Том 9. Глава 18. Город потерянных имён

# Том 9. Глава 18. Город потерянных имён

Три коротких удара.

Пауза.

Ещё два.

Я стоял перед запертой дверью купе, прислушиваясь к голосу, который только что назвал меня по имени.

Голос был детский. И совершенно такой же, как у мальчика, державшего меня за руку.

— Сергей Моисеевич, не открывайте, — прошептал мой спутник.

— Почему?

— Потому что он знает, кто я.

За дверью засмеялись.

— Вот видите? Он опять просит вас решать за него.

Я посмотрел на мальчика. Тот побледнел, но руки моей не отпустил.

— Кто ты? — спросил я у незнакомца.

— А вы откройте и посмотрите.

— Дверь заперта снаружи.

— Значит, кто-то очень хотел, чтобы вы здесь остались.

Послышался щелчок. Замок открылся.

Я потянул ручку.

В коридоре никого не было.

Зато на полу лежала карточка из плотного серого картона.

«ПАССАЖИР № 118. ПОЛУЧИТЬ ИМЯ ПО МЕСТУ ПРИБЫТИЯ».

Ниже стояла печать с сегодняшней датой.

— Это твоё? — спросил я.

Мальчик покачал головой.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не сто восемнадцатый.

— А какой?

Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что я пожалел о вопросе.

Поезд начал тормозить.

За окнами исчезли горы и моря. Вместо них возникли обычные пятиэтажные дома, автобусная остановка, мокрые деревья, продуктовый магазин с облупившейся вывеской.

Словом, город, каких в России тысячи.

Только на вокзале часы показывали разное время. Одни — без четверти восемь. Другие — полночь. Третьи вообще не имели стрелок.

А на огромной арке над выходом было написано:

«ГОРОД ПОТЕРЯННЫХ ИМЁН».

Мальчик прочитал надпись.

— А если здесь все потеряли имена, как они друг друга зовут?

— Сейчас узнаем.

— Вы всё время так говорите.

— Что именно?

— «Сейчас узнаем». А потом мы попадаем в неприятности.

Я хотел возразить, но поезд остановился раньше, чем нашёлся убедительный аргумент.

На перроне пассажиров встречали контролёры в одинаковых тёмно-синих пальто.

Каждый держал в руках большой журнал.

— Фамилия? — спрашивал первый.

— Следующий!

— Имя? — требовал второй.

— Следующий!

Третий вообще не разговаривал. Он только ставил печати.

Перед нами в очереди стояла женщина с огромным чемоданом.

— Фамилия? — спросил контролёр.

— Петрова.

Он перелистал журнал.

— Петровых у нас четыреста двенадцать. Уточните.

— Мария.

— Марий шестьдесят восемь.

— Ивановна.

— Марий Ивановн Петровых семнадцать.

Женщина вздохнула.

— Да что вам ещё надо?

Контролёр задумался.

— А чем вы отличаетесь от остальных шестнадцати?

— У меня завтра юбилей.

— У троих тоже.

— Я преподавала математику тридцать семь лет.

— Таких двое.

Женщина поставила чемодан на пол.

— Знаете что, молодой человек? Я тридцать семь лет объясняла детям дроби. И если бы они отвечали так, как вы задаёте вопросы, я бы всех оставила после уроков!

Контролёр выпрямился.

— Вот теперь узнаю! Мария Ивановна, проходите.

Он поставил печать.

Женщина подхватила чемодан.

— И не забудьте таблицу умножения!

За ней двинулся следующий пассажир.

Я наклонился к мальчику.

— Кажется, здесь узнают людей не только по документам.

— Она рассердилась — и её сразу узнали, — заметил он.

— Возможно, контролёр когда-то у неё учился.

— Тогда почему не узнал сразу?

Хороший вопрос.

Мне предстояло услышать их ещё немало.

Когда подошла наша очередь, контролёр изучил мой билет.

— Сергей Моисеевич Бухдрукер.

— Совершенно верно.

Он поставил печать.

Потом перевёл взгляд на мальчика.

— А ваш документ?

Я протянул найденную карточку.

Контролёр прочитал её, и лицо его изменилось.

— Сто восемнадцатый?

Мальчик промолчал.

— Так-так...

Контролёр достал из кармана свисток.

— Старший! У нас незарегистрированный!

К нам подошёл высокий человек с красным шарфом.

— В чём дело?

— Пассажир без имени.

— Сколько лет?

— Не знаю.

— Место рождения?

— Неизвестно.

— Родители?

Я почувствовал, как мальчик крепче стиснул мои пальцы.

— Послушайте, — сказал я. — Он путешествует со мной. Я за него отвечаю.

Старший посмотрел на меня.

— Очень хорошо. Значит, вы можете назвать его имя?

Я замялся.

— Нет.

— Тогда как вы можете отвечать за человека, которого даже не знаете?

— Для этого необязательно знать его имя.

— Здесь обязательно.

Он протянул руку к мальчику.

— Пройдёмте.

Мальчик отступил.

— Я никуда не пойду.

— Это не обсуждается.

Старший снова потянулся к нему.

И тут я совершил ошибку.

— Запишите его на моё имя, — сказал я. — Если вам так нужна запись.

Человек в красном шарфе остановился.

— Вы уверены?

— Да.

— Полностью?

— Разумеется.

— Ваше решение.

Он открыл журнал и вписал что-то на отдельной странице.

Потом повернул его ко мне.

В графе «Ответственный за пассажира № 118» стояла моя фамилия.

А в следующей:

«Право самостоятельного выбора передано сопровождающему».

— Подпишите.

Я уже взял ручку, когда мальчик вырвал её у меня.

— Нет!

— Что случилось?

— Вы опять хотите за меня решить!

— Я пытаюсь тебя спасти.

— А меня кто-нибудь спросил?

В очереди за нами зашептались.

Контролёр нетерпеливо постукивал пальцем по журналу.

Мне хотелось скорее закончить этот разговор, пройти через турникет, попасть в город и разобраться с происходящим в более спокойном месте.

Но мальчик не двигался.

— Вы же обещали, — сказал он.

Я вспомнил Анну Павловну и два конверта.

Вспомнил листок, который мальчик берёг в кармане.

«Ты не обязан становиться мной».

— Прости, — сказал я.

— За что?

— За то, что снова решил за тебя.

Контролёр раздражённо протянул руку.

— Подписываем или отказываемся?

— Отказываемся.

Он захлопнул журнал.

— Поздно.

— Что значит поздно? Я ещё ничего не подписал!

— Заявление уже зарегистрировано.

— Я же сказал: отказываюсь!

— Отказ тоже требует регистрации.

— Так регистрируйте!

— Не могу. У мальчика нет имени, а вы уже указаны его представителем.

— И что теперь?

Человек в красном шарфе указал на здание с колоннами.

— Архив. Кабинет двадцать четыре. До закрытия восемнадцать минут.

— А потом?

— Потом пассажира без имени отправят на хранение.

Мальчик поднял глаза.

— Как чемодан?

Контролёр промолчал.

И впервые мне стало по-настоящему страшно.

Мы побежали.

Город выглядел почти обыкновенным. Люди ходили по магазинам, водили детей за руки, спорили у газетного киоска.

Только вместо названий улиц на домах висели таблички:

«БЫВШАЯ УЛИЦА КОГО-ТО».

«ПЕРЕУЛОК НЕУСТАНОВЛЕННОГО ЛИЦА».

«ПЛОЩАДЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО ВСЕ ЗНАЛИ».

На последней площади торговали книгами.

У продавца была одна особенность: он называл покупателей не по именам, а по их поступкам.

— Подходите, женщина, которая вчера вернула соседке кошелёк!

— Молодой человек, перестаньте прятать сдачу!

— А вот вы, который тридцать лет обещает дочери научить её ездить на велосипеде, купите наконец книжку и займитесь делом!

Покупатели возмущались, смеялись, торговались.

Но никто не спрашивал продавца, откуда он всё знает.

Мальчик притормозил возле книжного развала.

— Сергей Моисеевич, смотрите.

Он указал на открытую книгу.

На странице стояло название: «ИМЯ».

Ниже — имя автора: Александр Борун.

Я узнал знакомый вид страницы Проза.ру.

Книга рассказывала о человеке, который испугался собственного имени. Ему казалось, что имя может стать причиной его гибели. Он пытался от него избавиться, но, потеряв его, не обрёл свободы. Наоборот, страх только вырос.

Я прочитал ещё несколько строк.

— Странная история, — сказал мальчик.

— Да.

— Человек хотел избавиться от имени?

— Именно.

— А потом захотел вернуть?

— Да.

— Получается, он потерял не то, от чего хотел избавиться?

Я посмотрел на него.

— А что?

— Возможность самому решать, кто он.

Я закрыл книгу.

Вот ведь как.

Мы бегаем по этому городу, пытаемся найти имя для мальчика, а совсем рядом лежит рассказ человека, который однажды решил, будто имя — источник всех его бед.

— Я никогда об этом не думал, — признался я. — Имя ведь может быть и подарком, и тяжестью.

Продавец, до этого делавший вид, что нас не замечает, усмехнулся.

— Имя человеку дают другие. А вот что с ним делать — каждый решает сам.

— Скажите, где архив? — спросил я.

— Вы уже мимо него пробежали.

— Как мимо?

— Вы искали здание. А надо было искать человека.

Он указал на старика, сидевшего возле фонтана.

Старик держал в руках детскую варежку.

Одну.

Красную.

— Его здесь никто не помнит по имени, — сказал продавец. — Зато полгорода помнит, как он однажды среди зимы нашёл ребёнка, потерявшегося на рынке. Он отдал мальчику свои перчатки и всю ночь ходил без них, пока искал родителей.

— И это архив?

— Это тот, кто знает дорогу в архив.

Старик поднял голову.

— Опять кого-то потеряли?

— Пока только имя, — сказал я.

Он внимательно посмотрел на мальчика.

— Имя — это ещё не самое страшное.

— А что страшнее? — спросил мальчик.

Старик повертел варежку.

— Когда тебя называют правильно, а слышать не хотят.

Старик привёл нас к небольшому зданию между аптекой и мастерской по ремонту обуви.

Никаких колонн.

Никакой торжественной лестницы.

На двери висела бумажка:

«АРХИВ. ВХОДИТЕ, ПОКА НЕ ЗАКРЫЛИ».

Внутри пахло пылью, яблоками и свежей краской.

За столом сидела молодая женщина. Она что-то рисовала на обратной стороне испорченного бланка.

— Нам нужен кабинет двадцать четыре, — сказал я.

— Вы уже в нём.

— Простите, а где остальные двадцать три?

— Упразднили.

— Почему?

— Люди перестали туда ходить.

Она отложила карандаш.

— По какому вопросу?

— Мальчика собираются отправить на хранение.

Женщина посмотрела на часы.

— Двенадцать минут.

Я положил перед ней карточку.

Она прочитала.

Потом подняла голову.

— Кто подал заявление о передаче права выбора?

— Я.

— Зачем?

— Хотел помочь.

— Помогли?

— Нет.

Женщина кивнула, будто услышала совершенно обычный ответ.

— Такое случается.

Она открыла ящик.

Достала чистый лист.

— Тогда пусть мальчик напишет, чего хочет сам.

Мальчик взял карандаш.

Долго смотрел на бумагу.

Потом вывел:

«Я хочу остаться собой».

Женщина прочитала.

— Хорошо. А кто ты?

Он опустил карандаш.

— Я не знаю имени.

— Я не спрашивала имя.

Он задумался.

— Я люблю задавать вопросы.

— Ещё?

— Не люблю, когда за меня отвечают.

— Ещё?

Он посмотрел на меня.

— Боюсь остаться один.

Женщина впервые улыбнулась.

— Вот теперь мы начинаем знакомиться.

Я почувствовал облегчение.

— Значит, всё в порядке?

— Нет.

Она перевернула бланк.

На обороте обнаружилась запись, сделанная красными чернилами:

«ПРАВО ВЫБОРА ПРИНАДЛЕЖИТ СОПРОВОЖДАЮЩЕМУ».

— Система уже приняла ваше заявление, Сергей Моисеевич.

— Так отмените.

— Не могу без вашего отказа от полномочий.

— Отказываюсь!

— Одних слов недостаточно.

Я едва не стукнул кулаком по столу.

— Что ещё нужно?

Женщина положила передо мной ручку.

— Разрешить мальчику принять решение, с которым вы можете не согласиться.

Я посмотрел на неё.

— И всё?

— Для некоторых людей это самое трудное.

Я взял ручку.

Но не подписал.

Потому что вдруг понял, о чём она говорит.

Если мальчик решит уйти с другим спутником?

Если вспомнит своё имя и окажется совсем не тем, кого я ищу?

Если скажет, что больше не хочет путешествовать со мной?

До этой минуты мне казалось, что я защищаю его.

Теперь выяснилось, что где-то между заботой и страхом потерять его я начал распоряжаться чужой жизнью.

— Сергей Моисеевич, — тихо сказал мальчик, — я не собираюсь от вас убегать.

— Откуда ты знаешь?

— Пока знаю.

Я рассмеялся.

Не очень весело.

— Ловко ты меня поймал.

— Вы меня всё время учите говорить правду.

— А сам, значит, боюсь её услышать?

— Немножко.

Женщина молча ждала.

Я подписал отказ.

Красная надпись на обороте исчезла.

Часы показывали без трёх минут закрытие.

— Готово? — спросил я.

Женщина покачала головой.

— Теперь последнее.

Она обратилась к мальчику:

— Ты можешь остаться здесь и ждать, пока архив найдёт твоё имя. Или вернуться в поезд и искать его самостоятельно. Решать тебе.

— А Сергей Моисеевич?

— Он может поехать с тобой. Если ты этого хочешь.

Мальчик даже не посмотрел на меня.

— Поедем вместе.

— Почему?

— Потому что мы ещё не закончили путешествие.

Женщина поставила печать.

На карточке вместо номера появилось:

«ПАССАЖИР, ИМЕЮЩИЙ ПРАВО НА СОБСТВЕННЫЙ ВЫБОР».

— Но имени здесь всё равно нет, — заметил я.

— Оно не появится от одной печати.

— Тогда зачем мы сюда приходили?

Женщина вернула карточку мальчику.

— Чтобы вы перестали искать его вместо него.

Когда мы вышли, город изменился.

Не исчезли странные вывески.

Не появились имена на всех домах.

Просто люди стали заметнее.

У фонтана старик всё ещё держал красную варежку. Мальчик подошёл к нему и спросил:

— А вы нашли того ребёнка?

Старик кивнул.

— Нашёл.

— И что было потом?

— Он вырос.

— Вы его помните?

— Конечно.

— Как его зовут?

Старик рассмеялся.

— Вот этого как раз не помню.

— Но вы говорите, что помните!

— Я помню, как он вцепился мне в руку. И как боялся темноты. И как потом увидел мать и закричал так, что голуби разлетелись. Разве этого мало?

Мальчик помолчал.

Потом осторожно взял старика за свободную руку.

— Спасибо, что нашли его.

Старик отвернулся.

И я понял, что сейчас лучше не мешать.

Вдали послышался паровозный гудок.

Наш поезд собирался уходить.

Мы побежали через площадь.

Книжный продавец уже складывал книги.

Я остановился возле прилавка.

— Александр Борун. «Имя», — сказал я. — У вас есть ещё один экземпляр?

— Возьмите этот.

— Сколько стоит?

— Прочитайте внимательно. Потом расскажете кому-нибудь, что поняли.

Я взял книгу.

Подумал, что неплохо было бы найти автора на Проза.ру, прочитать его произведение ещё раз и написать настоящую рецензию. Не ту, где хвалят мастерство и перечисляют красивые образы. А ту, после которой автор понимает: его рассказ действительно заставил человека задуматься.

Мы вскочили в вагон за минуту до отправления.

Машинист Семён Петрович высунулся из окна.

— Нашли имя?

— Нет, — ответил мальчик.

— Тогда чего радуешься?

— Потому что теперь его буду искать я!

Машинист довольно хмыкнул.

— Это другое дело.

Поезд тронулся.

Я устроился в купе, положил книгу на столик и взглянул на мальчика.

Тот рассматривал свою карточку.

— Что думаешь? — спросил я.

— О том человеке, который потерял имя.

— Из рассказа?

— Да. Он думал, что станет свободным, если его никто не сможет назвать.

— И что?

— А я думал, что стану свободным, когда узнаю своё имя.

— Теперь передумал?

— Нет. Просто понял, что это разные вещи.

Я кивнул.

Впервые за долгое время мне не захотелось ничего объяснять.

Поезд набирал скорость.

А потом в кармане моего пальто что-то зашелестело.

Я достал сложенный лист бумаги.

На нём было написано:

«СЕРГЕЙ МОИСЕЕВИЧ, ПОЗДРАВЛЯЕМ. ВЫ УСПЕШНО ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ПРАВА ВЫБИРАТЬ ЗА МАЛЬЧИКА.

ТЕПЕРЬ ПРИДЁТСЯ ОТВЕТИТЬ ЗА ВЫБОР, КОТОРЫЙ ОН УЖЕ СДЕЛАЛ».

Я перечитал записку.

— Что там? — спросил мальчик.

— Не знаю, кто это написал.

— А что написано?

Я протянул ему листок.

Он прочитал.

И вдруг перестал улыбаться.

— Ты что-то решил, пока мы были в архиве? — спросил я.

Мальчик медленно сложил записку.

— Да.

— Что именно?

Он посмотрел в коридор, словно боялся, что нас подслушивают.

— Я попросил найти второго мальчика.

В этот момент дверь нашего купе открылась.

На пороге стоял проводник.

— Сергей Моисеевич, — сказал он, — вас ожидают.

— Кто?

— Пассажир из соседнего вагона.

— Как его зовут?

Проводник заглянул в свой журнал.

И заметно побледнел.

— Вот это странно...

— Что?

— Здесь написано, что он тоже Сергей Бухдрукер.

Продолжение: Том 9. Глава 19. Чья это история?