Парное молоко. Часть1. Поездка в деревню

 Я - бабушка со стажем. Но, когда вижу, как мои внуки собираются ко мне на дачу, всегда вспоминаю себя, маленькую, и свою родную  бабушку.
Как же я рвалась к ней, как мечтала о каникулах в её уютном доме, о её рассказах, о совместных походах в лес по ягоды и грибы. О парном молоке с оладушками и малиновым вареньем на завтрак.

 Как было не обожать, не уважать её, мою любимую бабулю. Я получала от неё знания. Она была учителем и за лето подтягивала меня по всем предметам. И делала это так умело, что я даже не замечала, что учусь: всё ученье было как увлекательная игра. Помогая ей по хозяйству, я училась зажечь печку, сварить обед, убрать за скотиной. Но самое  главное - она научила меня не бояться трудностей,  справляться с любыми задачами. И я справлялась.

 Сейчас трудно заманить детей на дачу. Для них главное на каникулах компьютерные игры, телефоны. Поэтому их приходится уговаривать  и соблазнять. Купаньем в озёрах, катаньем на велосипедах и квадроциклах, вкусными ягодами и, конечно, доступом в интернет хотя бы на час в день. Наблюдая сейчас, как мои внуки собирают рюкзаки, чтобы отправиться на дачу на машине, вспоминаю свои первую самостоятельную поездку.

 Мне девять лет.  К бабушке, в маленькую деревеньку Маслово в Калужской области, меня впервые отпускают одну. Родителям отгулы тогда не давали, и выхода у них не было, или ребенок парится все лето в городской квартире, или собирает вещи и отправляется в далёкое путешествие один. Я почти не боюсь - накануне выслушала подробный мамин инструктаж, получила от папы письменную, длинную, как старинная грамота, пошаговую инструкцию. Если что забуду -  посмотрю в неё. Или людям покажу - подскажут.
 
Тогда нас не возили с комфортом в машинах от порога до порога.
Всё было сложно. Вечером родители посадили меня на поезд до Сухиничей, где я должна была пересесть на паровоз до станции Брынь. Да. Это был реальный паровоз, и  ждать его отправления надо было около трёх часов, он ходил один раз в сутки в 4.30 утра по узкоколейке.

 Высидеть ребенку и не проспать - довольно трудно, но наше поколение, воспитанное бывшими фронтовиками, прошедшими огонь и воду,  росло на примере Павки Корчагина. Чувствовать себя часовым на посту -  одна из любимых игр детства. Но как же это трудно: веки смыкаются, я сажусь на чемодан, и ... засыпаю. В зале ожидания много таких же, как я, сонных пассажиров. Наконец из громкоговорителя раздаётся женский голос, объявляющий посадку со второй платформы.

 Люди вокруг подхватывают свой багаж, шумят, и я просыпаюсь. Тут ещё надо сообразить, где эта платформа с паровозом и тремя деревянными вагонами, про которые говорил мне папа. Дорогу перегораживает  товарный состав, стоящий на путях. Народ полез под него. Это было самое страшное. Папа учил, что перед началом движения товарняка идёт сцепка вагонов, поезд вздрагивает и шумит металлическими деталями, тогда лезть нельзя. И ещё залезать надо в середине вагона в стороне от колес. Холодея от ужаса, я нырнула под поезд вслед за людьми, пропихнула чемодан вперед, проползла на животе и вылезла  на вторую платформу. Убедилась, что поезд не дёргается, и выдернула чемодан.

 Маловатая ростом, я не дотянулась до высоких ступенек вагона.  Мужчина в солдатской шинели, дымя папироской и посмеиваясь, подсадил меня.
Поезд загремел, закачался, задёргался, и тронулся. Я, гордая собой, прилипаю к окну, боясь прозевать свою остановку. Сейчас в электричках остановки объявляют. В моём вагоне есть проводник, и он напоминает пассажирам, какая станция.  Ему я не доверяю, он тихо дремлет, опустив голову.  Вагон сильно качается, надо стараться, чтоб не трескаться лбом в запотевшее грязное стекло окна, но я все равно старательно высматриваю в туманном утреннем мраке родные знакомые ориентиры. Через час я узнала  холм с деревушкой и посадку молодых берёзок за ней. Эту посадку сразу после войны посадила моя бабушка с  своими учениками, она работает учительницей. Я очень горжусь этим, целый лес вырос. Надо вставать, моя следующая. Волоку чемодан по узкому проходу, ведь колес к ним ещё не придумали. Делали его из фанеры, обивали дерматином, по углам крепили металлические уголки для большей сохранности. Папа велел его не тащить, а поднимать, чтоб не поцарапался.

 Вот и маленький деревянный домик станции с голубой по белому надписью «Брынь». Я приехала. Старенького смотрителя, встречающего поезд с маленькими флажками, друга моей бабушки, я помню до сих пор. Проводник открыл дверь вагона. Помню, как ногой подпихнула чемодан вперёд, и не удержала, он полетел по крутым ажурным металлическим ступенькам, загрохотал, открылся, и высыпались на деревянную платформу мои платья, трусики, майки и панамки. Я повисла на поручнях, ноги до платформы не доставали, и прыгнула вниз, зажмурившись. Приземлилась на коленки на деревянную платформу, не обратила внимания на капельку крови из разбитой ранки, и кинулась собирать свои вещи, засовывая их в чемодан, как придётся.

 В первом вагоне привезли почту, и сельский почтальон дядя Ваня суетился с посылками. Он помахал мне рукой, узнал. Из соседнего вагона выгрузили хлеб и стали продавать пришедшим селянам. От его аромата у меня закружилась голова, я с вечера ничего не ела. Порылась в кармашке вязаной кофты, нашла мелочь. Пропустили меня без очереди, заулыбались мне, я со всеми поздоровалась и купила себе буханку. Откусила огромный хрустящий кусок, остальное зажала под мышкой. Селяне с мешками, берут помногу, на неделю. Семьи большие, да и скотине еда. Мне приятно, что меня узнали.

 Я улыбаюсь и трогаюсь в путь по шпалам, назад от поезда. Поезд ходил один раз в сутки, и я ничем не рисковала. Никто не удивился, что девочка приехала одна, что её не встречают. Это норма. Все так ездили, не я одна.

 Бабушка живёт на окраине деревни, за фермой и глубоким оврагом. А это два километра по шпалам. Туман ещё не развеялся, он накрыл деревеньку, спрятал её белой пеленой. Справа заливные луга, узенькая речка шумит водой. Она виновница этих утренних туманов. В ней мы с папой и дедушкой в прошлом году ловили  рыбу. Я знаю, что за речкой лес, там я частенько собирала с бабушкой грибы. Но леса не видно, туман справился и с ним. Мне прохладно, но как же  легко дышится после городской духоты!

 Вижу длинное строение фермы, где держат коров. Слышу их мычанье. Скоро пастух погонит стадо на луг у речки. Дойка закончилась. Доярки в белых халатах с полными вёдрами спешат к большим бидонам, закреплённым на телеге, и сливают в них молоко. Рядом старик в ватной телогрейке.  Две лошади переминаются с ноги на ногу в ожидании, чтоб отвезти полные бидоны на молокозавод в район. Я не хочу пересекаться со стадом, мне надо успеть раньше его перейти дорогу. Коров я не боюсь, но вот бык! Бык для меня самое страшное в деревне чудовище. Я радуюсь, что на мне не красное платье. Слышала, что быки не любят этот цвет. Раздаётся щёлканье кнута пастуха и его резкие вскрики. Убыстряюсь и успеваю пересечь дорогу перед стадом. Ура! Получилось! Я почти дома.
 
 Вот и бабушка стоит у калитки. Наша корова, черная с белыми пятнами, Бурёнка, узнала меня, подошла и дала себя погладить. Я потрогала её теплое мягкое ушко, погладила по щеке, похлопала с любовью по бокам, корова поспешила догонять стадо, помахивая хвостом, а я растаяла в объятьях бабушки. Тогда она мне казалась очень старенькой, это сейчас я понимаю, что ей было не больше шестидесяти. Как же я любила и уважала её. Руки у бабушки были заняты, в одной у неё был подойник, прикрытый белоснежной марлей, от него пахло парным молоком. В другой была миска с собранными  бабулей яйцами. Я уткнулась носом в её грудь, потёрлась лбом о мягкую щёку в морщинках. Старый пёс с простым именем Барбос неохотно вылез из будки, потягиваясь и зевая, и лениво помахал мне хвостом. Узнал, бродяга, но восторга особо не выразил.

 В саду пахло цветами. Бабушка любила цветы и всегда сажала возле дома роскошную клумбу с георгинами, сорта которых коллекционировала. Они были выше меня. По высоким ступенькам мы поднялись на терассу, с множеством маленьких разноцветных окошек, которые смастерил дедушка. Минуя просторные сени, я поспешила за бабулей в избу, подальше от утренней прохлады, где печка была протоплена, и картошечка в ней допаривалась в чугунке, самая вкусная в мире. Бабуля процедила  тёплое парное молоко в мою любимую чашку. Я вымыла руки и потянулась за ломтем чёрного хлеба.

 Дедуля отодвинул вышитую занавеску на печи - проснулся. Я подскочила поздороваться с ним, а он попытался дотянуться рукой до моей головы, но не достал - печь высокая, я залезла на ступеньку и поцеловала его в щетинистую щёку. Видимо, спина болит у деда, если ещё с печи не слез.  Вчера бабушке почтальон вручил телеграмму, что я приеду. Кошка увидела меня и трётся об ноги, ласкается. Бабушка посылает деда на почту, отсылать телеграмму родителям, что я добралась хорошо. Родители ждут, волнуются. Телефон есть только в сельсовете, и надо заказывать заранее переговоры. А я наелась, напилась и спать, спать...