Психосоматика граница доказанного

Определённая часть общества ошибочно полагает: когда посредством органов чувств воспринимается объект, возникает эмоциональная реакция, порождающая физическую. Также существует ложное мнение, что в момент восприятия объекта сначала происходит сознательно-умственное оценивание, а потом — физиологическая реакция.

На самом деле происходит нечто противоположное: от органов чувств информация поступает в таламус, затем ретранслируется в аналитические отделы коры головного мозга, а также в миндалину, находящуюся в лимбической области и управляющую эмоциональными реакциями.

Так как таламус расположен очень близко к миндалине, сигнал поступает в неё быстрее, чем в аналитические отделы коры. Получив информацию, миндалина сразу же запускает ряд физических реакций, активирующих сердце, лёгкие, мышцы рук, груди, живота, ног, а также органы, отвечающие за выработку гормонов.

Только после того, как тело среагировало, аналитическая часть мозга начинает интерпретировать физическую реакцию в контексте специфической эмоции.

То есть, обнаружив что-либо, например, страшное, вначале реагирует тело, а потом субъективно ощущается страх. Вначале запускается физическая реакция тела, а затем она интерпретируется как страх. Этот «быстрый путь» к миндалине, минуя кору, описан в работе LeDoux [1] и подтверждён нейровизуализационными исследованиями: миндалина реагирует на эмоционально значимые стимулы раньше, чем кора успевает их проанализировать.

Мысли — это эхо электрических разрядов в нейронных цепях мозга. Сперва происходит разряд, а потом появляется мысль. То, что мы осознаём её с задержкой, — доказанный научный факт. Электрические разряды, как и все другие материальные эффекты, зависят только от начальных условий и физических законов. Разумеется, речь не о том, что мышление сводится к отдельным разрядам, а о том, что у него нет нематериальной первопричины.

То есть психические процессы имеют физиологическую основу. И как они могут быть первопричиной физиологических болезней?

Есть один тонкий момент: нашему мозгу иногда всё равно, происходит явление на самом деле или мы прогоняем его в фантазии. Физиологическая реакция одинакова. Например, повышенная внушаемость больных истерией приводит к тому, что иногда даже незначительные неприятные ощущения в каком-либо органе или чувство слабости в руках, ногах могут навести больного на мысль, что у него развивается какое-то очень тяжёлое заболевание: отнимаются ноги, он слепнет, глохнет, теряет возможность говорить. Под влиянием такого самовнушения нарушается центральное нервное управление работой тех или иных органов, отчего могут действительно появиться признаки болезни. Так нередко и развиваются истерические параличи, припадки, немота, глухота, нервные желудочно-кишечные расстройства, нервные заболевания сердца и др.

Как ни различны по внешней форме эти недуги, причина у них общая — временное нарушение нервных процессов в высших отделах мозга, а не поражение целостности того или иного органа или части тела. Поэтому их и называют психогенными (от греческих слов «психе» — душа и «генезис» — происхождение). Психогенная истерическая глухота, например, вызывается не тем, что нарушена барабанная перепонка или повреждён слуховой нерв, а угнетением деятельности тех отделов мозга, от которых зависит восприятие слуховых ощущений. Повышенная внушаемость связана с работой мозга. Конкретно — с процессами возбуждения и торможения. Сосредоточенный в каком-либо участке коры процесс возбуждения вызывает вокруг себя торможение. И наоборот — сосредоточенное торможение вызывает вокруг себя возбуждение. Это явление называется взаимной индукцией. Сильное воздействие слова или собственной мысли вызывает в мозге возбуждение. Сосредоточенное в каком-либо месте коры, оно развивает вокруг себя процесс торможения. При здоровой, сильной коре этот процесс далеко не распространяется. Но если нервная система человека ослаблена (иначе говоря, нервные клетки повышенно тормозимы), тогда это торможение широко распространяется по коре, отрывая участок возбуждения от всей остальной массы корковых клеток и тем лишая его необходимых связей с ними. Тогда эта мысль, оторванная от всех необходимых влияний остальной коры, приобретает особенно большую силу воздействия на человека и его поведение.

В основе внушения и самовнушения лежат материальные процессы, совершающиеся внутри мозга под влиянием определённых внешних воздействий.

Бесспорно, что положительный эмоциональный тонус благоприятен для нашего организма в целом, но из этого не следует, что в основе болезней лежит психосоматика. На наше здоровье влияет очень большое количество объективных факторов. И большинство из них вообще находятся за пределами осведомлённости. Когда человек объективную причину найти не может, то утверждает — психосоматика.

Слышал от одной дамы на лекции по психосоматике, помимо других, мысли о том, что «панические атаки имеют чисто психосоматическую природу». Также она утверждала, что «проблемы с печенью — это чистой воды психосоматика: в результате состояния гнева начинаются проблемы с печенью». И, что особенно показательно, она говорила, что онкология — это тоже «чистой воды психосоматика»: якобы от определённых мыслей в голове формируется это заболевание.

Хорошо, от каких конкретно мыслей? Каков точный механизм? Как именно мысль превращается в опухоль? И главное — как это объективно проверено? На эти вопросы она так и не ответила. Ни разу. Потому что ответить нечего: за такими утверждениями нет ни эксперимента, ни доказательной базы, ни воспроизводимого механизма. Это не наука — это вера, переодетая в научную терминологию.

Девушка совершенно искренне и с энтузиазмом транслировала ошибочные выводы. Причём не её личные выводы, основанные на экспериментально доказанных научных экспериментах, а интроноекты.

Относительно печени физиология говорит об обратном, слова этой дамы не соответствуют действительности — скорее наоборот. При заболеваниях печени действительно возникают изменения настроения —раздражительность, гнев, тревожность. Но это следствие, а не причина: при гепатите C депрессия и тревожность встречаются в разы чаще, чем в общей популяции, а при печёночной энцефалопатии раздражительность прямо входит в клиническую картину. Это результат интоксикации и влияния на мозг, а не причина болезни. Обратная связь — что гнев вызывает воспаление печени — в доказательной медицине не подтверждена; то, что на эту тему пишут, относится либо к психосоматической традиции, либо к китайской медицине, а не к физиологии.

И вот здесь нельзя не вспомнить про синдром первокурсника — когда человек, получив базовые знания, начинает объяснять всё на свете удобным клише, уверенный, что познал истину в последней инстанции. Это не аргумент в споре, а объяснение того, почему такие взгляды так живучи: пока болезнь абстрактная, чужая, — можно рассуждать свысока: «это у тебя психосоматическое». А когда болезнь приходит к ним самим или к их близким — риторика резко меняется, и вдруг находятся и анализы, и врачи, и объективные причины.

И вот здесь проявляется двойная природа «психосоматики». Для самого человека это самообман — удобное объяснение, которое заполняет пустоту там, где он не знает объективной причины. А для того, кто это транслирует другим, — это ещё и инструмент манипуляции: «я знаю, в чём причина твоей болезни, — живи как удобно мне, и всё пройдёт». Показательно, что когда болезнь приходит к самим адептам психосоматики или к их близким, они мгновенно забывают про «мысли» и начинают искать анализы, врачей и объективные причины. То есть в теории — «всё от мыслей», а на практике — обычная доказательная медицина. Это и есть лучшая иллюстрация того, что психосоматика — не объяснение, а способ уйти от объяснения.

У меня был пёс. Милейший пёс. Просто любящий жизнь, невероятно добрый, невероятно весёлый. И он умер от онкологии — быстро, агрессивно, когда все органы были поражены. Сложно сказать, что у него были «плохие мысли», от которых он умер. Какая психосоматика? Как это можно связать? Да никак. Онкология — это многофакторный биологический процесс: генетика, канцерогены, вирусы, иммунитет, случайные мутации. Психологический фактор может влиять на течение болезни, на качество жизни, на приверженность лечению — но он не является её первопричиной. Утверждать обратное — значит не иметь ни малейшего представления о патофизиологии. Это не научный аргумент, а иллюстрация: если модель «мысли вызывают рак» не работает даже у собаки, у которой не может быть «неправильных мыслей», то почему она должна работать у человека?

Теперь про панические атаки. Паническая атака — не «мысль, которая испугала», а физиологический сбой: дисрегуляция вегетативной нервной системы, выброс адреналина, изменение мозгового кровотока. Страх приходит уже как следствие этого сбоя. У панических атак, как правило, обнаруживается объективная нейрофизиологическая основа — и именно её поиск является задачей врача. Поэтому искать нужно физиологическую причину, а психолог — вспомогательное звено. Он помогает снизить тревожность и обучить навыкам саморегуляции, но поиск и устранение физиологической причины остаётся за врачом [4; 5]. Сводить панические атаки исключительно к «неправильным мыслям» — такое же упрощение, против которого написана эта статья, только с другого полюса.

Психическое напряжение возникает в результате синтеза стрессовых гормонов. Долго находиться в таком состоянии деструктивно — это факт. Мета-анализ более 300 исследований Segerstrom & Miller [2] показал: хронический стресс связан с подавлением как клеточного, так и гуморального иммунитета. То есть длительное воздействие стрессовых гормонов и, как следствие, психическое напряжение негативным образом воздействует на иммунную систему и обновление клеток.

Но психическое напряжение и, как следствие, невыраженные эмоции — не первопричина физиологических болезней. Всегда есть объективная причина — внешняя или внутренняя — вызывающая стресс. Например, если здравый человек попадает в токсичную среду, у него вполне естественно возникают негативные психические состояния и психическое напряжение. И здесь нужно менять не своё отношение к стрессу, а саму среду.

В обществе множество людей с психологическими проблемами, и психическое напряжение вместе с другими эмоционально-поведенческими реакциями могут возникать некорректно. Вот тут уже нужна работа психолога. В нашем поведении и мышлении всегда лежит нейронная основа, и задача психолога — помочь человеку осознать свои принципы реагирования и отредактировать их на более благоприятные.

Сознание не является пассивной «тенью» физиологии. По теории функциональных систем П. К. Анохина [3], психика — это не только результат, но и условие деятельности мозга. Осознавая свои автоматизированные реакции, человек действительно может их перестраивать: формировать новые функциональные системы, менять вегетативный ответ на стимул. Но происходит это не через «мысли о болезни», а через физиологические рычаги — внимание, дыхание, обучение, изменение поведения. Сознание — это обратная связь в системе, а не её первопричина.

Дыхание — один из немногих вегетативных процессов, доступных произвольной регуляции. Меняя паттерн дыхания (глубина, частота, соотношение вдоха и выдоха, задержки), мы напрямую воздействуем на газовый состав крови, на активность блуждающего нерва и через него — на парасимпатическую систему. Это не «духовная практика», а объективный физиологический рычаг. Именно поэтому дыхательные упражнения работают: они дают мозгу сигнал, который перестраивает режим функционирования организма.

Деятельность человека должна быть настроена таким образом, чтобы снималось напряжение с психики.

Человеческим сознанием невозможно учесть все переменные, но ему свойственно всё систематизировать — воспринимать целостно. Поэтому возникают такие эффекты, как атрибуции и защитные механизмы психики, которые бессознательно «заштопывают» дырки неосведомлённости шаблонными паттернами. Когда мозгу недостаточно информации, он дополняет «картину восприятия» удобным клише, поэтому и полагает — психосоматика. Наша психика так устроена, что мы перманентно занимаемся самообманом. Если человек не знает и не может обнаружить реальную причину заболевания, но есть информационная ячейка, которую необходимо заполнить, то делает вывод — психосоматика. Мозг регулярно достраивает информацию на базе предыдущего опыта. Понятие психосоматика — и есть это достроенное, которое к реальности не имеет никакого отношения.

Скажите стоматологу или ЛОРу, объективно исправляющим проблемы, что первопричиной зубной боли или боли в горле лежит психосоматика — это будет выглядеть комично. Профессионал лечит, а некомпетентный специалист пудрит мозги, ссылаясь на психосоматику и прочую чушь. Ещё это слово любят использовать манипуляторы с целью настроить психологию собеседника в удобном себе направлении и свысока давать советы — «это у тебя психосоматическое». Метаязыком сие можно расшифровать так: «типа, я знаю, в чём причина твоей болезни — живи как удобно мне, и всё пройдёт!». Далее следуют шаблонные советы о том, как нужно жить.

Найти истинную причину заболеваний иногда бывает очень непросто — и именно в этой точке незнания и появляется слово «психосоматика».

В бытовом употреблении «психосоматика» часто означает просто «я не знаю, почему так».

Наше мышление предопределено биохимическим аппаратом, генетикой и другими причиными связями, о которых мы, может быть, даже никогда и не узнаем. То, как человек мыслит, те мысли и желания, что приходят в настоящий момент времени, — результат миллиона лет эволюции. Почему, например, возникает желание есть сладкое или принять на грудь? У одного возникает, у другого нет. Можно сказать — «потому что это связано с рецепторами удовольствия и т. п.». В определённой степени это правда, но не дальновидно, и надо копнуть глубже. То, что с этим связаны рецепторы удовольствия, — это не первопричина желаний. Медведь панда ранее питался мясом, но потом стал вегетарианцем и теперь питается практически одним бамбуком. Но не за счёт силы воли или прочей чуши. Просто у неё мутировал ген, связанный с восприятием вкуса мяса. И те рецепторы, отвечающие за удовольствие, просто «переключились на другой режим». Вследствие этих процессов у панды теперь просто нет желания и мыслей на тему покушать мяса. То, что повлияло на мутацию гена, тоже имеет свою объективную причину. То есть желание возникает не само из себя, а имеет за собой багаж причинно-следственных связей. Как оказывается, на желание покушать сладкого сильное влияние оказывают клостридии — бактерии, живущие в кишечнике. От их прожорливости зависит желание скушать конфетку. Другими словами, бактерии, живущие в кишечнике, управляют когнитивными процессами человека — научно доказанный факт.

Факторов, влияющих на человеческое мышление и желания, невероятное множество, но мы осознаём лишь малую часть этих факторов. И здесь важно сделать принципиальную оговорку: психика и тело взаимосвязаны и взаимозависимы — это бесспорно. Но из факта взаимосвязи не следует, что конкретные мысли порождают конкретные болезни. Чтобы утверждать, что определённое мышление вызывает определённое заболевание, нужна чёткая доказательная база: объективные, воспроизводимые исследования, показывающие механизм и причинно-следственную связь. Без этого утверждение «психосоматика» остаётся не наукой, а верой. И корректнее говорить не «психосоматика», а стресс — психическое и физическое напряжение, которое действительно негативно влияет на здоровье, потому что организм не успевает восстанавливаться. Вот это — измеримо, воспроизводимо и доказано.

Наши мысли и желания имеют материальную основу. Но материальная основа — это не клетка без выхода: по теории функциональных систем Анохина [3] психика является и результатом, и условием работы мозга. Осознавая свои автоматизированные реакции, человек способен перестраивать функциональные системы — через внимание, дыхание, обучение, изменение поведения. То есть менять мысли можно, но не «силой мысли», а через изменение тех физиологических условий, в которых эти мысли возникают.

И вот здесь проходит граница. Она проходит по доказательной базе. Медитация и дыхательные упражнения — это доказанное, измеримое воздействие на физиологию: меняется газовый состав крови, активность вагуса, вегетативный баланс. Это воспроизводимо и проверено. Мета-анализ 47 рандомизированных контролируемых исследований (3515 участников) в JAMA Internal Medicine показал: медитация осознанности даёт умеренный эффект при тревожности (размер эффекта 0,38) и депрессии (0,30) [6]. А утверждение «определённые мысли вызывают онкологию или воспаление печени» — научно не обосновано: нет ни механизма, ни воспроизводимых исследований. То есть психика может влиять на тело постольку, поскольку это подтверждено объективными данными. Всё остальное — вера, переодетая в терминологию.

В здоровом теле — здоровый дух!

P.S. И всё же было бы ошибкой полностью вычеркнуть психику из уравнения. Она не является первопричиной болезней (это прерогатива генетики, вирусов, травм и образа жизни), но она выступает мощным модулятором. Хронический стресс, как мы выяснили, подавляет иммунитет и ухудшает течение болезней. А способность человека к адаптации, медитация, соблюдение режима и те же дыхательные практики, которые перестраивают вегетативную нервную систему, способны значительно улучшить качество жизни и ускорить выздоровление. Психика — не волшебник, создающий болезнь, а настройщик, который влияет на то, как тело с этой болезнью справляется. И «настраивает» она не метафорически, а через вегетативную нервную систему, гормональный фон и поведение. И вот эта граница — между научно доказанным влиянием и мистической верой — и есть та самая линия, которую так важно не переступать.

Список литературы

1. LeDoux J. E. The Emotional Brain: The Mysterious Underpinnings of Emotional Life. — New York: Simon & Schuster, 1996.
2. Segerstrom S. C., Miller G. E. Psychological Stress and the Human Immune System: A Meta-Analytic Study of 30 Years of Inquiry // Psychological Bulletin. — 2004. — Vol. 130, No. 4. — P. 601–630.
3. Анохин П. К. Очерки по физиологии функциональных систем. — М.: Медицина, 1975.
4. Craske M. G., Stein M. B. Panic disorder // The Lancet. — 2016. — Vol. 388, No. 10063. — P. 3048–3059.
5. Katon W. J. Panic Disorder: Epidemiology, Diagnosis, and Treatment // Journal of Clinical Psychiatry. — 2006. — Vol. 67, Suppl. 1. — P. 3–9.
6. Goyal M., Singh S., Sibinga E. M. S., et al. Meditation Programs for Psychological Stress and Well-being: A Systematic Review and Meta-analysis // JAMA Internal Medicine. — 2014. — Vol. 174, No. 3. — P. 357–368.