А дело было так... продолжение

Несмотря на почти годовую задержку выплаты зарплаты, производственные дела в колхозе им. XXIII партсъезда шли неплохо. Это показал девятимесячный бухгалтерский отчёт и провизорные расчёты до конца года.

Урожайность растениеводческих культур, продуктивность скота в животноводстве радовали. Реализация продукции приносила хороший доход, но на покрытие всех нужд его не хватало. Расчётный счёт пустовал. Все поступления списывались на погашение долгов по налогам.

Кроме того начались большие трудности с бухгалтерским учётом колхозного имущества и продукции.

В СССР бухгалтер являлся полномочным представителем государства на предприятии. Он обладал «правом второй подписи» и был обязан сигнализировать в вышестоящие органы или прокуратуру о незаконных действиях руководителя. Фактически он подчинялся министерству больше, чем собственному начальнику.

После того как было принято новое ПБУ 1/94 «Учетная политика предприятия» (утверждено Приказом Минфина РФ от 30 декабря 1994 г. № 170), бухгалтер перестал быть народным контролёром.

При обнаружении недостоверной информации, нарушений в учёте, хищений и т.п. главбух обязан был сообщить об этом руководителю предприятия и на этом его полномочия заканчивались.

В октябре-месяце, при составлении баланса, главбух Татьяна обнаружила дебиторскую задолженность за поставщиком комбикормов. Целый вагон комбикорма не был принят к учёту, хотя на ЖД станцию он поступил и был своевременно разгружен, но никто из кладовщиков и зав. фермами комбикорм не принимал и документов на приход в бухгалтерию не предоставил.

Проверив путёвки водителей, Татьяна  увидела, что вывозка комбикорма с ЖД станции в них отмечалась  – пробег, тоннаж с непонятными подписями.

Доложив об этом председателю колхоза, она надеялась, что он быстро решит вопрос с пропавшим комбикормом и ждала документы на приход аж до конца ноября.

Можно было решить всё просто, если бы председатель вызвал водителей и, предъявив им их путёвки, просто поинтересовался, куда они привезли, где разгрузили этот комбикорм и чьи стоят подписи в путёвках. Ничего подобного не случилось.

При очередном разговоре на эту тему, Татьяна сказала председателю, что для поиска пропавшего вагона с комбикормом, придётся обратится за помощью в районный отдел по борьбе с экономическими преступлениями, то бишь в бывший ОБХСС.  Председатель колхоза дал на это добро.

Старший оперуполномоченный  ОБЭП  А.Л.Ладанов, к которому её направил дежурный, выслушав Татьяну, обрадовался предстоящей лёгкой работе и, потирая руки, заверил, что найдёт комбикорм в два счёта.

«Приезжайте за результатом примерно через недельку», -  посоветовал  он, провожая Татьяну до двери, даже не предложив ей написать заявление.

Ровно через неделю, едва переступив порог кабинета старшего оперуполномоченного, Татьяна, словно лбом на стену, налетела на шквал обвинений Александра Ладанова: «Вы развалили весь учёт! У вас в бухгалтерии бардак! Вы сами ни на что не способны и мешаете работать другим!»

От такого неожиданного поворота и несправедливых обвинений, у Татьяны  перехватило дыхание, но она справилась и чётко произнесла: «Именно поэтому я и обратилась к вам за помощью, что сама ни на что неспособна!»

Не услышав ничего абсолютно о пропавшем вагоне, Татьяна покинула кабинет разбушевавшегося опера и уже на улице дала волю слезам.

В тот момент она не могла даже предположить причину столь резкой перемены в поведении старшего оперуполномоченного ОБЭП, тем более заподозрить в чём-либо его самого. Слово коррупция тогда ещё не было на слуху.

В 2004 году А.Л.Ладанов был назначен руководителем Межрайонной инспекции МНС России №4 по Иркутской области.

Доложив обо всём председателю колхоза Г.И.Захарову, главбух предложила ему пригласить водителей и выяснить у них, куда они развезли этот чёртов комбикорм, но он отказался. Сам он, как и Татьяна, был не местный, провести собственное расследование, вероятно, побоялся.
 
Одна из коллег в бухгалтерии тоже по-дружески посоветовала Татьяне отступиться, абы не случилось с ней чего плохого. Но главбух вынесла этот вопрос на очередное заседание правления колхоза.

Все присутствующие на заседании, кто мог быть по своей должности причастным к разгрузке вагона, доставке и приёмке комбикорма на складах, в один голос  заверяли, что ни сном, ни духом о комбикорме ничего не знают, а о вагоне даже слыхом не слыхивали.

Правлением колхоза было принято решение – списать стоимость комбикорма на убытки.

Факты мошенничества и откровенных краж стали обнаруживаться всё чаще. Главбух и в документах, которые принимали и обрабатывали работники бухгалтерии, постоянно сталкивалась то с ошибками, то искажением отчётных данных - раньше такого не наблюдалось.
 
К примеру, она перечисляла по счёту поставщика денежные стредства за новый трактор в комплекте с  сельхоз орудиями: плуг, культиватор, сеялка и т.п.

В тот же день гл. инженер (не снабженец, почему-то) брал платёжку с отметкой об оплате и самолично ехал на предприятие-поставщик получать технику.  Возвращался через несколько дней с одним трактором без  сельхозорудий и говорил, что пока он ехал, поставщик повысил цену на свой товар и, взамен недостающей суммы, сельхоз орудия не отдал, оставил себе. 

При этом он предоставлял в бухгалтерию товарно-транспортную накладную и счёт-фактуру в полном соответствии с оплаченным счётом – весь комплект.

Налицо был факт мошенничества. Татьяна  докладывала об этом председателю колхоза, но он только разводил руками и отдавал распоряжение заместителю главного бухгалтера, которая вела учёт основных средств, принять на учёт один трактор, добавив к его стоимости стоимость сельхоз орудий.

Затем обнаружилась кража  денег в кассе: колхозный кассир несколько раз в неделю ездила по предприятиям города и забирала у них выручку за молоко, мясо, картофель и др. продукты, которые колхоз поставлял этим предприятиям для продажи их работникам.   

Сверка с этими предприятиями по переданной колхозному кассиру выручке и суммой денег, поступившей в колхозную кассу выявила недостачу.

Кассир оправдывалась, что часть выручки отдавала председателю колхоза или его заму для срочных нужд, не выписывая при этом расходный ордер, а приходный ордер зам. главного бухгалтера, которая вела учёт по кассе, выписывала позже и только на оставшуюся сумму. 

Председатель со своим замом не отрицали, что брали деньги у кассира, но – сколько, никто из них точную сумму не назвал и документы, на что они были потрачены, в бухгалтерию не представил.

Суммы были немаленькие. Татьяна доказывала руководителям, что деньги должны быть вначале приняты в кассу документально, а уж потом - выписывайте, сколько угодно. 
Но время шло, а порядок не менялся.

Кроме того, ревизионная комиссия обнаружила приписки в ведомостях на выдачу зарплаты. К примеру, выплачено было 40 рублей, а по итогу в ведомости записано 50. Такая же сумма занесена заместителем  главбуха в Кассовую книгу. 

Зам главбуха оправдывалась, что у неё не хватило времени проверять все ведомости и, что это просто арифметические ошибки. В таком случае разница в 10 рублей должна была остаться в кассе, а в кассе излишков нет.  В чьём кармане они осели?  Кассиршу уволили. 

Татьяна была не в силах уследить за всеми и проверять работу ещё и своих коллег, которые тоже, если и не занимались махинациями, то закрывали глаза на махинации подконтрольных им и материально-ответственных лиц. Все они были местные, с родственными связями и, похоже, с круговой порукой. Тащили всё, что "прилипало" к рукам.

Она понимала, что в сложившейся ситуации безденежья, она со своим требованием учёта, была для всех, как бельмо на глазу, и от бессилия приходила в отчаяние.

На собрания, совещания или балансовые комиссии в район руководство колхоза в последние месяцы никто не приглашал и в колхоз никто из районного начальства не приезжал.

Районное начальство обособилось и стало жить своей жизнью, сосредоточив всё внимание на лесозаготовках. Мало того, что оно исправно получало зарплату, так ещё и глава района личным распоряжением (возможно это было узаконено свыше) ввёл всему аппарату Управления доплату из районного бюджета. Колхозники были брошены на произвол судьбы.

Тогда Татьяна решала написать в районную газету большую статью, чтобы хотя бы таким образом привлечь внимание начальства к сельским нуждам.
 
Будучи экономистом по образованию, она сделала полный экономический анализ и, подробно разложив всё по полочкам, показала в цифрах текущее положение дел в колхозе и, каким бы оно могло быть при дореформенных законах и правилах.   

Назвала причины плачевного финансового состояния – неподъёмные налоги, высокие тарифы на электроэнергию, цены на  ГСМ, на запчасти, на удобрения и возмутительно низкие закупочные цены на продукцию сельхозпроизводства.

В заключение сделала вывод, что всё, что происходит в её колхозе – неспроста и может плохо закончиться для всех предприятий сельского хозяйства и переработки с/хоз. продукции, если ничего не изменится в ближайшее время.

Статью напечатали в местной газете за неделю до Нового 1996 года под названием «Цыплят по осени считают».  И тут такое началось…

Спустя два дня её вместе с гл. экономистом колхоза пригласил на ковёр первый зам. главы администрации района.

Когда обе женщины вошли в кабинет и присели на краешек кресел, стоящих у стены, зам главы, сидевший за длинным и широким столом посредине кабинета, долго и с любопытством, словно музейный экспонат, начал рассматривать главбухшу.   

Потом он перевёл взгляд на гл. экономиста и вкрадчиво спросил: "Ну, как у вас дела?"

Гл. экономист Татьяна Юрьевна с огромным воодушевлением начала ему жаловаться, что работать стало невозможно, что колхозники возмущаются и требуют зарплату, что денег ни на что не хватает, несмотря на бартерный обмен: электроэнергию, ГСМ, запчасти не обмениваются ни на зерно, ни молоко, ни на мясо - нужны деньги на счёте. Поголовье скота сокращается из-за вынужденного забоя, люди увольняются и ищут работу в городе.

Тогда первый зам. главы администрации района резко прервал ответ экономистки, и, обратив свой гневный взор на главбухшу, нервно спросил: «И зачем вы обо всём этом написали в газету? Всем давно всё известно, какие трудности приходится испытывать сегодня, и не только вашему колхозу. Разве вы не знаете, что кризис по всей стране?! Или вы хотели показать, что вы самая умная? Все испытывают трудности и ищут пути выхода из кризиса, а вы вместо этого занимаетесь писульками?!» 

Выплеснув свою злость, первый зам. главы администрации района строго наказал главбухше ничего подобного больше не делать, никуда не писать, и отправил женщин домой.

Когда они покинули кабинет, по коридору Управления сельского хозяйства им навстречу шли два председателя из соседних колхозов района. Они обрадовались такой встрече и долго благодарили Татьяну за написанную статью и крепко пожимали ей руку.

Спустившись на первый этаж, гл.экономист зашла в плановый кабинет, а Татьяна к своему начальству. Там главный бухгалтер Управления рассказала, как сильно ей «попало» за эту статью от самого главы администрации района, как он на планёрке возмущался и громко выражался, что её подчинённые, тупые и безграмотные, потеряли всякий страх и творят всё, что им заблагорассудится. Что это надо пресекать.

«Татьяна Михайловна, ты во всём права, и я абсолютно согласна с тобой» - виновато произнесла  главбух Управления, - «Но мне было приказано написать в газету опровержение. Прости меня».

В следующем номере местной газеты была опубликована разгромная статья о совершенно неграмотном бухгалтере, который не понимает суть экономической политики, не видит ничего дальше своего носа и не перенимает опыт  колхозов и совхозов, которые уже начали выходить из кризиса, благодаря грамотным бухгалтерам, которые там работают.

Сказать, что Татьяне стало плохо от прочтения этой статьи – ничего не сказать. Но она и с этим справилась. Одного только не могла понять Татьяна – почему на неё так ополчилось всё районное начальство, если она в своей статье ничего плохого о нём не сказала, даже словом не обмолвилась.

Впереди предстояла работа по составлению годового отчёта и Татьяна, стиснув зубы, с головой ушла в работу.

Весь январь она принимала комплименты при встрече с коллегами и руководителями других хозяйств района и ловила злые взгляды районного начальства и налоговых инспекторов. Татьяна понимала, что попала в опалу и работать ей будет нелегко.
 
В конце января годовой отчёт был сдан и она написала заявление на увольнение по собственному желанию.

Ей предстояло работать ещё  две недели до окончательного расчёта, и она начала подыскивать другую работу. В районе рабочих мест для неё не предвиделось.

Возвратиться на родной Алтай тоже было некуда: там состояние дел было ничуть не лучше и квартиры бесплатно больше не предоставлялись. Накопленные на сберкнижке за четырнадцать лет сбережения позволяли купить 3-х комнатную кооперативную квартиру в Барнауле, но их новое либерально-демократическое правительство чудесным образом обнулило.

В этом колхозе Татьяна проработала всего пять лет. Друзей, на которых можно опереться, у неё не было, хотя с первых дней, как она появилась в колхозе, в друзья набивались многие: всячески зазывали её на семейные ужины, приглашали на праздники и семейные торжества. Татьяна прекрасно понимала причину и дружбу ни с кем не заводила. Не было у неё никаких связей и нужных знакомств и в районе. Её тётя, работавшая в отделе кадров Управления, умерла пять лет назад.

Дети ещё учились, их надо было одевать и кормить. Татьяна в отчаянии молилась и просила Господа помочь ей в сложившейся ситуации.

За несколько дней, оставшихся до увольнения из колхоза, ей  позвонили из местного энергоучастка и пригласили на собеседование на вакансию бухгалтера, которая открылась в связи с выходом прежней сотрудницы на пенсию. Это предложение не иначе как чудом не назовёшь.

С 20 февраля 1966г. Татьяна уже работала бухгалтером в Нижнеудинском РЭС. 

А два года спустя, по жалобам колхозников, должна была приехать в колхоз какая-то областная  комиссия. За сутки до её приезда колхозная контора сгорела. Пожар начался в кабинете бухгалтерии. Пожарники сделали заключение: из-за электропроводки.