Итальянцы свет, который выходит из тьмы

Итальянцы: свет, который выходит из тьмы

Почему они «снова»

Мы уже прошли Раннее Возрождение — от Джотто до Синьорелли. И Высокое — Леонардо, Рафаэль, Микеланджело. И Венецию — Джорджоне, Тициан.

Но итальянцы не «кончились» в XVI веке. Они «продолжились» — в XVII. В эпоху барокко. В эпоху Караваджо. Той самой «тьмы», из которой «выходит» свет. Той самой «правды», которую искали испанцы. Той самой «жизни», которую писали фламандцы — но «по-другому».

Караваджо: «свет» и «крик»

Микеланджело Меризи да Караваджо (1571–1610) родился в Караваджо, под Миланом. Он не «учился» в Академии. Он «учился» у жизни. У улицы. У «дна». У «тьмы».

Он писал не «святых». «Людей». Грубых. Потных. Живых. С мозолями. С грязью под ногтями. С «правдой» в глазах.

Его «Призвание апостола Матфея» (1599–1600, Сан-Луиджи деи Франчези, Рим) — это не «сцена». Это «момент». Христос «входит» в тёмную комнату. Свет «падает» на Матфея. Мытарь. «Грешник». «Богатый». «Занятый» «счётом». «Свет» «зовёт» его. «Рука» Христа «протянута». «Рука» Матфея «ещё не «ответила». «Момент» «выбора». «Жизнь» «меняется». «Сейчас».

Караваджо «изобрёл» «тенебросо» — «тёмную манеру». «Свет» «вырывает» из «тьмы» только то, что «важно». Остальное — «исчезает». «Растворяется». «Молчит».

Его «Успение Богоматери» (1605–1606, Лувр) — это не «икона». Это «смерть». «Женщина» «лежит» на «столе». «Босая». «Вздутая». «Мёртвая». «Апостолы» «плачут». «Свет» «падает» на «неё». «Тьма» «окружает». «Жизнь» «ушла». «Свет» «остался».

Караваджо «учил» смотреть «в тьму». «Не «отворачиваться». «Видеть» «свет» там, где его «не «ждут». «Видеть» «человека» там, где его «не «хотят» видеть.

Веронезе: «праздник» и «воздух»

Паоло Веронезе (1528–1588) — «венецианец». «Праздник». «Свет». «Воздух».

Его «Брак в Кане» (1563, Лувр) — это не «сцена». Это «пир». «Стол». «Вино». «Музыка». «Люди». «Свет». «Воздух». «Жизнь».

Он «писал» не «чудо». «Обычное». «Праздник». «Тишину» после «праздника». «Свет», который «остаётся», когда «все» «ушли».

Тинторетто: «движение» и «бездна»

Якопо Тинторетто (1518–1594) — «венецианец». «Философ». «Трагик».

Его «Тайная вечеря» (1592–1594, Сан-Джорджо Маджоре, Венеция) — это не «сцена». Это «бездна». «Стол» «уходит» в «глубину». «Свет» «падает» на «Христа». «Апостолы» «растворяются» в «тьме». «Пространство» «вращается». «Мир» «меняется». «Свет» «остаётся».

Тинторетто «учил» видеть «движение» в «тишине». «Бездну» в «свете». «Трагедию» в «празднике».

Связь с линией

Итальянцы XVII века — Караваджо, Веронезе, Тинторетто — не «продолжили» линию Иванова — Перова — Репина. Они «ушли» в «свет». В «тьму». В «праздник». В «трагедию».

Но одно у них общее с русскими художниками нашей линии: они верили, что искусство — это не «копия», а «открытие». Не «повторение», а «видение». Они учили смотреть на мир так, как не смотрел никто до них. И после них — уже нельзя смотреть по-старому.

Караваджо говорил (по свидетельству современников): «Я пишу не то, что вижу, а то, что чувствую». Это — та самая «правда», которую искали русские художники. Только у них она была «духовной», а у Караваджо — «световой». «Тёмной». «Своей».

---