иногда становится очень больно, потому что движения иногда бывают очень резкими. Наталья замечает, как я временами мучаюсь от боли и спрашивает меня:
— Что вам мешает идти: колени, дыхательная система или сердце?
Я задумываюсь, начинаю чувствовать своё тело и понимаю, что у меня во всех трёх системах есть неприятные ощущения, но если их ранжировать, то на первом месте будет дыхание, затем колени и на последнем — сердце.
— Да, и дыхание, и колени, — отвечаю я. — В июне была на Урале, 25 километров прошла в один день, и всё нормально. Да, у меня не всё хорошо с левым коленом, но я купила наколенник, и он хорошо так помогает при длительных нагрузках, но тут и он не справляется. И я теперь не пойму, какое колено у меня сильнее болит; правое или левое. И вообще нужно бы уже завязать ходить в горы, возраст и болячки, но какая-то сила меня продолжает толкать на то, чтобы выбрать очередной маршрут и нажать «записаться», потом в предвкушении ждать поездки, и проклинать себя вновь «ну что ж мне не сиделось дома».
— да вы ездите, просто маршруты более щадящие. У меня на базе есть наколенник, я могу вам его дать на время похода, — предлагает Наталья.
— Да, было бы хорошо, — соглашаюсь я про наколенник. – я подумала, что тут альплагерь, то есть ходим без рюкзаков, высота 2400, горняшка не грозит. Горная болезнь у меня начинается с высоты 3000 метров. Я раньше ходила под рюкзаком, теперь избегаю таких походов, где нужно нести тяжелый рюкзак, но теперь с учетом новых обстоятельств по здоровью нужно выбирать что-то уж совсем легкое.
Так постепенно Наталья располагает меня к себе. И я решаюсь ей рассказать о своих странностях:
— Я не знаю почему, но мне тяжело ходить в толпе: люди бегут, пыхтят, разговаривают, меня это всё отвлекает, я начинаю спотыкаться, волноваться, мне становится ещё хуже. Поэтому я отстаю, чтобы идти в своём ритме.
— Это правильно, нужно идти в своём ритме. Я наблюдаю за вами: вы не бежите, думаете, куда поставить ногу, отдыхаете, когда задыхаетесь. Многие люди бегут за другими, совсем не чувствуя себя, а это тоже чревато. Мы никуда не спешим. Идём как идётся, — вдохновляет меня Наталья.
— Я кажусь странной и отстранённой, но я не избегаю общения, мне нравится общаться. Но это первый раз у меня в походах, что тут столько курящих, а я не переношу табачный дым, — признаюсь я Наталье в своей особенности. — Если раньше, когда в сигареты клали натуральный табак, даже на «Беломорканал» у меня не было такой реакции, а сейчас же в сигаретах нет табака, там одна пропитанная разными химическими составами бумага. И вот у меня на эту химозу аллергия, я задыхаюсь от табачного дыма и стараюсь держаться подальше от тех, кто курит.
— Да, я понимаю. Мы же вчера сказали, чтобы говорили, что нужно отойти с сигаретой.
— Я говорила: ну отошёл Денис на три метра, стал с подветренной стороны, а дым — в мою сторону. Я за пятьдесят метров чувствую табачный дым, мне самой легче уйти и найти безопасное место.
И дальше наш разговор заходит о том, что сейчас химическая промышленность развивается как никогда, и уже хлеб — это не хлеб, конфеты — не конфеты: везде присутствуют улучшители вкуса, консерванты и прочее, забивающее вкусовые рецепторы, делающее продукты годными к потреблению до бесконечности, но абсолютно неживыми, не перевариваемым, вызывающим либо зависимость, либо аллергию.
Мы поднимаемся на плато, с которого открывается обзор на ледник Гумачи, на долину реки Адыр-су и наш альплагерь. Вид и масштаб впечатляют, но это ещё не конечная точка нашего маршрута. Мне дают отдохнуть буквально пять минут, и группа снова отправляется в путь. Дорога становится сложнее: камни, обрывы, крутые подъёмы. Я вновь догоняю группу, когда они отдыхают на поляне, с которой открывается прекрасный вид на ледник. Кажется, протяни руку — и ты дотронешься до вековых льдов. Я вглядываюсь в причудливые узоры льда: вон лицо строгого шамана, я мысленно называю его хранителем места. Вижу другие лица, делаю фото с намерением, чтобы эти лица были видны на фотографиях.
Снова в путь. Алексей предупреждает, что дальше тропа лежит по острому плавнику хребта, и тем, кто боится высоты, будет сложно по нему идти. Плавный подъём, и идти совсем не сложно, я уверена, что, пусть медленно, но дойду со всеми вместе. Но в какой-то момент внутри меня что-то начинает сопротивляться. Возможно, это страх, который я не чувствую, как страх, но он словно парализует мои ноги, которые отказываются идти. Я говорю Наталье, что хочу остановиться и дальше не идти. Наталья сначала уговаривает меня. Я поддаюсь на её уговоры, но тело сопротивляется. Я решаю не продолжать путь. Наталья идёт вперёд сообщить Алексею, что мы дальше не идём, а возвращаемся назад, на поляну.
Вернувшись на поляну, я переосмысливаю произошедшее. То ли холод и удручающий вид ледника и ущелья не позволяют мне идти дальше, то ли какие-то подсознательные страхи. Но факт есть факт: я не смогла дойти со всеми вместе. Вскоре вся группа спускается на поляну. Инструкторы организуют перекус: кабачковая икра, плавленый сыр, хлеб, слива, сало. Дежурные накрывают импровизированный стол, готовят бутерброды. Перекусив и отдохнув, группа начинает возвращение в лагерь. Спускаться, конечно, легче, но не мне с болью в коленях, и я снова отстаю от группы.
Как-то в походе по Ловозерским тундрам бывалые путешественники посоветовали брать с собой в походы, где предвидится холодная погода, мазь «Капсикам» и мазать ей ноги и спину, чтобы согреться. У меня не получилось купить «Капсикам», зато я купила «Лошадиную силу» с разогревающим эффектом. И вот, вернувшись в лагерь, я залезла в палатку, чтобы переодеться и намазаться «Лошадиной силой». Пахнет мазь знатно: гвоздикой и камфорой. Мазь реально согревает и помогает снять напряжение с мышц, но вот запах нравится не всем. Маша делает мне замечание насчёт сильного запаха, хотя перед тем, как мазаться, я предупредила своих соседок и даже предложила им воспользоваться мазью, но получила отказ.
— Не могли бы вы мазаться на улице этой мазью? — говорит Маша.
Я бы, конечно, могла, будь это, например, руки или шея, но я мажу ноги от ступней до паха, и светить на весь лагерь своими ногами мне не хочется. Да и после процедуры я всё равно залезла бы в палатку, чтобы отдохнуть, и там бы навоняла мазью. Аня спокойно воспринимает необходимость мириться с запахом. А Маше очень не нравится. Я прекрасно понимаю её: возможно, ей этот запах напоминает о работе и больных, от которых ей тут хотелось бы отвлечься.
Немного отдохнув и согревшись, я выхожу из палатки и застаю Аню и Машу, обсуждающих нововведения в сфере гинекологии, а именно, что сейчас аборт просто так не сделаешь: тебя пошлют к психологу, потом ещё куда-то… Понятно, «дело молодое» — у каждого, свои заботы и проблемы. Да, очень явно видно, что у Ани не всё хорошо с личной жизнью, и походы — это своего рода шанс что-то в ней изменить.
До ужина ещё много времени, и я иду прогуляться и осмотреть окрестности. Народ занят кто чем: кто отдыхает, кто таскает дрова, кто так же, как и я, прогуливается.
Большинство народа собрались на кухне в ожидании ужина, и тут Алексей мне предлагает продолжить вчерашний вечер знакомства и представиться:
-Елена, Нижегородская область, работаю бухгалтером. С клубом приключений хожу в походы с 2019 года, была в Хибинах, в Адыгее, на Урале – представляюсь я.
-а в горах где были – спрашивает Алексей
-максимальная высота на которой я была это 5400, но это было давно, и можно я не буду говорить где это было.
-да, это ваше право, - соглашается Алексей.
- а где, где ты была на такой высоте, – тут же переспрашивает Аня,- расскажи.
-это было давно и не правда, - отвечаю я, мне совершенно не хочется рассказывать о своих поездках к горе Кайлаш, дабы не вызвать у окружающих неоднозначного отношения к себе и лишних вопросов на которые мне совершенно не хочется отвечать.
После ужина, в 19 часов, я снова ухожу в палатку отдыхать. На улице становится темно и сыро. Народ ещё не особо сплотился, нет задушевных бесед и игр, да и день мне дался тяжело.
Второй трекинговый день. Я просыпаюсь от того, что Аня будит меня:
— Вставайте, а то опоздаете на завтрак.
— Ок, через десять минут буду.
Во время завтрака Алексей сообщает нам о планах на день: сегодня у нас поход в сторону ледника Джаловчат.
— Сегодня, если вы почувствуете себя не совсем хорошо, вы можете сойти с маршрута, и у вас будет три варианта. Первый: когда мы уйдём ещё не очень далеко, вы можете вернуться в лагерь самостоятельно. Второй — вернуться с Натальей. И третий — дойти до конечной точки нашего маршрута вместе со всеми. Хорошая новость на сегодня: в 19 часов будет душ.
Народ бодро собирается, и в назначенное время мы выходим из лагеря. Вначале наш путь лежит по накатанной грунтовке мимо альпбазы «Джайлык». Затем мы останавливаемся возле большого камня, лежащего прямо около дороги. Камень в виде равнобедренного треугольника привлекает внимание тем, что на нём можно сделать колоритные фото, но не у каждого получается залезть на него. Я даже не пытаюсь это сделать: во-первых, я равнодушна к красивым «фоточкам», а во-вторых, мне просто лень лезть на камень и кого-то просить меня сфоткать.
Пройдя ещё немного, доходим до кладбища альпинистов. Постояв возле кладбища, почтив память тех, для кого горы были больше чем объект ландшафта, идём дальше. Дойдя до базы МЧС, Алексей сказал, что сейчас у спасателей пересменка, и мы не будем здесь отмечаться, но если кто хочет воспользоваться туалетом, то может это сделать. Образовалась очередь из желающих посетить этот объект.
Дальше тропа начинает идти на подъём, и я снова значительно отстаю от группы. Но настроена я решительно: хотелось бы пройти с группой весь маршрут. От дома до работы я хожу со скоростью один километр за 12 минут, но тут нужно учитывать, что мы всё время поднимаемся вверх, путь наш лежит по камням и тут высокогорье, а значит, организм испытывает кислородное голодание.
— Пройдём сколько сможем, — утешает меня Наталья. — Я так понимаю, едой тебя не заманить?
— Точно нет, если это не осетрина, конечно, — отвечаю я.
— Да, ради осетрины можно поднапрячься.
— Смотря какое состояние, а то и осетриной не простимулировать.
И тут наш разговор переходит на гастрономические и бытовые темы: кто какую рыбу любит и что из неё готовит. Обмен мнениями, советами и рецептами – женщины они везде женщины, даже в горах.
В начале подъёма от базы МЧС тропа идёт по лесу. Постепенно высокие деревья сменяются мелколесьем, в котором пасутся коровы. После мелколесья выходим на курумник. Тут отдыхаем, и Алексей показывает дальнейший наш маршрут: нужно перейти каменную реку, под которой журчит настоящая вода, затем подняться на гребень и, пройдя по хребту до определённой точки, повернуть направо, спуститься вниз, и там нас ждёт заслуженный перекус. А после перекуса группа пойдёт смотреть ледник и озеро.
Я ещё полна сил и уверенности пройти с группой весь маршрут и выдвигаюсь в путь со всеми вместе. Пыхчу, стараюсь, иду уверенно, поднимаюсь на гребень и, пройдя по нему метров триста, история предыдущего дня повторяется. Снова я начинаю задыхаться, и ноги отказываются идти. Я сажусь передохнуть в надежде, что, отдохнув и набравшись сил, я пойду дальше. Но нет. Наталья пытается меня уговорить собраться и идти дальше, и я головой хотела бы это сделать, но у тела свои планы.
Пока я отдыхаю и наблюдаю, как группа постепенно доходит до точки назначения, Алексей выдвигается по направлению в наше сторону и, бегом преодолевая долину, выходит на хребет. Наталья идёт к нему навстречу. Встретившись, они о чём-то переговариваются, и Наталья, вернувшись, предлагает мне вернуться назад. Я соглашаюсь, и мы идём назад. Дойдя до каменной реки, снова отдыхаем. Я сижу, любуюсь окрестностями. Мое воображение в окружающем пейзаже видит много чего: вон танцующий Шива Натараджи, а тут — викинг. На противоположной стороне, в ущелье Куллумкол, я вижу острые зубцы гор, которые мне напоминают загадочную Нарнию. Лес на противоположной стороне гор похож на изображение лёгких. Я сообщаю о своих наблюдениях Наталье и вовлекаю её в свою игру — «придумай ассоциацию к тому, что видишь». Мы продолжаем делиться своими ассоциациями увиденного.
Солнце сменяется тучками, и даже временами с неба падает по несколько капель: я, то надеваю дождевик, то снова его снимаю. Но всё равно уходить не хочется. Вид гор прекрасен. Состояние умиротворения и творческого вдохновения.
Спускаемся вниз, временами останавливаясь на отдых. Уже внизу, на грунтовой дороге, нас догоняет группа. Алексей идёт впереди; догнав нас, он отдаёт нам нашу долю пайка: хлеб, сыр, паштет. Какой же вкусный бутерброд! Голод, усталость и свежий воздух — лучшая вкусовая добавка. Меня догоняет Ирина, и дальше мы идём вместе с ней.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает меня Ирина.
— Сейчас нормально! А там, на гребне, мне стало нехорошо, и поэтому я вернулась.
— Да, тяжёлый сегодня маршрут, мне тоже временами хотелось вернуться назад, — утешает меня Ирина.
— Дошли до озера? — спрашиваю я.
— Да, дошли, только озера там нет, а просто безжизненная серая котловина — ничего интересного, так что вы ничего не потеряли, не дойдя с группой до конечной точки.
— Зато я вдоволь налюбовалась горами, — сама себя утешаю я.
Вернувшись, народ постепенно собирается на «кухне» и делится впечатлениями о пройденном маршруте.
— Сколько нужно колоть иммуноглобулин? — неожиданно задает вопрос Аня, адресуя его Маше-реаниматологу. Маша немного теряется. Оно и понятно: она же не акушер-гинеколог или репродуктолог, это не её сфера.
— У тебя отрицательный резус-фактор? — задаю я уточняющий вопрос.
— Да, — отвечает Аня.
— Я могу сказать, — вмешивается в разговор другая Маша, учитель английского языка. — У меня тоже отрицательный резус-фактор, а у мужа положительный. Но дочка взяла мою кровь, и я прекрасно выносила беременность, и мне ничего не кололи. Всё зависит от того, какая кровь у мужа и какую кровь унаследует ребёнок. А так, если есть резус-конфликт, то иммуноглобулин колют на 28–30-й неделе беременности, — даёт полный ответ Мария.
Аня сильно обеспокоена, что годы идут, а ни семьи, ни детей у неё пока нет. И есть ещё отягощающий фактор в виде отрицательного резус-фактора.
До ужина ещё долго, и народ, чтобы скоротать время, начинает играть в игру «Угадай кто». Мне объясняют правила. Я понимаю, что это для меня интересно и несложно, и соглашаюсь поиграть. Желающих набралось восемь человек. На небольших листочках с клейкой лентой каждый пишет название какого-либо известного персонажа (политика, героя книги или фильма). Я пишу «Остап Бендер». Написав, нужно приклеить листочек соседу на лоб. Мой листочек отправляется на лоб Ани. Игра началась: нужно через наводящие вопросы другим членам игры понять, кто написан на твоём листочке. У кого-то получается быстро угадать, и тогда человек выходит из игры. Я на каждый свой вопрос получаю отрицательный ответ, а это значит, что следующий вопрос я могу задать, только когда до меня дойдёт очередь. Другие, кто умело задаёт вопросы и получает положительные ответы, за один заход могут больше узнать о своём герое и быстрее приблизиться к победе. В конце игры остаёмся мы втроём: Виталик, на лбу которого написано «Жириновский», я (как оказалось потом, мне загадали «Шрека») и Аня с надписью: «Остап Бендер». Сначала выбывает «Жириновский», затем «Остап», и потом я, когда мне уже дают подсказки о моём герое. И в игре я тоже оказалась последней. Но мне не обидно. У меня не особо развит дух соревновательности и стремления к победе любой ценой.
Пока мы играли, дежурные приготовили ужин.
— Завтра мы идём к «живому озеру», поэтому положите с собой в радиальный рюкзак купальники, — сообщает нам за ужином Алексей.
Я как послушный турист кладу купальник в рюкзак, хотя при этом размышляю о том, смогу ли я дойти или не смогу, и что там, на высоте, холодно и вода, скорее всего, холодная, и будет ли возможность переодеться, а затем высохнуть и высушить купальник.
После ужина, в 19 часов, я побежала на обещанный душ. Придя первой и быстро раздевшись, я встала под струи тёплой воды. Приятно смыть с себя усталость и килограммы налипшего за два дня пота. Голову не мою, поэтому быстро заканчиваю процедуру и иду одеваться. Пока я, как капуста, возвращаю на себя снятые вещи, подтягиваются другие женщины из нашей группы.
Сегодня относительно тепло и сухо. Костёр горит ярко, собирая вокруг себя людей. И я после душа иду к костру погреться. Вскоре приходит Маша-реаниматолог и, давая свой смартфон Любе, просит её снять то, как она сушит волосы над костром, и комментирует процесс:
— Если вы хотите знать, как поддерживать гигиену волос в походе, то я вам расскажу. Итак: мы моем волосы вот таким специальным шампунем, потом вытираем их специальным походным полотенцем и сушим над костром… — рилс снят.
Небо сегодня звёздное, и луна движется к полнолунию. Народ достаёт фототехнику, чтобы запечатлеть открывшуюся красоту. Луна и звёздное небо в горах — это отдельная картина, которой можно любоваться бесконечно. Насмотревшись на ночное небо, которое уже начало заволакивать тучами, я иду спать в надежде, что ночь будет сухая. Погода в горах меняется очень стремительно.
Я укладываюсь в палатке и примерно через час приходит Аня. Её что-то волнует, и она спрашивает меня:
— Спите?
— Нет, — отвечаю я.
— Вы после похода сразу домой едете?
— Да, потому что отпуск короткий и нужно на работу. А ты?
— Я ещё хочу в Пятигорск съездить, пока есть возможность.
— Ну и прекрасно. Если позволяет отпуск, почему бы не совместить.
— Да. А то, когда я ещё сюда попаду? У меня отпуск с последующим увольнением, я возвращаюсь в Питер.
— А как ты в Красноярск попала?
— По большой любви. Никогда ради любви не меняйте место жительства, не повторяйте моих ошибок, — напутствует меня Аня. Видимо, не «сладкой» её любовь оказалась. — Мы познакомились в походе по Ергакам. Он работал там помощником инструктора. Вспыхнули чувства. Ему — сорок, мне — двадцать девять. У него престарелые родственники, которые требуют ухода, и он не мог переехать ко мне в Петербург. Поехала к нему я. Люди говорили мне: «Ему сорок. У него всё хорошо с головой и психикой, почему он не был женат? Подумай об этом». Но я не хотела слышать. Он говорил: «Роди мне ребенка». А я говорила, «что, чтобы родить ребёнка, я должна быть уверена в наших отношениях.» Сначала мы жили вместе. Потом я сняла квартиру. Но, чтобы оплачивать жильё и жить, мне не хватает заработка, и я решила вернуться в Питер. У меня в Питере мама, ей семьдесят, но она еще работает, и женатый брат, живущий отдельно. Близкие люди. А в Красноярске я одна.
Я просто слушаю, и мне становится многое понятно. Проговорив о наболевшем, Аня немного успокаивается и укладывается спать. Ближе к одиннадцати ночи в палатку приходит Маша.
Примерно в полночь начался дождь с громом и молниями. Периодически просыпаясь, я слышала, как дождь, хоть и мелкий, но продолжает идти почти до утра.
Сегодня уже четвёртый день нашего пребывания. Постепенно привыкаю к распорядку дня и бытовым условиям. Завтрак в 7:00, выход группы на маршрут в 8:00 — всё стабильно.
— Я посоветовалась с Алексеем, — говорит мне Наталья. — Сегодня сложный маршрут, поэтому идём сколько сможем, не гонимся за группой.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Вначале путь идёт по грунтовой дороге, в сторону лагеря «Джайлык», затем мы поворачиваем направо и идём по лесу. По пути попадаются грибы и брусника. Из леса тропинка выводит нас на бескрайний простор каменной реки. И эту реку нужно перейти. Ходить по таким камням требует внимательности, сноровки и умения хорошо балансировать. Уже здесь меня посещают мысли вернуться назад, потому как моим коленям тяжело даётся скаканье по камням. Но наконец мы дошли до мостика и, перейдя его, вышли на вполне себе приятную, мягкую тропу с плавным подъёмом.
Мы сегодня идём по тому ущелью, на которое я смотрела вчера с противоположных гор и видела Нарнию. Сегодня те зубцы тоже видны, но с другого ракурса они выглядят немного по-другому, хотя и кажутся всё такими же величественными и загадочными, будто охраняют вход в иную реальность.
По пути нас встречают заросли малины и можжевельника. Мы с Натальей периодически останавливаемся, чтобы поесть малины, а иногда срываем и ягоды можжевельника.
— Благодарю тебя за твой темп ходьбы, — подбадривает меня Наталья. — Я очень люблю малину, а у нас в Краснодаре она стоит 1000 рублей за килограмм, это очень дорого, а тут я её успеваю наестся малины.
Если честно, я не знаю, как реагировать на такую благодарность и комплимент, и просто улыбаюсь в ответ. Но беру на заметку и уже сама останавливаюсь возле малины, чтобы поесть самой и дать возможность поесть Наталье.
И вот мы доходим до горного ручья, который нужно перейти, но меня пугает не это — меня пугает курумник, которая начинается сразу же за этим ручьём. Я понимаю, что далеко я по этой реке не уйду и не хочу подвергать опасности ни себя, ни группу. Поэтому сообщаю Наталье и Алексею, что дальше не пойду. Мы с Натальей возвращаемся назад.
Пройдя с Натальей немного назад, я прошу у неё разрешения остановиться возле большого валуна и просто побыть тут. Мне очень понравилось место, и я хочу насладиться окружающими видами.
Спустившись ещё ниже, я прошу у Натальи еще немного отдохнуть, и мы садимся друг напротив друга. Наталья начинает рассказывать историю своей семьи. А в ней, в истории, много чего интересного, связанного с мировыми событиями и историей геноцида евреев. Я внимательно слушаю, и не столько как просто человек, а скорее, как расстановщик, внимая каждому слову и видя за всем этим не только человеческие судьбы, но и движение поля. Это нас как-то сближает.
Наталья, уступая моим просьбам, отходит максимально далеко, когда хочет покурить. Однако временами сквозь запах табака я отчетливо улавливаю спиртное. Я гоню от себя подозрения — показалось, мало ли, тем более что внешне она совершенно трезва. Но меня настораживают её разговоры об алкоголе, хотя я и не подаю вида.
— У меня есть знакомые, — как ни в чем не бывало рассказывает Наталья. — В пандемию они спасались от вируса так: приходя с улицы, накатывали по тридцать граммов водки. Ею же протирали руки и лицо. Сначала полоскали горло, а потом проглатывали. Дезинфекция, так сказать. У них в прихожей даже шкафчик специальный был: водка, рюмка, санитайзер. Пришел с улицы — сразу обработался.
Я молча слушаю, мне совсем не хочется дискутировать на тему алкоголя и вирусов.
— Как-то у нас в Краснодаре завернули холода, и мне свекровь звонит и спрашивает: «Как ты встречаешь мужа?». «А что не так?» — говорю. «Сейчас на улице холодно, муж устал, замёрз, нужно его встретить стопочкой и сальцем», — даёт мне инструкцию свекровь, — продолжает свой рассказ Наталья.
Из этого рассказа я многое узнаю: что Наталья и Алексей состоят в гражданском браке, что у них позитивное отношение к алкоголю — всё это подтверждает мои наблюдения. Хотя я ещё и сомневаюсь в употреблении алкоголя в походе.
— Я десять лет проработала в правительстве Москвы на руководящей должности. Но начались проблемы по здоровью, и я решила уйти. Слишком много ответственности: я даже в душ ходила с телефоном, боясь пропустить важный звонок или сообщение. К тому же холодный московский климат меня стал напрягать, и я решила переехать туда, где потеплее, — в Краснодар. Просидела дома год, стало скучно. Я бегала, участвовала в марафонах. За участие в марафонах ты платишь деньги сам. Раз сходила в горы, мне понравилось, а почему бы не сделать так, чтобы за ту же работу ногами платили мне, а не я. И я решила стать инструктором горных походов, — рассказывает мне Наталья о себе.
Как я её понимаю! Хотя работа горного гида не менее ответственная: ты ведёшь людей в экстремальных условиях. Группу видишь впервые, не знаешь ни их физических, ни психических возможностей. В горах, отрезанных от цивилизации, случиться может что угодно с каждым. Но если что-то всё же случится, с тебя спросят полной мерой.
Но если случится беда, с тебя спросят полной мерой. «Кто-то обязательно должен быть наказан, иначе нельзя, даже если человек невиновен», — говорит Алексей. Такова система. (Для справки: Алексей знает это не понаслышке. Во время восхождения на Эльбрус в его группе пропал человек. Несмотря на отсутствие вины, он был привлечен к уголовной ответственности за «некачественное оказание услуг»).
За разговорами, поеданием малины и любованием красотами мы незаметно вышли к каменной реке и заблудились на ней. Немного поплутав, всё же вышли в лес. Далее путь уже знакомый и лёгкий. Мы вернулись в лагерь ровно в 14:00. И я предположила, что остальная группа вернётся ближе к 16:00. Что, в общем-то, так и произошло.
Я переодеваюсь, растираюсь «Лошадиной силой» и пытаюсь поспать, но безуспешно. Выбираюсь из палатки и иду на кухню. Наталья занимается переборкой зелени и подготовкой продуктов к ужину. Предлагаю свою помощь. Наталья соглашается и доверяет мне чистку и подготовку овощей.
После возвращения с маршрута, на кухню приходит Аня и сразу же благодарит меня за помощь, и тут я узнаю, что Аня и Маша сегодня дежурные. Тогда я подумала, что мы дежурим всей палаткой, но оказывается, что третьим дежурным сегодня является Сергей из Воронежа.
— Мы решили, что в каждой группе дежурных должен быть мужчина, чтобы котелки мыть, воду носить, — поясняет мне ситуацию Наталья. — А ты завтра отдежуришь.
Видно, что Аня сильно устала, и ей моя помощь очень кстати. Аня пытается вникнуть в премудрости кухни, а Маша при этом спокойно отсыпается в палатке. Мне нетрудно: я помогаю приготовить ужин и сдаю пост помощника, когда дело доходит до момента раскладки ужина по тарелкам.
Во время ужина, когда вся группа в сборе, Алексей делает объявление на следующий день:
— Завтра мы идём к подножью Уллу-тау. Вам задание на вечер: подумать о своём самом заветном желании. Может, это желание у вас появилось ещё в детстве, но оно должно быть истинно вашим. Взять какой-то принадлежащий вам предмет и подержать его, думая о желании. Завтра мы пойдём на поляну желаний. Завтра я вам расскажу подробно, как и что нужно делать, пока подумайте о вашем желании и приготовьте вещь, которую вы там оставите.
Я задумалась о своих желаниях. Знаете, и в 53 у человека ещё есть желания, и их много. Какое выбрать? А не загадать ли мне желание «уметь исполнять желания»? — как в том анекдоте. Было бы очень хорошо, потому что желания постоянно меняются, и то, что было актуально год или два назад, сегодня кажется глупостью. Но и 53 — уже не тот возраст, когда хочется много материального: материальное так или иначе есть, а вот здоровья с каждым годом становится меньше. А какие уж желания могут занимать ум, если здоровье подводит? Желания — это то, что нас держит в этом мире, поэтому так много людьми создано мест, которые якобы исполняют желания. И действительно: кто исполняет желания? Груда камней? Картина с изображением, называемая «иконой»? … Или вера людей, создающая определённое поле вокруг объектов, которое и исполняет желание?
После ужина народ собирается у костра. Аня задаёт вопросы:
— Можно ли в походе встретить свою «половину» и создать отношения?
— Я, когда была в походе по «Ловозерским тундрам», как раз встречала такую пару. Они через год приехали отметить годовщину знакомства в этом же походе, — отвечаю я.
— А поддерживали вы знакомства и отношения уже после похода? — продолжает задавать вопросы Аня.
— Да, я поддерживала отношения. Но нужно, чтобы обоим общающимся сторонам было о чём общаться, то есть это процесс обоюдный: каждому должно быть интересно с другим, и он готов поддерживать отношения. У меня было: с кем-то общались подолгу и на разные темы, с кем-то немного переписывались. А то бывает так, что человек вроде хочет общения, но так, чтобы его не беспокоили.
Затем Анна переводит разговор на тему, кто под каким знаком зодиака родился, но народ снова не поддерживает эту тему. А вот тема поездок и путешествий заходит. И тут собеседником Ани становится Денис. Разговоры плавно переходят в игры. Сегодня снова играют в «угадайку», но я не участвую, просто наблюдаю.
Утро проходит по привычному сценарию. Я снова помогаю на кухне нарезать бутерброды. Во время завтрака Алексей даёт нам подробную инструкцию, как и что нужно делать сегодня, чтобы желание обязательно исполнилось:
— Несём заготовленную вещь в руке, думая о своём желании, доходим до лабиринта, проходим по лабиринту, продолжая думать о своём сокровенном желании. Потом подходим к дереву, прося у него помощи в исполнении желания. Проходим дальше — видим две пирамиды из камней, большую и малую. К большой подходят мужчины и оставляют принесённую с собой вещь. К малой подходят женщины и тоже оставляют то, что принесли с собой. Далее из кучи нужно взять небольшой камень и, продолжая думать о желании, идём в долину «исполнения желаний», и уже там камень нужно положить рядом с пирамидками из камней.
Народ переспрашивает, уточняя порядок действий. Кто-то уже успел забыть, не сумев запомнить. Речь Алексея сопровождается шутками на предмет размера камней и ценности жертвенных вещей.
Пока группа собирается к старту, Наталья начала рассказывать о том, как её тело травмировалось там, где, казалось бы, невозможно травмироваться.
— Сын был ещё маленьким, и мне захотелось его подбросить в воздух. Подбросить я подбросила, а вот поймать смогла с трудом — заклинило шею. В травмпункте мне поправили шею, но боль была такая, что слёзы брызнули из глаз. Потом был перелом нескольких рёбер, перелом ступни.
Я слушаю и ужасаюсь. Переломы не бывают просто так, ломается то, где накоплено много напряжения. И этот рассказ Натальи даёт мне развёрнутую картину о ней и о причине её пристрастия к курению и алкоголю.
— Каких поэтов вы больше любите Есенина или Маяковского? — спрашивает Виталий, обращаясь к нам с Натальей. –я хочу почитать вам стихи, пока мы ждем сбора группы.
— Я — Есенина, — отвечаю я.
— Хотите, я почитаю вам стихи?
— Конечно, хотим, — поддерживает Наталья. — У вас там вчера вечером, кажется, творческий вечер был.
— Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет! Пусть струится над твоей избушкой тот вечерний несказанный свет. — начинает читать Виталий.
Я внимательно слушаю и местами отмечаю, что некоторые слова Виталий путает, заменяя их похожими по смыслу, но не говорю об этом. Всё равно Виталий молодец! Молодец, что помнит наизусть, молодец, что читает на публику. Да и просто молодец. Наконец все собрались, и мы выходим в путь.
Вначале идём по уже знакомому маршруту, по которому мы шли в понедельник, но, дойдя до моста, мы не переходим на правый берег, а идём дальше. Проходим пограничный пост и идём дальше. Снова встречаем пасущихся животных: лошадей и коров. Аня, шедшая впереди, видя телёнка, остановилась в ожидании нас с Натальей:
— Я его боюсь, — говорит Аня о причине своей остановки.
И уже втроём мы проходим мимо телёнка, для которого наша троица просто объект для изучения.
Вот лабиринт, по которому уже прошла большая часть группы, а теперь иду и я. Лабиринт самый простой, кольцеобразный. Народ, дойдя до центра лабиринта, не выходит в обратном направлении, а, перепрыгивая через разграничительные камни, спешит к дереву, а затем к пирамидам. Всё происходит очень быстро. Я понимаю, что в таком ритме сложно соблюсти весь ритуал так, как он должен быть произведён. Но что есть. И дальше все помчались в сторону долины «исполнения желаний». Тропа начинает подниматься вверх. На пути встречается курумник, хорошо, что он не такой большой, как вчера. Переходим ручей, я набираю запас воды. Вот, наконец, долина желаний, и на ней множество сложенных туриков.
— Смотри, сколько людей приходили сюда и приносили свои желания, — говорит Наталья, как бы подтверждая мне то, что, если бы это не работало, народ сюда бы не шёл.
Оставляем свои камешки с желаниями. Я обращаюсь к духам, рассказывая им о своих мечтах. Идём дальше. Становится холоднее. Виды на ледник Гумачи с этой стороны прекрасны. Мы уже видели его в понедельник с другого ракурса, так сказать, анфас, а сегодня смотрим в профиль.
— Интересно, почему Уллу-Тау называют «мать-гору»? — размышляет Наталья.
— Если на неё смотреть вот так и немного абстрагироваться, — начинаю я говорить и обрисовывать силуэт горы руками, так как его вижу я, — то вот это живот беременной женщины, это грудь, это голова. Возможно, те, кто дал такое название, тоже видели что-то подобное. А возможно, чувствовали что-то тонкое, связанное с материнскими энергиями.
— Ой, да, и правда похоже. Как у тебя воображение интересно работает, — делает мне комплимент Наталья.
Мы доходим до места, где тропа начинает резко подниматься вверх, и там, вверху, виден курумник. Наталья останавливает меня, говоря, что там будет сложно, и предлагает пойти назад. Я соглашаюсь.
— Нужно поддерживать суставы: в горах нагрузка на них колоссальная. Я сама, когда начала ходить в горы, почувствовала, как важно здесь здоровье суставов. Я пью хондроитин, стараюсь есть больше холодца, куриную кожу и прочие продукты, где содержится коллаген, — даёт мне советы Наталья.
— Я тоже пью коллаген, правда, делаю месяц перерыва.
— У моей мамы уже возрастные изменения в суставах, и даже предлагали операцию, но у неё получается поддерживать суставы движением, питанием и хондропротекторами. Операция — не выход.
— Да, — соглашаюсь я, — чем меньше оперативных вмешательств в организм, тем лучше. Это врачи говорят, что нет отрицательных последствий для организма после оперативных вмешательств, но они реально есть, и лишних органов у нас нет. Мне два года назад сделали холецистэктомию, и я чувствую, как начали болеть суставы, и вообще всё здоровье посыпалось. Правильно китайцы говорят, что этот маленький мешочек рядом с печенью (желчный пузырь) много на что влияет. Перед тем как я попала на операционный стол, у меня было столько стрессовых ситуаций: мне сначала пришлось уйти с одной работы, затем я три недели проработала на другой, потом чуть было не устроилась на третью, в итоге нашла работу, но мои служебные обязанности мне были непонятны, и я из-за этого испытывала много страхов. — понесло меня на откровения.
Но Наталью, как мне показалось, мои откровения отпугнули, и дальше она шла далеко впереди меня и больше не разговаривала со мной. А мне как будто дали карт-бланш: я больше останавливалась, снимала видео с комментариями голосом происходящего, любовалась видами и, как будто оставшись наедине с собой и духами природы, почувствовала некую свободу. Пару раз даже доставала варган, чтобы озвучить пространство.
Мы дошли до лабиринта. Наталья стала выкладывать из камней надпись «Уллу-тау», а я в спокойной обстановке прошла лабиринт, сняла видео и фото места, помедитировала, поиграла на варгане. Проведя в этом месте примерно минут сорок, мы продолжили наш путь в лагерь. Вернулись мы в лагерь традиционно в 14:00. Тогда как основная часть группы постепенно собралась ближе к шестнадцати часам.
Над рекой и лагерем стал подниматься туман. Стало казаться, что ущелье кто-то заливает молоком. Очень интересное явление. Те, кто пришёл позднее, рассказывали, как они наблюдали это явление, будучи ещё на маршруте, хвастая тем что им удалось потрогать облака. Конечно, это метафора: уже все знают физику этого явления. Когда количество поднятых в воздух молекул воды начинает расти, и они соединяются между собой, начинается дождь, что мы и наблюдали в лагере.
Сегодня моё дежурство. Мы дежурим втроём: Маша, которая преподаватель английского, Василий — йога-тичер, и я. Я прихожу на кухню ближе к 16:00, прошу Наталью озвучить меню на ужин и выдать мне продукты, которые нужно помыть, почистить и порезать. Сегодня на ужин суп-харчо по-мегрельски. Я беру продукты и приступаю к работе. На кухне появляется Вася, и Денис напоминает ему о дежурстве. Вася предлагает свою помощь, я соглашаюсь, давая ему резать морковь соломкой. Но Вася совсем не знает, как это делать. И тогда я ему предлагаю сделку:
— Я всё порежу и сварю, а ты помоешь котелки, хорошо?
— Да, замечательно, — соглашается Василий.
Мне такой порядок тоже нравится. Не то чтобы я не любила мыть посуду, но вот мыть жирную посуду холодной водой, да ещё одетой в сто одёжек, у меня не вызывает восторга.
Сегодня четверг, и по плану после ужина можно помыться в душе. Но я не хочу: слишком холодно и влажно. Поужинав и помывшись в душе, народ собирается у костра. Сначала все сидят молча, и, чтобы разрядить обстановку, Виталик начинает читать стихи Асадова. А после того как стих заканчивается, начинает петь Маша, та, которая реаниматолог. У Маши красивый голос, и видно, что она занималась серьёзным вокалом. Песни в основном лирические и проникновенные. Если честно, я не поняла, что за репертуар исполняла Маша, потому что не разобрала ни одного слова. И так, сменяя друг друга: Виталик, читая стихи, а Маша, исполняя песни, — они организовали что-то похожее на концерт. Когда я окончательно замёрзла, и сверх лирический настрой концерта мне стал надоедать, я ушла спать в палатку.
Утро пятницы, я продолжаю дежурит. Мне повезло тем, что сегодня у нас легкий день, и завтрак переносится на 8:00, значит, начать приготовление пищи можно в 7:00, а это даёт час дополнительного сна. Я готовлю завтрак, Маша протирает столы и нарезает бутерброды. А Василий знает, что его часть дежурства заключается в мытье котелков и принесении воды, и поедании остатков пищи.
В 9:00 группа стартует. И снова маршрут лежит вдоль реки Адыр-су в сторону горы Уллу-Тау. Переходим на противоположный берег по уже знакомому мостику и идём в сторону лагеря, но по противоположному берегу. На пути начинают встречаться ручейки разных размеров, которые нужно постоянно переходить. Алексей, проходивший все дни в шлёпанцах ЭВА, переходит эти ручейки вброд, смакуя момент перехода, демонстративно ополаскивая ноги и шлёпки в прохладной воде. Все остальные ищут места, либо где ручей сужается и его можно перепрыгнуть, либо переходят по камням, брошенным в воду. Тут бы очень сгодились сапоги, которые остались у меня возле палатки. Но никто не предупредил о том, что тут такой сырой ландшафт. Оно и понятно: «сытый голодного не разумеет». Минимальная экипировка Алексея не располагает к тому, чтобы примечать такие нюансы и предупреждать о них других людей. Доходим до места, откуда видно водопад, но, чтобы увидеть водопад во всей красе, нужно подняться вверх по довольно крутому склону. Алексей доводит до группы дальнейший план дня.
— Можете подняться к водопаду, фотографироваться, гулять, а затем спуститься и вернуться в лагерь: либо вернувшись назад, как мы шли, либо пройти вперёд до базы МЧС, перейти реку по большому мосту, пройти кладбище альпинистов и по уже знакомой дороге вернуться в лагерь. Каждый выбирает путь для себя. Мы с Натальей оставляем вас здесь и возвращаемся на базу. У нас куча бумажной работы, нам нужно её сделать. — А если пойти в сторону базы МЧС, там также нужно переходить ручьи и речушки? — спрашиваю я у Алексея.
— Нет, там нужно перейти только в одном месте, а дальше идти по ровному участку, — получаю я исчерпывающий ответ.
Естественно, я хочу пойти в сторону базы МЧС и посмотреть новые локации. Я вместе со всеми поднимаюсь на возвышенность ближе к водопаду Койавган. Часть группы поднимается ещё выше, к тому месту, где массы воды падают вниз по обрыву скалы. Немного посидев и полюбовавшись красотами, Ирина задаёт мне вопрос:
— У тебя какие планы? Ты куда хочешь пойти дальше?
— Я как все. Думаю, большинство пойдёт через базу МЧС, сейчас подожду, как народ соберётся, и пойду со всеми вместе.
— Я тоже хочу через базу МЧС, а чего всех ждать — пойдём вместе, — предлагает Ирина.
— Да, согласна, пойдём.
И мы уходим с Ириной, а группа продолжает ещё развлекаться возле водопада. Если бы у меня не болели так колени, и я не так сильно задыхалась при подъёме, я бы, наверное, тоже поисследовала эти окрестности.
Мы спустились вниз и пошли в сторону базы МЧС. Первое водное препятствие на нашем пути — это река от водопада Койавган. Мы долго не можем найти лучшее место для перехода, мечемся: то поднимаясь чуть выше, то спускаясь вниз. Наконец форсируем это водное препятствие. Но, как оказалось, это не единственная водная преграда на нашем пути. Мы спустились в лес. Начинает моросить дождь. Пришлось доставать накидки. Дождь то накрапывает сильнее, то перестаёт идти совсем, причем такая смена происходит каждые 3-5 минут. Я несколько раз то надеваю дождевик, то снимаю, а потом, поняв, что это мне уже поднадоело, остаюсь в дождевике.
Форсируя очередную водную преграду и не рассчитав траекторию движения, я правым кроссовкой задеваю воду и промокаю. Идти в таком виде не очень приятно, но что делать?
По пути мы делимся впечатлениями о походе по ущелью Адыр-Су, что понравилось, что не понравилось. Ирина рассказывает мне о своей поездке на остров Сахалин. Хотела бы я побывать на Сахалине? — Конечно, да! Получится ли? — Не знаю.
Мы возвращаемся в лагерь одними из первых.
Вся группа отдежурила, но ещё сегодняшний ужин и завтрашний завтрак нужно кому-то готовить. Я вижу, как Наталья и Алексей суетятся на кухне, и предлагаю свою помощь. Но Наталья жёстко отказывается. Я обдумываю, чем бы мне заняться, и иду в палатку. В палатке Маша читает книгу, и Аня тоже пытается то ли читать что-то в смартфоне, то ли собраться с мыслями. Предлагаю им прогуляться, уже заранее зная, что, Маша откажется, а Аня согласится. Аня просит её немного подождать, и мы идём гулять, конечно, разговаривая о разном.
— И всё же, сколько вам лет? — спрашивает Аня, помня о том, что я ей не ответила на этот вопрос при знакомстве в автобусе.
— Пятьдесят три, — отвечаю я.
- вы выглядите значительно моложе.
- благодарю за комплимент – отвечаю я.
— Да, этот поход для меня оказался тяжеловат. Буквально в июне я была на Урале, и там в один день прошла 25 километров. Конечно, я устала, но тем не менее прошла. Здесь расстояния значительно меньше, но мне очень тяжело, нужно выбирать уже что-то полегче для походов.
— А может, физухой заняться? — предлагает Ана. — Наверняка где вы живёте есть фитнес-центры.
— Да, есть, но мне неудобно туда добираться: пешком очень далеко, а муж возить меня не будет. В бассейн нужна медицинская справка, а я не люблю ходить по медучреждениям, и покупать справки у меня тоже нет возможности, нет знакомых, кто мог бы мне организовать эту справку.
— Так, может, выучиться вождению автомобиля? — предлагает возможные варианты решения проблемы Аня.
— Нет, я не хочу, я боюсь садиться за руль. Я ужасно невнимательная, и ещё я боюсь, что что-то сломается в дороге, и я не смогу починить, — продолжаю оправдываться я, понимая, что если есть желание, найдутся и способы его реализации, а если желания нет, то найдётся куча препятствий и отговорок, чтобы что-то не делать. И реально мне не особо хочется ходить куда-то. Пусть совсем немного и не каждый день, но всё же я стараюсь поддерживать физическую форму в домашних условиях, занимаясь зарядкой и ходя на прогулки по пересеченной местности.
Гуляя, мы добрели до заброшенных зданий, огляделись и решили возвращаться назад.
— Лишний вес тоже мешает скорости передвижения, и чего я только не делал за жизнь, чтобы быть стройной... Но в аюрведе есть понятие «доша» — это тип психофизических характеристик человека, которые влияют на все сферы. И если твоя доша — капха, что означает «земля», то твой организм усваивает поступающую в него пищу на 90 процентов. Но если ты — пита, что означает «огонь», — подвижный, нервный тип, то пища у тебя будет усваиваться процентов на 30. А это значит, что пита будет есть в три раза больше и не поправляться по сравнению с капхой. — зачем-то мне захотелось провести краткую лекцию по дошам для Ани.
Разговор плавно переходит на тему, близкую Ане, а именно — про отношения. Она что-то говорит про Серёжу из Воронежа.
— Я бы ни за что не стала с ним близко общаться, — озвучиваю я своё мнение о Серёже. — Мрачный он какой-то, тяжёлый.
— Почему мужчины сейчас стали такими, не хотят создавать семьи? — задаёт вопрос Аня.
— Ну, этот процесс начался не вчера, и у него много причин, — пытаюсь я в двух словах объяснить причинно-следственные связи того, что сейчас стало такой глобальной проблемой. — Какие у твоих родителей были отношения? — Я была ещё маленькой, когда родители развелись, с отцом почти не общалась. Он выбрал вместо семьи алкоголь и уже без нас совсем спился.
— Вот видишь: и у тебя в детстве практически не было перед глазами модели мужско-женских отношений. В одно время, когда большая часть детей, воспитанных в детских домах, создавали свои семьи, они не понимали, как это — жить вместе, растить детей, потому что в детстве у них не было примера старших, как это можно делать.
— Но, наверное, лучше вырасти в детском доме, чем в семье с пьющими родителями, — возражает Аня.
— Да, возможно. Но всё неоднозначно, и у всего есть две стороны: светлая и тёмная. И причинно-следственные связи люди ещё не до конца научились видеть и просчитывать. И это касается любой сферы жизни.
Возвращаемся в лагерь. В 16:00 назначен общий сбор, на котором будет подведение итогов. Собрались почти все, кроме Василия, которого мы наблюдаем идущего по ту сторону реки, возле водопада Койавган. Вася ходит быстро, и пока мы шутили и готовились к подведению итогов, Вася успел вернутся в лагерь.
Я сижу с краю стола, и если на стол спроецировать циферблат, то моё место будет на цифре «1». Поэтому опрос об впечатлениях от похода начинается с меня.
— Мне всё понравилось, всё прекрасно, всех благодарю, — скороговоркой делюсь я своим мнением. И мои слова отчасти правдивы, потому что ну какие могут быть претензии к тому, что было холодно и шёл дождь, к тому, что вся группа ходит быстро, а я — медленно, и при этом мои больные колени мне не позволили дойти ни до одной конечной точки? Что в питании мне нравилось далеко не все, но я понимаю: всевозможные варианты вкусовых предпочтений в автономном походе невозможно предусмотреть. Но мне было уделено максимум внимания и поддержки, буквально у меня был почти индивидуальный тур. Да, мне не нравились курящие инструкторы и участники группы. Мне не нравилось, что ужин так поздно, мне не нравилось, что душ не в 16:00, а в 19:00, но всё это такие мелочи, что на них точно не стоит акцентировать внимание.
Все посмеялись над моим стремительным ответом.
— Ну, если все так будут говорить быстро и что «всё понравилось», то мы быстро закончим наш опрос. Давайте по существу и конкретизируйте, что понравилось, а что хотелось бы улучшить, — констатирует Алексей и даёт слово следующему члену группы.
А дальше каждый в пространной речи говорил о своих впечатлениях: кто-то сказал, что ему было мало мяса, кому-то сегодняшняя прогулка не дала полноценной физической нагрузки и показалась лёгкой и неинтересной, кто-то предложил, что вместо посещения термальных источников, которые по плану должны быть завтра, было бы лучшим вариантом организовать баню на территории лагеря. Я слушала и думала о том, какие все разные, и что невозможно учесть все мнения и пожелания, и найдётся тот, кто будет чем-то недоволен. Что поделать, так устроен человек, так устроена жизнь.
Во время обсуждения впечатлений от похода, было много шуток на предмет туристической экипировки Алексея:
— Когда ты в один из дней вышел к нам в шортах и термокальсонах, мы подумали, что сегодня будет сложный день. А на следующий день гадали и боялись, что если ты выйдешь к нам в трекинговых ботинках или хотя бы кедах, то в этот день мы не выживем на маршруте. Но, слава богу, ты этого не сделал, и это означало для нас стабильность, — так большинство отметили особенность Алексея ходить по горным маршрутам в открытых шлёпках ЭВА на босу ногу.
— На Эльбрус ты тоже в шлёпках ходишь? — задает вопрос Маша, вспоминая, что в начале знакомства с группой Алексей упоминал, что водит группы на восхождение на Эльбрус. — По-разному, — усмехается Алексей.
Инструкторы тоже высказали своё мнение и пожелания:
— Самое главное, что все живы и здоровы, что никто ничего себе не повредил, не заблудился, и всё, в общем-то, было слаженно, — говорит Алексей.
— под конец вы стали сплочённой командой. В походах бывает по-разному: бывают и споры, и ругань вначале, но под конец люди всё равно сплачиваются, — продолжает Наталья.
— Что, даже ругаются бывает? — кто-то задаёт вопрос. — И как вы тогда это всё разруливаете?
— Магний внутрь и снаружи, — шутит Наталья.
— Завтра подъём в 7:00, завтрак в 8:00, и в 10:00 за нами приедут машины, чтобы довести нас до ущелья. Там мы перегружаемся в микроавтобус и едем на термальные источники, а затем на вокзал в Минводы.
После подведения итогов началась подготовка к ужину. На праздничный ужин готовят отварной картофель с мясом. А так как два человека в группе мясо не едят, для них картофель будет с грибами, которые предварительно собрали некоторые участники группы. Хотя не все собранные грибы оказались товарными, и их пришлось выкинуть, а оставшегося количества оказалось слишком мало, так что Алексей и Наталья сами еще дополнительно набрали грибов.
На газовых горелках готовится картофель, а маслята Алексей собственноручно жарит на костре. Посмотреть на это зрелище собирается большая часть группы — сами понимаете, грибной запах возбуждает аппетит. Вначале кажется, что количеством зажариваемых грибов можно накормить всю группу, но в тот момент, когда они становятся пригодными к употреблению, их оказывается очень мало — настолько, что едва хватит накормить одного человека. Я кладу себе в контейнер несколько ложек жареных грибов… М-м-м, как же это вкусно! А Алексей снова жарит новую партию.
Наконец ужин готов, и все собираются за столом. После ужина народ собирается у костра. Прощальный вечер. И кто-то задаёт вопрос:
— Какие планы на будущее? Кто уже задумал, куда поедет в дальнейшем?
Все задумались. Задумалась и я. Планы у меня, конечно, наполеоновские, но в свете последних событий, когда здоровье явно начало подводить, приходится о многом задуматься.
— Я надеюсь, что Новый год буду встречать в Гватемале, — прерывает групповую задумчивость голос Маши, врача, — я еду туда волонтёром, изучать тропические болезни, ну и хочу посмотреть страну.
Я по-хорошему завидую Маше, хотя и понимаю, сколько за этим стоит вложенного труда и энергии. Пусть у неё всё задуманное сбудется. Кто-то говорит, что ещё не думал о планах, кто-то называет несколько мест, в которые хотелось бы попасть, но есть определённые препятствия. Денис рассказывает, как ездил на плато Путорана. Эх, я тоже когда-то хотела туда попасть, но сейчас ехать в бюджетный тур под рюкзаком здоровье не позволяет, а в комфорт-тур — бюджет.
— Я искала работу, — начинает свой рассказ Маша, врач. — Одному медцентру срочно требовался реаниматолог. Прихожу на собеседование, а мне говорят: «Наш предыдущий врач увлекался альпинизмом, получил травму на восхождении, сейчас восстанавливается, поэтому нам срочно нужен специалист». У меня для вас плохая новость, — отвечаю, — я тоже увлекаюсь альпинизмом.
Наверное, у людей, выбирающих одну профессию, действительно есть общие наклонности. С этим сложно поспорить. Между работой реаниматолога и восхождением в горы можно провести прямую аналогию: и там, и там ты работаешь на пределе, в экстремальных условиях, где цена ошибки — человеческая жизнь.
Утро субботы, день отъезда. Смешанные чувства: с одной стороны, грустно покидать это прекрасное место, с другой — уже хочется поскорее оказаться дома. Погода сегодня, словно чувствуя общий настрой, то радует солнцем, то заволакивает туманом и брызжет дождём.
В девять утра почти вся группа готова к отъезду, но до того времени, как приедут за нами машины, ещё целый час. Народ начинает скучать, и постепенно по группе расползается идея пойти пешком, оставив рюкзаки. В результате в лагере нас остаётся четверо: Алексей, Наталья, Денис и я. К Алексею подходят знакомые, и все компания закуривает, поэтому находиться на кухне мне некомфортно. Я ухожу под навес летнего кафе, которое сейчас не работает: там стоят удобные кресла и диван. Я, располагаясь в них, и пробую немного помедитировать.
Возвращаюсь на кухню. Мой взгляд падает на распитую бутылку коньяка. Поймав мой взгляд и чувствуя неловкость ситуации, Алексей предлагает мне выпить:
— Давай по маленькой!
— Да, для согрева и иммунитета, — подхватывает Наталья.
— Спасибо, организм не принимает, — отказываюсь я.
Тут мне всё становится понятно: мне не чудился запах алкоголя, он был реальным. Инструкторы выпивали весь поход. И неважно, для чего они это делали — для иммунитета, для снятия стресса, для согрева, — факт остаётся фактом. Для меня это просто подтверждение моих наблюдений, не более того. Все взрослые люди, и, если они для себя решили, что алкоголь им необходим в жизни, это только их решение. Просто я впервые в походе сталкиваюсь с подобным.
Алкоголь, курение –это про саморазрушение. Горы –про риск и экстрим. Возможно только так люди готовы почувствовать радость и вкус жизни. Для меня это не про осуждение, для меня это наблюдение, и подтверждение того что я уже и так знаю.
Без пяти минут десять приезжают две машины ГАЗ-66 — те, на которых нас привезли сюда. Мы загружаем рюкзаки и прочие вещи. Мне предлагают сесть в кабину, и я соглашаюсь. Интересно получить опыт езды в кабине, тем более что опыт езды в кузове у меня уже есть.
Мы отъехали от лагеря километров на пять, когда на дороге начали попадаться первые участники нашей группы. Любопытная картина: растянулись цепочкой, кто парами, кто поодиночке. Я сижу в кабине, машу всем рукой. Водитель молчит, и я молчу.
У места ночного камнепада он нарушает тишину: — Обвал сегодня был. — Ой, как страшно, — вырывается у меня. — Да почти всё уже расчистили, — успокаивает он.
Подъезжаем ближе. На дороге лежит исполинский валун — метр на метр. И тут водитель показывает настоящий класс горного вождения. Он прижимается к камню бортом и начинает ювелирно «выдавливать» его с проезжей части. Весь манёвр занимает минут семь.
К подъёмнику подъезжаем к одиннадцати. Картина маслом: у машин курят мужики. К ним подходит женщина — на вид хорошо за шестьдесят — и буднично спрашивает: «Ребята, кто в Долину желаний отвезет? Сколько возьмете?». И в этот момент я понимаю: я стала свидетелем этого диалога не случайно. Это был ответ на мой внутренний страх. Вот, смотри: люди верят, едут, и им неважно, какой год рождения стоит в паспорте. Жить и хотеть можно в любом возрасте.
Перегрузив вещи на подъёмник, мы начинаем долгий спуск по крутой лестнице. Внизу заметно теплеет. Как только мои ноги коснулись ровной земли, я первым делом начинаю раздеваться: снимаю куртку, свитер, вторые штаны — всё, что наверху согревало, здесь создает эффект парника.
Я так увлеклась запихиванием вещей в рюкзак, что едва не отстала от группы. Рюкзак снова приобрёл пышные формы и не вызывал у окружающих вопросов, почему он у меня такой маленький.
Приехав на термальные источники и отдав 750 рублей за возможность два часа погреть тело в сероводородной воде, я быстро переодеваюсь в купальник и бегу в душ. Душ, сауна, а после — бассейн с теплой серой водой. Я поочередно сменяю теплый бассейн на бассейн с холодной прозрачной водой.
Замечаю, что Алексей разговаривает с каким-то мужчиной в ярко-оранжевой футболке, и узнаю в нём Михаила Петрова, инструктора КП, с которым я ходила в 2023 году по горам в районе станицы Шапсугской. Неожиданная и приятная встреча.
Оказывается, здесь одновременно собрались три группы, у которых сегодня закончились походы в горах. Кто-то едет из Домбая, кто-то возвращается из Джилы-Су.
Большинство группы, отмокнув в бассейнах около часа, потянулись на обед. Я же задерживаюсь еще на сорок минут, продолжая чередовать жар парилки с прохладой воды.
В четыре часа мы прибываем на вокзал Минеральных Вод. Короткие объятия, последние слова благодарности. Ануш с Егором спешат в аэропорт, кто-то решает еще немного потусить в городе. Мы с Аней направляемся на вокзал. Аня берет билет на ближайшую электричку до Пятигорска.
А я остаюсь на вокзале ждать отправления поезда. Впереди — еще почти двое суток пути.
PS.: Уезжая, я, как обычно, думала: "Всё, это была моя последняя поездка в горы".
Пересадка в Лихой. Поезд Адлер — Казань. Милый проводник-мужчина, возрастом под шестьдесят лет, листает мой паспорт, его взгляд цепляется за рюкзак и палки для трекинга.
— С каких гор едешь?
— С Кавказских.
— Ой, брось, разве это горы? Тебе на Памир надо.
Памир? Я судорожно вспоминаю школьный атлас. Да, Таджикистан.
— Обязательно приеду, — смеюсь я.
Но, сойдя с поезда, я поняла: это была не просто болтовня. Это было новое приглашение. Горы снова звали меня к себе.
Куда приводят мечты
© Copyright: Илюшечкина Елена, 2026
Свидетельство о публикации №226102801842
Свидетельство о публикации №226102801842
Рецензии