КиД ночь 6

Домашние зовут его просто Дед, хотя, наверное, ну, какой он дед — никакой седины, зубы все на месте, не те, что раньше ставили на винты, а свои настоящие, живые. На вид лет 40 или 45, а по календарю уже 74. Только глаза уставшие и повидавшие на своем веку всякого немало.
Дед устроился в своем кресле поудобнее, он был настроен серьезно — написать одну главу без обсуждения.
— Начнём помолясь, — буркнул себе под нос.
Он печатал на стареньком Маке уже лет пятнадцать, даже сейчас, когда нейропомощники были везде, Дед продолжал печатать — так лучше и понятней, где поправить, где переписать, а где не трогать.
— Раз, два, три, четыре, пять.
Он бы, даже если бы спросили, как он это делает, не смог бы объяснить. Сначала появляется белый шум, шум нарастает до тех пор, пока не достигнет пика. Так себе ощущение, терпимо конечно, но терпимо с трудом. Все тело начинает вибрировать. А потом щелчок, негромкий, и вот он уже Дома.
Первое ощущение — это всегда запах кофе. Натурального, свежесваренного эспрессо. В мире, где он живет теперь, кофе не найти, даже не ищите. Впрочем, как и алкоголя, сигарет, уже не говоря о чем-то серьезном — кофе нельзя купить нигде, потому что кофе больше не растет, вот вам и рай!
Дед встал, потянулся и пошел к барной стойке.
— Здравствуй, Дед, — Все здесь, кроме Хранителя, немного заискивали перед Дедом. Хотя чему удивляться — демиург всё-таки.
— С повышением, Алекс, как ты, привыкаешь? Как Эрика?
Конечно, Дед знал обо всем, что здесь происходит, без его разрешения даже мыши не бегали, но ему нравилось само состояние, атмосфера бара, которую он так долго и внимательно выписывал в своих миниатюрах об этом мире. Мире, которого не было до него, и который сейчас существует только благодаря его воле. Так-то.
Голос Алекса вернул Деда обратно в бар:
— Эрика с утра убежала на работу, у нее две группы сегодня, к обеду обещала вернуться. Миллер пока не появлялся, отсыпается после трех дней в слюни.
— Налей мне кофе, Алекс, сил моих больше нет. Кофе нет, табака нет, коньяк под запретом, вместо нормальной еды какая-то смесь сбалансированная. Энергетики эти пить невозможно. Жизнь там стерильная такая, что прямо выть хочется. Вроде вот всё хорошо, но, знаешь, когда так хорошо — это прямо уже плохо.
Алекс колдовал с кофемашиной, слушал внимательно, а потом спросил:
— По этому у нас тут все так? Эрика, Миллер — они живые, чувствуют, радуются и страдают, это то самое, чего не хватает тебе?
— Я здесь тоже живой, Алекс, я вместе с вами живу, радуюсь и страдаю. Я очень устал от безэмоциональных людей, у которых пустота в глазах. Налей коньячку мне, что-то прямо захотелось, и сигарету Lucky strike, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец!
Дед выпил коньяк одним глотком, затянулся и зажмурился блаженно. Он так смешно щурился, что Алекс заулыбался:
— Ты похож на кота, объелся сметаны и счастлив!
— А я и есть кот.