Кирилл Владимирович Воспоминания 006-78-80

В.Кн.Кирилл Владимирович Воспоминания - 1904 год - Оборона Порт-Артура  - адмирал Макаров - Малеев и эсминец "Страшный" - корабли "Баян", "Полтава", "Аскольд", "Диана" и "Новик" - художник Верещагин - Гибель крейсера-флагмана "Петропавловск" - Спасение на водах

Глава 6 Война и женитьба с.78-80
Воспоминания 006-78-80
***
-78-
Наконец адмирал Макаров нашел выход из положения, приказав накренить корабли для получения предельного угла стрельбы.

С наблюдательных постов на фортах нам сообщали координаты кораблей противника, - и, поскольку теперь наши снаряды беспрепятственно миновали сопки, нам удалось повредить два японских корабля, и они оставили нас в покое.

Примерно через неделю после прибытия, я получил назначение в штаб адмирала Макарова на его флагманском корабле „Петропавловск".

Я находился с ним в постоянном и очень тесном контакте. Адмирал давал мне много работы, в основном, конфиденциального характера, благодаря чему я смог разобраться в том, что происходило.

Иногда ночью я спешно отправлялся на одну из береговых батарей, чтобы остановить стрельбу по нашим эсминцам. Опознавательных огней включать не разрешалось, и когда эсминцы выходили на траление, постановку мин или на ночное патрулирование, - их невозможно было отличить от вражеских.

Наши малые корабли ходили на задания днем и ночью.

Тем временем Макаров подготавливал уход эскадры из Порт-Артура, намереваясь прорвать блокаду и соединиться с остальным флотом во Владивостоке.

Каждую ночь адмирал выставлял один из кораблей на внешний рейд,  между входом в гавань и нашим минным заграждением, - чтобы не допустить внезапной ночной атаки или проникновения вражеского корабля для постановки мин.

Если отмечалась подозрительная активность со стороны противника, то с рассветом начинался поиск вражеских мин.

Адмирал проводил ночь на борту корабля, охранявшего вход в гавань. С фортов тоже велось тщательное наблюдение.

12 апреля море штормило, видимость была крайне плохая из-за сильного бурана. В шесть часов вечера адмирал Того направил несколько эсминцев на постановку мин у входа в Порт-Артур.

В 11 часов вечера эсминцы прибыли к месту назначения и расставили мины. Их заметили дозорные фортов, но из-за плохой видимости не смогли удержать в пределах досягаемости лучей прожекторов.

В ту ночь дежурил крейсер „Диана" с адмиралом Макаровым на борту. Как помнится, я спал в одежде на диване кают-компании.

Пост наблюдения одного из фортов предупредил нас о подозрительных объектах, замеченных в море.

Получив информацию, Макаров собирался начать поиск мин на рассвете, но непредвиденный случай отвлек его внимание.

Следует отметить, что Макаров во что бы то ни стало стремился сохранить все свои корабли до решающего сражения - это было его принципом.

Ночью 13 апреля[56] адмирал отправил несколько эсминцев на поиск основных соединений японского флота, которые он вскоре надеялся атаковать.

Во время ночного бурана два наших эсминца оторвались от остальных.

Командир „Страшного" Малеев, посчитав, что он нашел своих, присоединился к ним. Однако к своему ужасу на рассвете обнаружил, что ошибся, - приняв из-за плохой видимости корабли противника за русские, и теперь идет в их кильватере.

Японцы тут же атаковали „Страшный". Малеев не подпускал их до тех пор, пока снаряды полностью не изрешетили его корабль, а орудия и двигатели не вышли из строя.

Он сам защищал корабль, обстреливая противника из пулемета, а когда „Страшный" пошел ко дну, раненный, спрыгнул за борт.

Второй эсминец, „Смелый", ночью же обнаружил свои корабли,- и предупредил адмирала об опасности, в которой оказался „Страшный".

-79-
Макаров, верный своему принципу, немедленно направил крейсер „Баян",- спасать „Страшный". „Баян" прибыл как раз вовремя, - чтобы успеть подобрать в море немногих оставшихся в живых, одновременно обстреливая противника с левого борта.

Сознавая всю опасность положения „Баяна", Макаров незамедлительно решил прийти к нему на помощь.

Я отправился вместе с ним на „Петропавловск", как только броненосец вышел из внутренней гавани.

Чтобы успеть спасти „Баян", нельзя было терять ни минуты, - поэтому адмирал решил встретить врага лишь несколькими кораблями, - пока остальная эскадра еще поднимала пары.

 „Петропавловск" вел „Полтаву", „Аскольд", „Диану", и „Новик", по флангам шли эсминцы. Полным ходом мы двигались на врага.

Тем временем „Баян", закончив спасательные работы и успешно отразив атаки противника, - присоединился к нашему строю.

К этому моменту море стало значительно спокойнее, видимость улучшилась, но было очень холодно.

Внезапно на горизонте появилось несколько крупных кораблей противника. Мы сразу узнали ведущий - это был „Микаса". Вместе с остальными он шел полным ходом на нас, вспенивая носом воду.

Вначале мы четко различали только „Микасу" и ряд других кораблей,- но очень скоро поняли, что на нас надвигается весь японский флот.

Макаров не был обескуражен численным превосходством противника,- и собирался сначала вступить в бой своими пятью кораблями.

Но я и командир флагмана заявили, что, с нашей точки зрения, это чистое безумие. Тогда адмирал развернул строй,- и взял курс на Порт-Артур, где отдал приказ остальной эскадре присоединиться к нему для боя с кораблями Того.

Пока они выходили из бухты, мы ждали под прикрытием береговых батарей. Между тем Того, который уже значительно сблизился с нами, продолжал подходить.

В его строю были два самых современных корабля того времени - „Нисин" и „Касуга". Они только что вошли в состав флота, прибыв из Италии, где их построили.

 К нам уже присоединились „Победа" и „Пересвет", а другие корабли эскадры, один за одним, выходили из гавани.

 Я стоял на мостике флагмана, по правому борту, разговаривая с известным художником и военным корреспондентом - Верещагиным, который делал наброски японских кораблей. Со мной был лейтенант Кубе.

Адмирал Макаров, контр-адмирал Моллас и два сигнальщика стояли по левому борту мостика, - показывая нашим кораблям, выходившим из гавани, какие места в строю им занять.

Когда мы маневрировали, чтобы занять позицию во главе флота, - Верещагин неожиданно повернулся ко мне и сказал:
 „Я видел много сражений и побывал в разных переделках, но всегда выходил сухим из воды".

Очевидно, он с нетерпением ждал начала боя. „Поживем - увидим", - подумал я про себя, а он снова принялся за свои эскизы.

Около десяти часов лейтенант Кубе сказал мне: „Пока мы ждем остальную эскадру, я спущусь вниз выпить чашку кофе". - „Нет, - возразил я, - вам лучше остаться здесь". Но он все-таки решил пойти, потому что пропустил завтрак и хотел перекусить.

На адмиральской стороне мостика продолжали сигналить, как вдруг раздался ужасный грохот. Страшная взрывная волна, будто извергнутая грудью тысячи великанов, и по своей силе сравнимая с тайфуном, обрушилась на нас.

За взрывом последовал глухой толчок, от которого огромный корабль задрожал всем корпусом, как от вулкана,- и ревущая стена пламени встала прямо передо мной.

-80-
Я потерял всякую опору, - и, подхваченный какой-то жуткой силой, повис в воздухе. У меня было сильно обожжено лицо, и все тело - в ушибах.

Контр-адмирал Моллас(*) лежал на мостике с пробитой головой, рядом с сигнальщиками, убитыми или тяжело ранеными.

Я инстинктивно бросился вперед, перелез через перила, спрыгнул на защитный кожух 12-дюймовой орудийной башни, затем на башню 6-дюймовки внизу.

„Петропавловск" переворачивался на левый борт. На мгновение я остановился, соображая, - что делать дальше.

Клокочущее пенящееся море стремительно подбиралось к левому борту, закручиваясь в глубокие воронки вокруг быстро опрокидывавшегося корабля.

Я понял, что единственный шанс на спасение - у правого борта, там где вода ближе всего, - так как иначе меня засосет вместе с тонущим кораблем.

Я прыгнул в бурлящий водоворот. Что-то резко ударило меня в спину.  Вокруг бушевал ураган. Страшная сила водной стихии захватила меня и штопором потянула в черную пропасть, засасывая все глубже и глубже, - пока все вокруг не погрузилось во тьму.

Казалось спасения не было. "Это конец", -  подумал я. - В голове мелькнула короткая молитва и мысль о женщине, которую любил.

Но я продолжал отчаянно сопротивляться стихии, державшей меня своей мертвой хваткой. Мне показалось, что прошла вечность, - прежде чем сопротивление воды ослабло: слабый свет пронзил темноту и стал нарастать.

Я боролся как одержимый и внезапно очутился на поверхности. Я почувствовал удар, и из последних сил уцепился за какой-то предмет.

Это была крыша нашего парового катера, сброшенного взрывом в воду. Я подтянулся и ухватился за медные поручни.

Мне крайне повезло, что я вынырнул на порядочном расстоянии от флагмана,-  так как в противном случае меня бы затянуло вместе с тонущим кораблем, без всякой надежды на спасение.

Меня спасла одежда. Я уже упоминал, что было очень холодно, и температура воды не превышала нескольких градусов. На мне была теплая шинель, меховой жилет и шерстяной английский свитер, - что, по-видимому, придало мне некоторую плавучесть, иначе я бы разделил участь 631 человека, погибшего в этой катастрофе.

Другие корабли нашей эскадры, которые находились недалеко от флагмана, уже окончательно погрузившегося в пучину носом вниз, с высоко поднятой кормой и еще работавшими двигателями, - спустили шлюпки, и прочесывали море в поисках оставшихся в живых.

Вельбот с одного из эсминцев оказался совсем рядом со мной. Моряки, заметив меня, направились в мою сторону.

Насколько я помню, я закричал: „Со мной все в порядке! Спасайте остальных!"

Моряки втащили меня с таким усилием, что из-за тяжести моей намокшей одежды чуть не проломили мне грудную клетку о планшир.

Лодка до предела была набита другими спасенными. Меня пересадили на другую шлюпку, которая направилась на эсминец „Бесстрашный", - где меня уложили в постель в капитанской каюте.

 Я узнал капитана, но видел его и остальных как бы сквозь туман, заволакивавший мое сознание. Мне дали немного бренди и водки, - и тогда мои нервы окончательно сдали. Я то и дело спрашивал: „Когда мы вернемся в гавань?"

Между тем японцы, используя временное замешательство, - открыли огонь по кораблям нашей эскадры.

Скоро я пришел в себя. Мы стояли у причала в Порт-Артуре, и прежде, чем я сошел на берег, меня спросили, не хочу ли я увидеть капитана „Петропавловска".

 Я не имел особого желания никого видеть, - тем более что капитан находился в очень тяжелом состоянии, и лежал без признаков жизни на столе кают-компании.

Глава 6 Война и женитьба с.79-80
-81-
***
(*) МОЛЛАС, Михаил Павлович (20 сентября 1852 - 31 марта 1904) - контр-адмирал, участник обороны Порт-Артура, погиб при подрыве на японской мине эскадренного броненосца «Петропавловск».

Родился 20 сентября 1852 года в Санкт-Петербурге в семье офицера. Исповедание: католичество.

8 апреля 1873 г.произведен в гардемарины, а в 1874 году - в мичманы.

В 1882 - 1886 гг.- лейтенант таможенной крейсерской флотилии Балтийского флота.

В 1890 г.произведен в капитаны 2-го ранга. В 1895 - 1897 гг. командир канонерской лодки «Бобр».

В 1897 г.произведен в капитаны 1-го ранга и назначен на должность флагман-капитана штаба Командующего Тихоокеанской эскадрой.
В 1898 г. - командующий миноносцами.

В 1898 - 1900 г.командир эскадренного броненосца, принял участие в подавлении боксерского восстания, с его корабля был высажен десант. Награжден бронзовой медалью «За поход в Китай».

В 1901 - 1903 гг. командир эскадренного броненосца «Орёл».

1 января 1904 г. произведен в контр-адмиралы. С 30 января 1904 г. командующий отряда крейсеров и ремонта судов Тихоокеанской эскадры.

С 8 февраля 1904 г.участник обороны Порт-Артура.

С 24 февраля 1904 г.начальник штаба командующего Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала С.О. Макарова.

31 марта 1904 г.,построившись в кильватерную колонну, корабли Тихоокеанской эскадры следовали в двух милях от Порт-Артура.

Вдруг сильный взрыв потряс флагман «Петропавловск», который подорвался на японской мине.

Силой взрыва были сорваны и сброшены за борт носовая 305-миллиметровая орудийная башня, дымовые трубы и кожуха. Обрушившаяся фок-мачта разворотила командирский и ходовой мостики. Через минуту броненосец погрузился в воду носовой частью. Еще через полторы минуты последовал новый, еще более мощный взрыв, после чего «Петропавловск», разломившись на две части, ушел под воду.

Вместе с флагманским кораблем трагически погибли: вице-адмирал С.О. Макаров, 10 человек из штаба Тихоокеанской эскадры, 18 офицеров и 620 матросов. Среди погибших был и контр-адмирал Михаил Павлович Моллас.

___Награджен:
_Орден Святого Равноапостольного князя Владимира 4-й степени «За 20 кампаний» - 1886 года;
 -Орден Святого Равноапостольного князя Владимира 3-й степени - 1 января 1901 года;
 -Орден Святой Анны 2-й степени с мечами - 1895 год;
 -Орден Святой Анны 3-й степени - ? года;
 -Орден Святого Станислава 2-й степени - 1890 год;
 -Орден Святого Станислава 3-й степени
_Медаль серебряная «В память царствования Императора Александра III» - 1896 год;
__Медаль бронзовая «За труды по первой всеобщей переписи населения» - 1897 год;
_ Медаль серебряная «В память коронации Императора Николая II» - 1898 год;
_Медаль бронзовая «За поход в Китай» - 1902 год.
*Иностранные награды
_Орден офицера Почётного легиона. Франция - 1890 год;
_Орден Восходящего солнца 3-й степени. Япония - 15 декабря 1897 года.
_Орден Камбоджи Командорский крест. Франция - 1901 год.
***

#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания #1904год
#ОборонаПортАртура #адмиралМакаров #адмиралМоллас #ГибельКрейсераПетропавловск #Спасение