Четыре Мушкетёра. Железная Маска II- 29 - 30

СЦЕНА 29

(Спальня Короля и смежный с ней кабинет в замке Фуке. Тут же стена, отделяющая кабинет от приёмной. Филипп в качестве Короля уже оделся, но находится в спальне. В кабинете в кресле сидит Арамис. В приёмной секретарь Юбер и капитан д’Артаньян. Капитан стучит в двери, после чего входит в кабинет, видит только Арамиса)

Д’АРТАНЬЯН

(Удивлённо)

Арамис?!

АРАМИС

Доброе утро, дорогой д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Неожиданная встреча, здесь и сейчас!

АРАМИС

Даже царственные особы нуждаются иногда в служителях божьих, дорогой друг.

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется. И самое лучшее дело с утра – это беседа с епископом.

(В сторону)

Немыслимо!

АРАМИС

(В сторону)

Он слишком спокоен и с виду совсем не удивлён! Неужели он всё понял? Почему Филипп молчит? Выйди же, скажи же хоть слово!

(Вслух)

Его Величеству в голову пришли дурные, как он подумал, мысли, и он, отказавшись от них, решил тотчас исповедоваться. А поскольку я, случайно проводя свои бренные дни в гостях у великодушного господина Фуке, оказался тем священнослужителем, который был в тот момент наиболее близко, меня привели к Его Величеству. Это всего лишь случай, который Господу угодно было мне предоставить.

(Д’Артаньян в ожидании смотрит на Филиппа, но он молчит)

Д’АРТАНЬЯН

Понимаю. Его Величество оценили многие достоинства епископа ваннского и распорядились чтобы вы впредь чаще навещали королевскую спальню. Вполне штатная ситуация. Такое случается сплошь и рядом. Поздравляю вас, ваше первосвященство! Не будете ли вы столь любезны, монсеньор, спросить Его Величество, как мне быть с тем фактом, что Король велел мне явиться к нему на прием пораньше с утра?

АРАМИС

Я осведомлен о вашем деле, господин капитан. Это дело не столь срочное, каким оно было вчера, его можно будет обсудить после завтрака или даже позже.

(Выходит Филипп)

ФИЛИПП

Отложим, отложим. Доброе утро, капитан д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Доброе утро, Ваше Величество. Если я не нужен, тогда мне следует уйти?

АРАМИС

Подождите, дорогой капитан! По вопросу, за ответом на который вы прибыли к Королю, дорогой д’Артаньян, уже имеется решение. Вот вам приказ, с которым немедленно следует ознакомиться вам и ознакомить господина Фуке.

(Арамис вручает, а д’Артаньян берёт приказ, скрепленный королевской подписью и печатью)

Д’АРТАНЬЯН

Отпустить на свободу!?

(В сторону)

Отпустить можно только арестованного, а Фуке ещё не арестован, и настоящий Король это знает! Но Арамис, который угадал намерение Короля арестовать Фуке, и даже предугадал, что приказ об аресте уже готов и находится у меня, не мог знать, что исполнение приказа отложено! И фальшивый Король этого не мог знать. Вот вы себя и выдали, господин интриган, прикидывающийся епископом, слугой Господним!

АРАМИС

А на словах передайте господину Фуке, что Король благодарит господина Фуке за предложенный подарок, но не может его принять. Король ответил, что это он собирался сделать господину Фуке подарок, и в скором времени он сообщит, в чем он будет состоять.

Д’АРТАНЬЯН

Вот теперь у меня больше не осталось вопросов к Королю и к вам, монсеньор.

(Поворачивается с лучезарной улыбкой и намеревается уйти)

АРАМИС

Постойте, д’Артаньян, я иду с вами. Я хочу также встретиться с господином Фуке, чтобы быть свидетелем его радости.

Д’АРТАНЬЯН

Милый Арамис, вы напомнили мне, что господин Фуке очень просил меня направить вас к нему. Вероятно, он хотел поговорить с вами наедине. Что до меня, то коль скоро я избавлен от необходимости сторожить его, я, пожалуй, воздержусь от посещения человека, которому я надоедал своим присутствием весь вечер и всю ночь. Ведь вы же и сами можете показать ему этот приказ. А я вспомнил, что обещал навестить Портоса, как только будет такая возможность, и она, мне кажется, возникла именно сейчас.

(Арамис пожимает плечами и открывает перед д’Артаньяном двери, пропуская его вперёд. Оба выходят, проходят через приёмную мимо секретаря и уходят со сцены. Через минуту д’Артаньян возвращается в приёмную)

Д’АРТАНЬЯН

Скажите, Юбер, в котором часу Его Величество послал за господином епископом ваннским?

ЮБЕР

Он вовсе за ним не посылал!

Д’АРТАНЬЯН

Ах да! Как же я запамятовал? Ведь ещё вчера вечером при мне Его Величество просил епископа зайти к нему ровно в восемь часов утра!

ЮБЕР

Я здесь с шести часов, господин д’Артаньян. Уверяю вас, господин епископ не проходил мимо меня. Он находился в спальне уже в это время!

Д’АРТАНЬЯН

Совершенно верно! Его Величество так и сказал. Он велел монсеньору приходить в пять-тридцать, или чуть позже, но никак не позднее, чем восемь часов утра, вот как было сказано! Всего доброго, Юбер!

(Д’Артаньян уходит)

СЦЕНА 30

(Кабинет Фуке. Фуке нервно расхаживает по комнате)

ФУКЕ

Сейчас явится  д’Артаньян и арестует меня! Сначала меня разорили, затем арестуют. Что я оставлю семье? Только позор. Ни денег, ни части. Всё пропало!

(Входит Арамис)

ФУКЕ

Вы! Какое счастье, что судьба позволила мне свидеться с вами, епископ, до того, как меня арестуют! Я знаю, что уже ничего нельзя сделать для моего спасения, но вы, мой друг и священнослужитель, дадите мне утешение, в котором я нуждаюсь, но не хотел бы этого показывать никому, кроме вас, мой друг.

АРАМИС

Вы ошибаетесь решительно во всем, кроме того, что называете меня своим другом!

ФУКЕ

Что вы хотите этим сказать?

АРАМИС

Вы ошибаетесь, полагая, что вы нуждаетесь в утешении, поскольку ошибаетесь в том, что вас арестуют. Вас не только не арестуют, но и вознаградят за все ваши заслуги, причем вознаградят достойно. Успокойтесь же, улыбнитесь и будьте счастливы. Вот этот приказ отменяет ваш арест. Будут вскоре и новые приказы, которые вернут вам всё то, что у вас отобрали, а также вознаградят сверх этого.

ФУКЕ

Правда? Это замечательно! Но я почему-то не ощущаю радости.

АРАМИС

Вы ещё не осознали случившихся перемен.

ФУКЕ

Я не слишком хорошо понимаю, за что Король вчера велел меня арестовать, как не понимаю, почему он отложил мой арест на неопределенное время, но ещё меньше я понимаю причины, по которым Король сегодня решил отменить свой вчерашний приказ, а также намеревается, как вы утверждаете, вознаградить меня. К столь немотивированным поступкам Короля, по-видимому, следует быть готовым любому придворному, но должна же быть хоть какая-то логика, должны же быть причины всех этих перемен?

АРАМИС

Извольте, я объясню. Времени у нас довольно, мы никуда не спешим. Прежде всего, я объясню вам ненависть Короля. Во-первых, вы слишком богаты тогда, когда Король был очень долго слишком беден.

ФУКЕ

Увы, это правда, как правда и то, что нынче все переменилось. После смерти кардинала Король получил в наследство значительные суммы, тогда как я по приказу Короля истратил все, чем мог располагать. Когда королевская казна была исчерпана, я был вынужден черпать из своих средств, когда закончились и они, я кое-что продал, из вещей и из должностей, как вы знаете, но это не помогло. Я не только разорился, но все-таки чем-то вызвал недовольство Короля настолько сильное, что он решил меня арестовать!

АРАМИС

Деньги Короля идут на государственные нужды, и на роскошную жизнь остаётся не столь много, как это можно подумать, тогда как вы продемонстрировали такую роскошь, которую Король не может себе позволить.

ФУКЕ

Боже мой! Ведь я сам не живу в той роскоши, которой я постарался окружить моего Короля! Неужели услуга своему Королю может расцениваться как нечто предосудительное?

АРАМИС

Просто примите тот факт, что вы продемонстрировали Королю такой уровень богатства, которого у самого Короля нет. И это вызвало у него раздражение.

ФУКЕ

Пусть так, мы уже обсуждали это вчера, и вы посоветовали мне подарить ему замок Во, что я и сделал. Но Король пока ещё не принял мой подарок, и любое его решение вызовет мое отчаяние. Если он примет подарок, я окончательно разорен, если откажет, то я оскорблен.

АРАМИС

Не будет ни того, ни другого. Король поблагодарит вас весьма сердечно, поэтому вы не будете оскорблены, но Король возвратит вам ваш замок Во в награду за верную службы, так что вы не будете и разорены.

ФУКЕ

Следовательно, разговоры о том, что Король завидовал мне, это шутка?

АРАМИС

Восстановим хронологию нашей беседы. Сначала разберемся, за что Король вас ненавидит и почему он велел вас арестовать, а после этого мы поговорим о том, почему его решение и ваша судьба переменились столь благоприятным образом.

ФУКЕ

Я весь внимание.

АРАМИС

Для краткости ограничимся лишь фактами. Факт первый. Король завидует вашей роскоши и вашему богатству, если его и нет, то вы умудритесь весьма убедительно демонстрировать, что оно есть. Король завидует, а потому ненавидит. Факт второй. Вы написали письмо его возлюбленной мадемуазель де Лавальер, он об этом письме узнал, он его прочитал, оно вызвало его горячую ревность, поэтому он вас ненавидит ещё больше.

ФУКЕ

Но ведь это вы рекомендовали мне написать это письмо, монсеньор!

АРАМИС

Да, признаюсь, я дал плохой совет. Мне удалось узнать раньше других, что эта мадемуазель будет оказывать весьма большое влияние на Короля, и поэтому я посчитал нелишним заручиться дружбой или любовью этой мадемуазели. Вы обладаете даром производить впечатление почти на всех женщин Франции! Я лишь ошибся в оценке её характера. Таких женщин – одна на миллион. Ей нужен Король только как тот самый мужчина, которым он является помимо его королевской власти и достоинства. Если бы назавтра Король оказался самым простым гражданином Франции, она любила бы его ничуть не меньше, а если бы кто-то другой оказался Королем, он не вызвал бы в ней никаких чувств. Такие отношения называют любовью.

ФУКЕ

Я всё объясню Королю! Я объясню, что предлагал лишь дружбу мадемуазель де Лавальер. Он поймет меня, ведь он – мужчина!

АРАМИС

Людовик – мужчина, и именно поэтому он поймёт вас по-своему, не так, как вы хотели бы, чтобы он понял. Впрочем, ничего не надо объяснять. Я ведь принес вам приказ об отмене ареста.

ФУКЕ

Не может быть, чтобы человека арестовали только за то, что он старался угодить своему Королю и предложил дружбу подруге Короля!

АРАМИС

Сотни тысяч людей казнили и за меньшие проступки, впрочем, это было не в наши дни, слава богу! Впрочем, как знать? Возможно, такие времена ещё вернутся. Даже наверняка вернутся. Но не будем отвлекаться. Есть ещё и третий факт. Он состоит в том, что за вами числится тринадцать миллионов, за которые вы не сможете оправдаться.

ФУКЕ

Это досадное недоразумение возникло не вчера, но Король решил арестовать меня именно вчера. К тому же я эти деньги не украл, я лишь потерял бумаги, подтверждающие правомочность сделанных мной расходов на благо Короля и Франции. Впрочем, я признаю, что при отсутствии этих документов я – вор, обокравший казну.

АРАМИС

Король решил вчера вас арестовать по той причине, что все три факта были ему преподнесены одновременно одним человеком.

ФУКЕ

Его зовут Кольбер, я знаю! Я недооценил его, каюсь! Не могу понять, каким образом он дознался до тринадцати миллионов?

АРАМИС

Я понимаю это, монсеньор, а вы забываете, что госпожа де Шеврёз, которая могла знать кое-какие тайны Королевы, а, следовательно, и Мазарини, не только в большой дружбе с Кольбером, но ещё и собирается породниться с ним через одну из своих дочерей, но дело не в этом. Сейчас и это не имеет значения. Король не сердится на вас, и вы более никогда не услышите об этом долге. Его больше нет.

ФУКЕ

Неужели Король настолько великодушен, что простил мне все три греха или факта, о которых вы только что сказали?

АРАМИС

Ничуть! Людовик XIV вас не простил, и никогда не простит, но Король Франции вас простил окончательно, и не будет выставлять к вам никаких претензий. А если господин Кольбер и герцогиня де Шеврёз будут строить против вас козни, Король сошлёт их в их родовые поместья с приказом не покидать их в ближайшие двацать, нет тридцать лет.

ФУКЕ

Вы говорите загадками, монсеньор!

АРАМИС

Для того, чтобы вы все смогли понять и оценить по достоинству, монсеньор, мне придется посвятить вас в тайну, которая до вчерашнего вечера была известна лишь трем людям и Господу. Сегодня ночью ещё один человек был в нее посвящен, хотя, полагаю, она его не сделала от этого более счастливым, а скорее наоборот. Вы будете пятым человеком, посвящённым в эту тайну, а шестого не будет!

ФУКЕ

Я умею хранить тайны, свои и чужие, но именно поэтому я знаю, что лучший способ хранить чужую тайну – это не знать её вовсе. Так будет спокойнее и мне, и вам.

АРАМИС

Но я намерен раскрыть вам эту тайну, монсеньор.

ФУКЕ

Очень жаль! Меня распирает любопытство, поскольку происходят необъяснимые вещи, которые касаются меня напрямую, но если для разъяснения этих загадок я должен узнать чью-то тайну, я предпочитаю её не знать и оставаться в состоянии недоумения.

АРАМИС

(В сторону)

Может быть и вправду не стоит открывать ему эту тайну? Чем меньше людей её знает, тем безопаснее! Вздор! Фуке предельно амбициозен! На его гербе, где нарисована белка, стоит надпись: «Куда только не взберусь!». Будь его воля, он сместил бы Короля и сам стал бы Королём! Так пусть же знает, что я могу нажимать на такие пружины, что сам Король будет нам подчиняться и выполнять нашу волю! Он будет знать это и прекратит любые попытки противодействовать Королю. Напротив, он будет содействовать усилению его власти, усилению абсолютизма, ведь теперь монархия – наш инструмент управления Францией! Решено! Открою ему тайну сейчас же, и моё доверие к нему сделает его окончательно моим самым верным союзником в этом деле!

(Вслух)

Вы огорчаете меня, господин Фуке, поскольку я твёрдо намереваюсь посвятить вас в эту тайну и надеюсь, что вы по достоинству оцените и мою дружбу, и мои усилия для вашего спасения, и наши совместные возможности. Наш и без того взаимно полезный союз станет вдесятеро полезней и в сотни раз эффективней, а для этого между нами не должно оставаться никаких тайн!

(В сторону)

Никаких тайн – это я загнул чересчур. Но ведь когда даже сообщаешь самую мизерную и несущественную тайну, полезно заявить, что у тебя нет никаких тайн от того, кому доверяешь её. А тут – такое дело! Пусть думает, что знает обо мне и о моих делах абсолютно всё».

ФУКЕ

Если это важно для вас, я весь внимание.

АРАМИС

Знаете ли вы, что у Людовика XIII имеется брат?

ФУКЕ

Разумеется, об этом знает весь мир, это Герцог Орлеанский!

АРАМИС

Я имею в виду другого брата, брата-близнеца. Брата, родившегося несколькими минутами позже и похожего на Людовика, как две капли воды.

ФУКЕ

Невозможно! Рождение Людовика произошло в присутствии надлежащих свидетелей! Их было множество!

АРАМИС

Так оно и было, но эти свидетели покинули Королеву, когда роды первенства закончились. Однако, вскоре схватки возобновились, и спустя некоторое время Королева родила второго сына, похожего на первого так, что и родная мать не отличила бы их друг от друга! И это сходство передалось с возрастом, оно никуда не делось, они и сейчас не отличаются ни внешностью, ни голосом, ни цветом лица, ни волосами!

ФУКЕ

Это любопытная фантазия, дорогой д’Эрбле, надо будет поделиться этим забавным сюжетом с господином Лафонтеном. Однако, следует для этого сюжета избрать другую страну, и даже, вероятно, другой век. Славная получится сказка!

АРАМИС

Опомнитесь, монсеньор! Я сообщил вам чистую правду.

ФУКЕ

Позвольте… Вы утверждаете, что Королева Анна родила не одного дофина Людовика, а сразу двух, братьев-близнецов? Каким же образом, спрошу я вас, это осталось тайной для всей Франции, и почему это не осталось тайной для вас, господин д’Эрбле?

АРАМИС

Понимаю ваше недоверие, монсеньор, и готов разъяснить все интересующие вас обстоятельства. Во-первых, Король поначалу обрадовался, однако поспешил поделиться своей радостью с кардиналом. Ришельё, никогда не забывавший о государственных интересах, охладил радость Короля, разъяснив его, что один дофин – это спокойствие и благополучие страны, тогда как два равноправных претендента – это источник смуты и бедствий.

ФУКЕ

Разве не могли бы заблаговременные изданные Королем законы о престолонаследии на это случай урегулировать все эти проблемы?

АРАМИС

Согласны ли вы, монсеньор, что два брата близнеца юридически имеют совершенно равные права на наследие престола?

ФУКЕ

Бесспорно! Различные толкователи допускают отклонения от этого утверждения, которые лишь ещё больше запутывают ситуацию. Тогда как одни утверждают, что старшим является тот брат, который первым вышел из чрева, другие утверждают, что напротив, первым выходит тот, который был вложен последним, то есть тот, кто рожден первым, был зачат вторым. В этой запутанной ситуации правильнее, на мой взгляд, признать за близнецами полное равенство в правах. Я бы сказал, что с позиции правовой близнецы едины в своем праве, и их права равны, следовательно, если они будут разделены, то лишь поровну.

АРАМИС

Поскольку я слышу этот ответ из уст генерального прокурора Франции, ваше утверждение я признаю единственно верным.

ФУКЕ

Я уже не генеральный прокурор.

АРАМИС

Уже или ещё, мы разберемся с этим позже. Я полагаю, что вы не откажитесь получить должность генерального прокурора из рук Короля в дар, при условии, что Король выкупит эту должность у того, кто купил у вас её хитростью? Но мы отвлеклись от темы. Итак, если были рождены близнецы, а так оно именно и было, то по законам божьим и человечьим они должны были бы получить равные права в отношении наследства короны Франции. Оба они имели право жить во дворце, воспитываться как принцы, быть объявлены наследниками Короля. Но один Король – это благо, два Короля – это вечный источник смут! Поэтому из справедливых соображений, которые привел Королю и Королеве кардинал Ришельё, одного из братьев, родившегося лишь на полчаса позже, преступным образом обездолили во имя блага Франции. Его сначала тайно передали кормилице, где он рос вдали от дворца, хотя и не в нищете, но далеко не в той роскоши, которая подобает наследнику престола, а позднее из тех же побуждений оградить оставшегося наследника от любых потрясений, а Францию – от угроз переворота, несчастного принца поместили в Бастилию.

ФУКЕ

Это ужасно, и я готов вам поверить и возмутиться вместе с вами, монсеньор, но вы не ответили на мой вопрос о том, откуда вам это известно?

АРАМИС

В те времена я был молод, влюбчив, романтичен, и полагал прекраснейшей на свете одну даму, которая была настолько близка Королеве, что она была посвящена в эту тайну.

ФУКЕ

Герцогиня де Шев…

АРАМИС

Не нужно имён, монсеньор, мы и без того их назвали уже слишком много!

ФУКЕ

И вправду я знал, что она без памяти влюблена в одного то ли мушкетера, то ли аббата, так это были вы, епископ?

АРАМИС

Многие священнослужители по молодости не отличались воздержанием, что сделало их ещё более ретивыми служителями Божьими, поскольку им есть что замаливать.

ФУКЕ

Так она вам всё рассказала.

АРАМИС

Не вполне. Она лишь однажды решилась прибегнуть к моей помощи для улаживания одного вопроса в связи с этим делом, не посвящая меня в детали. Она полагала, что я не разберусь в сути вещей. Но я обратил внимание на кое-какие несообразности этого дела, произвел свое маленькое расследование собственными силами, после чего моя очаровательная знакомая — в те годы она была просто прелесть, как очаровательна! — просто вынуждена была рассказать мне всё, что мне угодно было узнать, опасаясь, что иначе я сделаю так, что кое-кто, кому не следует знать то, что знаю я, все-таки это узнает. Я попросту припёр её к стенке. С этого момента наши дружеские отношения стали понемногу утихать, но иногда нам приходится действовать сообща, а иногда мы находимся по разные стороны баррикад. Этакая Фронда с временным соглашением о ненападении.

ФУКЕ

Вы убедили меня, монсеньор. Я верю каждому вашему слову! Но эти знания налагают на нас некоторые обязанности! Мы не можем допустить, чтобы законный сонаследник короны Франции томился в Бастилии!

АРАМИС

Точно также рассудил и я, монсеньор. Ведь если один брат получил все права, обделив другого, имеющего точно такие же права, тогда первый из них – узурпатор, а второй – невинная жертва, не так ли?

ФУКЕ

Именно так, и наш долг бороться за установление справедливости!

АРАМИС

Бороться уже не надо.

ФУКЕ

Вы хотите сказать, что мы опоздали? Неужели несчастный принц погиб в Бастилии?

АРАМИС

Он жив и здоров, мой дорогой друг, с ним всё в порядке, успокойтесь!

ФУКЕ

Не может быть всё в порядке с принцем, заточенным в Бастилии! Едемте немедленно его освобождать!

АРАМИС

Для начала просто согласитесь с тем, что второй брат имеет все законные основания править Францией, тогда как первый из братьев, пусть даже невольно, не зная всех обстоятельств, о которых я вам рассказал, все-таки оставался узурпатором. Вы ведь согласны с этим?

ФУКЕ

Безусловно, монсеньор! Два брата-близнеца – это почти то же самое, что один человек, они едины два в одном. Это так, и поэтому тем более мы должны поспешить, ведь только подумайте, что каждая лишняя минута, проведенная принцем в Бастилии, ужасна, это пятно позора на всю страну!

АРАМИС

Мы, наконец, подходим к тому объяснению, которое я пытаюсь вам дать. Сопоставьте два факта. Первый, о котором я вам сказал, что Людовик XIV вас ненавидит и никогда вас не простит. Пребывание его у власти является для вас приговором. Тот, другой, которого, кстати, зовут Филипп, не только не испытывает к вам никакой ненависти, но напротив весьма расположен к вам, поскольку знает о вас из моих рассказов, а не из уст клеветников и завистников, таких, как Кольбер.

ФУКЕ

Я не вижу никакой связи между этими фактами.

АРАМИС

Добавьте к этому тот факт, что вы получили из моих рук указ Короля об отмене ранее подписанного указа о вашем аресте.

ФУКЕ

Такой указ мог бы подписать Филипп. Я понимаю! Вы убедили Короля освободить Филиппа и теперь Франция имеет двух Королей? И второй Король убедил первого отказаться от моего ареста? Весьма причудливый ход событий!

АРАМИС

В этом отношении я разделяю взгляды Ришелье о том, что для Франции два Короля не нужны, это слишком опасно и слишком много. Вдвое больше, чем требуется.

ФУКЕ

Тогда в чем же состоит объяснение? Вы пригрозили Королю, что раскроете его тайну, и тем заставили его отказаться от моего ареста? Знаете ли вы, что это крайне рискованно?

АРАМИС

Рискованными я называю те мероприятия, в которых есть хотя бы небольшой шанс победить, пусть даже он намного меньше, чем шанс проиграть. В ситуации с угрозами Королю шансов на успех нет. Если бы я поступил так, как вы говорите, мы оба с вами уже были бы в Бастилии. Подумайте же! Во Франции сейчас только один Король, он прекрасно расположен к вам, и, следовательно, это не Людовик!

ФУКЕ

Неужели?! Вы подменили Короля его братом-близнецом! Какое жуткое преступление! Ведь вы не могли действовать убеждениями! Следовательно, вы действовали силой! Вы подняли руку на своего монарха, на Короля? Если вы не боитесь суда человечьего, побойтесь хотя бы суда Божьего!

АРАМИС

Я склонен считать, что Господь избрал меня орудием восстановления справедливости, а в этом случае я не враг Божий, но его верный слуга.

ФУКЕ

Немыслимо! Покуситься на свободу Короля в тот самый миг, когда он у меня в гостях и доверился мне полностью?

АРАМИС

Не так уж сильно он доверился вашему гостеприимству! Он привел с собой стражу, которая охраняла его в вашем доме.

ФУКЕ

Он мог приводить с собой всех, кого ему угодно было привести. Друзья Короля – мои друзья, а его гости – мои гости.

АРАМИС

Даже те, кому велено вас арестовать? Да очнитесь же вы от своих фантазий и предрассудков!

ФУКЕ

Вы убили Короля?

АРАМИС

Всего лишь поменял местами двух братьев-близнецов. Вспомните, монсеньор, вы же сами сказали, что два брата-близнеца – это почти то же самое, что один человек, они едины два в одном? Следовательно, поменять их местами, это то же самое, что просто повернуть одного человека! Там, где было лево, стало право, а где было право, стал лево, целое осталось целым. В целом ничего не изменилось! Одна несправедливость заменена другой, причём тот, кто сейчас наказан, во всяком случае наказан за то, что ранее был по сути узурпатором, пусть и невольным, а тот, кто вознаграждён, во всяком случае, заранее отбыл наказание, даже не имея никакой вины ни перед кем! 

ФУКЕ

В моем доме было учинено насилие над моим гостем! Одно это позорит мой дом навсегда, как и меня! Но насилие было учинено над Королем Франции! Этот позор мне не смыть ничем вовеки! Лучше бы меня сегодня арестовали и препроводили в Бастилию, казнили!

АРАМИС

Но ведь вы невиновны ни в чем, монсеньор, тогда как Людовик виновен перед вами!

ФУКЕ

Если бы не ваша авантюра, я бы оказался в Бастилии без вины! Страдать невинному – не столь страшно, как страдать, зная, что имеешь за собой великую вину! Ещё Сократ отметил это! Горе мне! Но я поправлю всё! Я немедленно еду в Бастилию, чтобы освободить Короля!

АРАМИС

И занять там его место? А заодно и упрятать туда меня, монсеньор? И того невинного принца, который ничуть не меньше прав имеет на тот трон, который Людовик занимал единолично?

АРАМИС

Монсеньор, вы вольны поступать так, как сочтете нужным, поскольку вы отныне свободны. Мне следовало бы воспрепятствовать вам, но, сам не понимаю, почему, я не буду это делать. По-видимому, дело в том, что вы когда-то неплохо помогли мне в вопросе о епископстве. Я не могу поднимать руку на того, кто хотя бы когда-то сделал мне добро, подобная неблагодарность вызывает у меня органическое отвращение. Поэтому я не буду физически препятствовать вам, делайте то, что считаете нужным. Если вы решили погибнуть, вместо того, чтобы вознестись на небывалую высоту, погибайте! Но помните, что то, что вы задумали, вознесет на вершину власти ваших врагов, и обратит в прах не только вас, но и ваших друзей.

ФУКЕ

Скорблю об этом, господин д’Эрбле! Думая о Короле, я не подумал о вас и о других моих и ваших друзьях! Разумеется, вы правы. Я должен дать вам возможность скрыться. Езжайте немедленно в Бель-Иль! Он укреплен так, что Королю не под силу будет его взять. Укройтесь там, забирайте с собой господина дю Валона. Возьмите себе все алмазы, которые найдете в моем секретере, они ваши, а мне больше ничего не нужно!

АРАМИС

Если бы ваш ум был настолько же холоден, как горячо ваше сердце, вы были бы чрезвычайно великим человеком! Чего бы только не достигли бы мы вместе!

ФУКЕ

Я не стремлюсь к тому, чтобы быть великим.

АРАМИС

(В сторону)

Красиво лжёт.

(Вслух)

А как же надпись на вашем гербе? Ведь там написано: «Куда только не взберусь!» Вы ввели в заблуждение меня этим девизом.

(В сторону)

Знай я заранее, что он настолько щепетильный, я бы не предпринял ничего для его спасения. Лучше было бы дождаться ареста этого ничтожества и решать свои дела без оглядки на него. Но что поделать, ведь Судьба представила такой удобный случай! Грех было не воспользоваться им. Во всяком случае, не следовало посвящать его в мою тайну! Я – болван!

ФУКЕ

Ещё совсем недавно я видел смысл в этом девизе. Но не сегодня, не сейчас. В настоящую минуту я предпочел бы быть нищим и просить подаяние на ступенях церкви, чем нести тяжкое бремя позора за предательство своего Короля в ту минуту, когда он доверился мне и был в моем доме гостем.

АРАМИС

Вы напрасно не хотите задуматься на минуту, оценить всю ситуацию. Я не понимаю вашего упрямства.

ФУКЕ

Это не упрямство, это принцип, это мой образ мышления и правило жизни.

АРАМИС

Мир, в котором мы все живем, не подходит для столь благородных людей, как вы. Мне следовало бы применить к вам насилие и насильно сделать для вас всё то, что я планировал сделать. Некоторое время спустя вы осознали бы ваши заблуждения и благодарили меня. Но применять насилие к вам – это всё равно, что заковывать в железные цепи нежного ангелочка. Вы получите свои цепи, несомненно, но не от меня. Я же умываю руки!

ФУКЕ

У меня есть свои недостатки, я их знаю, и не пытаюсь исправиться, но вы покусились на те мои принципы, которые для меня несомненны. Я не могу приносить в жертву собственному благополучию благополучие Короля.

АРАМИС

В этом случае вы будете принесены в жертву прихотям, ревности и капризам того самого Короля, о котором вы так хлопочете, безумец вы мой дорогой!

ФУКЕ

Я готов к этому. Я даю вам четыре часа, чтобы вы и дю Валон покинули замок Во. Этого времени достаточно не только для того, чтобы оторваться от любой погони и благополучно добраться до крепости Бель-Иль, но даже для того, чтобы покинуть Францию.

АРАМИС

Что ж, я мог бы остановить вас силой. И вы, конечно, впоследствии были бы мне за это благодарны. Но я не желаю этого делать. Удивительно! Хотя связать вас и запереть в вашем же доме, пока вы не одумаетесь, было бы не только самым простым выходом для меня и для вас, но и было бы весьма полезным для реализации моих дальнейших планов. А отпустить вас означает для меня изгнание из Франции навсегда, и к тому же смертельную опасность и для меня, и для моего друга дю Валона! Но я не хочу вас останавливать, это глупо и нелогично, но таков мой каприз. Я отпускаю нить Судеб, которую я так крепко ухватил своими руками, и пусть она раскручивается туда, куда ей заблагорассудится. Во мне проснулся фаталист. Посмотрим, как Господь распорядится этими нитями! И тогда увидим, кто из нас был прав.

ФУКЕ

Оставьте ваши философские размышления на более спокойные времена, а теперь к делу! Те четыре часа, которые я вам дал, уже начались, и у вас остаётся все меньше времени! Я же иду собираться в дорогу, после чего я поеду в Париж, чтобы вызволить моего Короля из Бастилии.

(Фуке уходит)

АРАМИС

(Один)

Причина в том, что я реализую собственные планы. Если бы мы действовали по нашему общему плану, моему, а также Атоса, Портоса и д’Артаньяна, я бы смахнул этого ничтожного романтика со своего пути как смахиваю пылинки с рукава. Но без этой нравственной поддержки нашего святого союза, я уступаю таким нелепым аргументам, как гостеприимство суперинтенданта, или как его ложные понятия о долге верноподданного. Признавая за двумя принцами равные права, он все-таки готов смириться с тем, что в Бастилию будет упрятан тот, который уже и без того слишком долго в ней томился, но не может смириться, что всего лишь несколько часов проведет в ней тот, кому там самое место. Жалкий человечишка, управляемый ложными понятиями о чести. Безусловно, он попадет в Бастилию, и свидетелем Бог, что я не ударю и палец о палец для того, чтобы его из нее вызволить, даже если мне такая возможность представится. Этого человека более нет для меня.