Чудовище Дальнего озера

Время — молоко на конфорке. Пока обращаешь на него внимание, оно есть, а только позволишь себе отвлечься, как оно мгновенно убегает. И мы намертво прикованы к плите, чтобы творить свою кухню под названием «жизнь». Эта одновременно простая и сложная мысль эхом отразилась от плотной подкорки Геныча, когда он посмотрел в зеркало и увидел мужчину. Время, когда он верил в Деда Мороза, обещания политиков и острую необходимость красного диплома бесследно исчезло.

Границы памяти и фантазии с возрастом размываются, но это не мешало нашему герою сомневаться в том, что один из его очень далёких снов содержал частицу правды. Чуйка подсказывала, отец тогда слукавил, заявив маленькому Генычу, что ему всё это приснилось: и озеро с нежнейшей гладью воды, и прыжок из лодки, и гигантские глаза чудовища. Малыш, до сих пор живущий внутри Геныча, верил в реальность этих событий.

Она помнила тот день очень хорошо. У неё появилось собственное имя, настоящий друг, а также надежда на новую встречу. Звёздочка продолжала коротать свою неимоверно долгую однообразную жизнь на дне озера, изредка поднимаясь к поверхности в поисках Геныча. Но мальчика всё не было, только браконьеры со своими худеющими сетями и полнеющими лицами. Как же ей не хватало друга.

Павел Геннадьевич любил Дальнее озеро, он часто бегал на него с мальчишками из соседних яранг. Ему было шесть, когда отец взял его на первую рыбалку. Нет, это не ремейк уже знакомой легенды, поэтому Паша не прыгнул в озеро. Они с отцом спокойно порыбачили и вернулись домой. Внезапно Павел Геннадьевич понял, что забыл в лодке пеликена — чукотский оберег, подаренный дедом на удачу. Ветер не даст соврать, только пятки сверкали в тундре на пути к Дальнему озеру.

Ей было грустно. Она поднялась на поверхность, чтобы разделить свои чувства с холодными звёздами — молчаливыми свидетелями наших судеб. Браконьеры давно ушли, оставив лишь тишину и запах дешёвой туалетной воды. Чертовски хорошее время погрустить под минорные мотивы национального ансамбля «Эргырон».

Павел Геннадьевич пошёл в отца — сначала действовал, потом думал, поэтому пожалел, что не сообразил захватить с собой фонарик, спички или прибор ночного видения. Зато карман тяжелил любимый спиннер, наличие коего в легенде свидетельствует о её древности. Дно лодки пахло рыбой и сырой древесиной. Угодив руками во что-то склизкое, Павел ещё и упрекнул себя, что не взял перчатки. Спиннер всё сильнее тяжелил карман.

Всплеск! Ещё один! Мальчонка выпрыгнул из лодки. Душераздирающий вой уничтожил остатки тишины. Паша взглянул на озеро, его внутренний диалог остановился. Прорезая тонкую, напоминающую шёлк поверхность воды, к небу потянулась странной формы голова. На лбу, отражая яркий лунный свет, поблёскивала звезда. Штаны внезапно намокли. Мочевой пузырь не подвёл мальчугана, просто из озера на берег выкатились гигантские волны.

Геныч встал среди ночи из-за сушняка, сопровождающего любителей вяленой рыбки перед сном. Первое, что он заметил — отсутствие храпа сына. Второе — что без него весьма комфортно спится. Наконец, третье — отсутствие самого сына! Сердце сжалось, разум стал набиваться страшными мыслями. «Это что, паника?» Отец учил его быть готовым ко всему, но не к такому! «А что такого? Ничего ещё не произошло. Паша вышел подышать свежим воздухом!» — утешал себя Геныч, нервно натягивая штаны. Паника забралась в самую глубь сознания, когда снаружи никого не оказалось, лишь яркая луна и звёзды, всё видевшие, но безжалостно молчавшие.

Шаман лежал на доске для сёрфинга в ожидании своей волны. Море было спокойным, солнце приятно согревало грудь, ветер гулял между пальцев ног. На горизонте показалась волна. Волна росла, волна бушевала, она кричала, и в крике её старик услышал: «Шаман, помоги! Мой сын пропал!» Веки медленно раздвинулись, всполошив не одну дюжину морщин. Запыхавшийся Геныч предстал перед полусонным взором местного мудреца.

Духи не знают границ, поэтому легко находят сокрытое, но взамен берут немалую плату. Геныч не поверил, что они за информацию о сыне потребовали расчищать дорожку к яранге шамана в течение полугода, но не согласиться он не мог. Уже через пять минут, ветер не даст соврать, только пятки сверкали на пути к Дальнему озеру.

Как побороть панику? Геныч, увы, не представлял. Голову разрывало всеми возможными и невозможными мыслями о судьбе сына. Чтобы их заглушить громким потоком встречного воздуха, Геныч бежал ещё быстрее. Не зря же в прошлом году сдавал нормативы ГТО.

На горизонте показалось заветное Дальнее озеро. «Последний рубеж самый трудный», — думал Геныч, падая на мягкую подушку из мха и багульника. «Не понимаю, как можно было споткнуться в такой момент?!» Наконец, он увидел знакомый широкий берег, справа, в свете Луны тихо отдыхала уставшая лодка. Паши не было видно. Сердце йокнуло, йо-йокнуло и замерло. Время остановилось, ноги подкосились, темнота вмиг поглотила мир.

Вода — источник жизненной силы, она быстро приводит в чувство. Нашего героя окатило с головы до ног. Он подумал, что тонет прямо на суше, но увидел перед собой знакомую моську, затем две моськи, и паника капитулировала. Звёздочка смотрела на старого друга, а на её голове сидел Павел Геннадьевич и громко хохотал. «Живой!» — прохрипел Геныч и бросился к сыну.

Дальше была сцена счастливого воссоединения, которую мне трудно описать, ибо её нужно лицезреть, иначе это лишь слова. Паша, на шее которого висел дедушкин пеликен, радостно крутил спиннер на огромном носу Звёздочки. Геныч восстановил в памяти тот самый летний день, когда они познакомились с чудовищем, а Звёздочка обрела ещё одного друга, которого, правда, сперва чуть не съела. Спасли Пашу глаза — маленькие окошки души, что смотрели с тем же любопытством, с каким когда-то на неё взглянул малыш Геныч.