Лично ваша. Глава 9

Лично ваша

Эрлинда Сиалонго (Филиппины)

Россия 90-х глазами иностранки

  Перевод с английского Татьяны Муратовой

Глава 8
http://proza.ru/2026/10/25/365

Глава 9

Поворотная точка.

В моем журнале 29 декабря 1995 года я написала:
Пытаюсь отдохнуть, но не могу.  Чувствую себя плохо. Есть только один способ встряхнуться от моего настроения – уехать. Страдание – это зациклиться на чем-то или ком-то. Этот путь ведет меня к тому, что я не чувствую себя человеком и теряю себя. Когда все надежды потеряны, и остается только недомогание и усталость, почему смерть не приходит?

События последних месяцев выстроились так, что в моей тетради появилась эта запись. Тридцать первый месяц я была в России, это мой конец, так появилась запись в соответствии с моим настроением.

Я устала, совершенно устала от моей жизни. Негативное отношение во много раз превысило позитивное. Довольно быть опасным шпионом, достаточно работать от зари до зари и быть в ответ голодной, достаточно благотворительности, довольно слез. ДОСТАТОЧНО! Это достаточно возникло, когда я спросила в школе, дадут ли зарплату в декабре, и Надя, извиняясь, сказала мне, что деньги дадут только после новогодних каникул, 17 января. В это время в моём запасе было всего лишь четыре яйца. Думы о следующей сибирской зиме, полной лишений, ухудшили и без того мое плохое настроение. Когда Пётр сказал мне, что он со мной и что он мог бы делать для меня намного больше, чем делает, мне стало плохо. Благотворительность снова и снова? Нет, я не могу больше оставаться здесь.
Пётр, потворствуя моему настроению, спросил меня:
- Хорошо, ты уезжаешь. Могу я узнать, на какие деньги?
- Ну, я продам всё, что имею. Я думаю, этого будет достаточно для того, чтобы уехать. Только уехать.
- И кто тебе поможет продать вещи?
- Что? Разве ты не собирался помочь мне?
- Но не для того, чтобы ты уехала.
- Но, Пётр Ишкин, ты мой друг!
- Но не для разговора об отъезде.
Петр сказал это также серьезно, как я говорила об отъезде. Мы не могли смотреть в глаза друг другу. В результате этого разговора я почувствовала себя совсем одинокой. На следующий день, 30 декабря, был мой день рождения. Я никогда не чувствовала себя столь одинокой.

Моё настроение не улучшилось, когда я проснулась. После молитв и чтения я, как обычно, в холодный зимний день, приняла горячую ванну. Мария Бамбуева постучалась в дверь.
- В какое время ты будешь праздновать свой день рождения, Лини?
- Что я буду праздновать, когда я снова голодна?
Мария была в шоке. В то время, после возвращения Ишкина из Америки, только ему я доверяла свои дела. Мария очень огорчилась. До этого она никогда не видела меня такой. А сейчас увидела. Я рассказала ей, что я чувствую, и что собираюсь делать.
- Но я не хочу, чтобы ты уезжала, Лини!
И так же, как я сказала Петру, я ответила Марии:
- Это моя жизнь, Мэри! Достаточно!
В этот момент Пётр постучал в дверь. Он пришел поздравить меня с днём рождения! Прошлым вечером он тоже поздравлял меня, но в ответ услышал тишину. Мэри быстро заговорила с ним на русском. Петр пропустил мимо ушей все, что она сказала, пытаясь отвлечь меня от плохого настроения. В ответ была тишина. Затем Татьяна постучала в дверь. Она поздравила меня с днём рождения. Я даже не улыбнулась ей в ответ, что делала обычно при ее появлении.
- Ты не рада меня видеть, Линни, я вижу.
- Ничего личного, Татьяна. Это никак не связано с тобой.
Татьяна повернулась к Петру и Мэри.

Совещание происходило на русском языке. Я прошла в спальную, чувствуя себя отвратительно от того, что со мной происходит, и не ожидая ничего хорошего от этих троих людей, кого я считала своими дорогими друзьями. Пётр позже подошёл ко мне и вручил 50 тыс. рублей (около 30$), которые я игнорировала, так что он положил деньги на молитвенник, затем, смеясь, сказал:
- Пожалуйста, купи курицу, Линни, и приготовь по-филиппински. Я очень хочу филиппинскую курицу сегодня.
В любой другой момент я бы зашлась в неудержимом хохоте, зная, как Пётр относится к моей кухне. Но я знала, что он только хотел как-нибудь меня растормошить. Я повернулась к нему, Мэри и Татьяне и сказала:
- Если вы, люди, действительно хотите, чтобы я была счастлива, помогите мне убраться отсюда.
Пётр игнорировал мои слова. Вместо этого он проследовал за двумя женщинами к двери. Мэри, все еще с огорченным лицом, повернулась ко мне, но Пётр остановил ее, затем обратился ко мне:
- Мы вернемся в 16.00
Я, не задумываясь, ответила:
- Для чего?
Пётр вновь пропустил мои слова. Никто из нас не попрощался.

Я продолжила чинить одежду, чувствуя себя обиженной на всё вокруг. Затем Петины зелёные глаза сверкнули передо мной, и я быстро пошла в магазин. Как только я вернулась, стук в дверь. Света Акимова. Она поцеловала меня, поздравила с днём рождения, затем вручила медальон от своего мужа Антона, сигареты, открытку и сахарницу. Я угостила ее кофе, извиняясь, что сахара нет. Затем я посочувствовала ей, когда она сказала, что зарплату им тоже не дали. Вместо денег им выдали сахар, лук и муку. И она стала обсуждать русскую жизнь, какая она сейчас тяжелая по всей России. Поэтому люди спиваются, особенно мужики. Она поняла, почему я хочу уехать. А что говорить о русских? Куда им деваться? Наконец, у меня есть альтернатива – я могу уехать. Поэтому я не должна печалиться. Затем она поцеловала меня на прощанье.

Курица по-филиппински для Петра значило жареная курица. Но у меня не было растительного масла, поэтому я решила приготовить курицу в духовке. Это продолжалось до тех пор, пока кто-то не постучал в мою дверь. Я открыла. Я широко открыла двери, так как вошел Пётр, неся телевизор со словами:
- С днём рождения от клуба «Лингвист!»
- Что это твои приятели решили?
- Подарить тебе подарок. Деньги купить курицу тоже от клуба, позднее ещё будут деньги.
- Я уезжаю, Пётр. Лучше бы эти люди купили мне билет!
Пётр совсем притих и пошел ставить телевизор, не глядя в мою сторону и не сказав больше ни слова.

Позднее я обратилась к нему:
- Ты изменился. Ты совсем не хочешь меня слушать!
Он обернулся в мою сторону и сказал:
- Как я могу слушать тебя, когда все твои разговоры только об отъезде. Мы не хотим, чтобы ты уезжала. Ты нам нужна.
Я почувствовала, что задыхаюсь, мои рефлексы стали автоматическими. Но я вспомнила, что рассказывал мне Пётр, настраивая телевизор. Члены клуба хотели купить мне зимнюю шапку, но он настоял, что я больше нуждаюсь в телевизоре.  Затем он предложил мне готовить стол, так как члены клуба должны были скоро прийти.

Пришли Мэри и Таня.
- Линни, ты чувствуешь себя лучше?
- Да.
Мэри сказала, что весь день ей было очень плохо из-за меня. Прости, Мэри. Мэри вручила мне пирог, Таня – сережки. Спасибо. Затем обе женщины прошли на кухню вместе с Петром и не разрешили мне туда заходить. Хмм. Снова стук в дверь. Татьяна с огромными пакетами, которые она быстро пронесла на кухню. Затем она вернулась в комнату, преподнеся мне букет лилий, поздравив меня этими живыми цветами с днём рождения, и это в середине зимы!
И вновь она позабавила меня, когда я увидела её широкую улыбку в ответ на мой вопрос, где она взяла цветы.
- Это мой секрет, Линни!
Пришла Ольга, вручила мне открытку и медальон. Спасибо. Игорь пришел последним. Я поблагодарила и его за подарки.

И вечер начался. Игорю понравился цыплёнок. Мэри болтала что-то о моей еде. Посреди улыбок, смеха, хорошей еды я чувствовала себя в своём собственном мире. Разумеется, я плохо слышала и видела. Больше я отдавалась чувствам. Эти люди вокруг меня заполнили всё пространство. Я вспомнила мою любимую песню: «Пришли мне ангела». Они все были моим ангелами, и самым большим ангелом был Пётр, который был, как всегда оживленным и разговорчивым. Позвонил телефон. Это Петру. Его ждали в семье для другого вечера. Вдруг я почувствовала желание сказать что-нибудь этим людям. Я попросила Петра присесть. Он сел. Я поблагодарила каждого за то, что они так добры ко мне, затем, произнесла то, что могла сказать в этот момент, «я никогда не скажу это снова», затем я посмотрела на пол, чувствуя приступ удушья. Я услышала громкий смех Петра, и увидела, что все повернулись в его сторону. Он объяснил:
- Она не уезжает, она остается!
Я слышала возгласы, но все мое внимание было приковано к Петру, который выглядел как маленький мальчик в его радости. Я знала, что должна сделать его счастливым. Мэри тоже громко радовалась. А Игорь добавил к нашему разговору:
- Мы, сибиряки, слишком хитры, чтобы умирать от голода, но ты не русская, поэтому тебе тяжело.
Мэри поправила его:
- У нас есть люди, которые умирают от голода, Игорь.
- Но это только алкоголики и деклассированные элементы.
Затем я вставила в разговор:
- Это так, Игорь. Я не алкоголик и не деклассированный элемент, но я часто бываю голодна.
Пётр вдруг засмеялся:
- Но, Линни, ты не будешь больше голодна!
В его глазах промелькнул огонёк. Я услышала, как засмеялась Татьяна. Всё это время я не заходила на кухню. Потом все засобирались домой готовиться к Новому году. Таня принялась убирать посуду. Пётр поздравил меня с Новым годом, я поблагодарила его в ответ. Ольга пожелала мне всего хорошего, как обычно добавив «моя дорогая». Мэри пообещала делать для меня «всё, что в её силах». Татьяна пригласила меня встречать Новый год в её семье. Я поблагодарила всех:
- Вы все сделали этот день незабываемым.

Затем я прошла на кухню. Татьяна следовала за мной. Я была не просто удивлена, увидев все пакеты с едой. Татьяна сказала, что всё это от её сестры Лидии. Пётр и Мэри тоже зашли на кухню. Они уже оделись, пока другие одевались в прихожей. Вот почему меня не пускали на кухню и почему там смеялись. Меня захлестнули чувства. Татьяна выглядела очень смущённой. Позднее, когда я закрыла дверь за гостями, моё сердце разрывалось от эмоций, оно как будто горело. Я вновь вернулась на кухню. Там были около десяти килограмм мяса, свежего и соленого, блоки сигарет, большая банка с вареньем, и десятки яиц. Я ушла в комнату, так как не могла смотреть на всё это. Ещё открытка и деньги. У меня не было времени отреагировать на увиденное, когда вновь раздался стук в дверь.  Вера и другая Ольга. С днём рожденья!  Они вручили мне пакет с мандаринами, апельсинами, яблоками и грушами. Спасибо. И было живое общение перед уходом.

Снова звонок. Татьяна. Она передала телефонную трубку своему мужу Петру, который от своего имени поздравил меня с днём рождения и повторил предложение семьи встречать Новый год с ними. Спасибо тебе, Пётр. Снова звонок. Пётр, но теперь уже Ишкин.
- Сегодня нет фильма «Санта Барбара».
Конечно, он бы не звонил мне по таким пустякам, но он не мог пропустить даже мелочи, если дело касалось моего состояния.

Было очень трудно для меня успокоиться этой ночью. Я была переполнена чувствами. Но переполненное сердце переполнило всю меня, и я пыталась разобраться в своих чувствах и мыслях. Если это выразить несколькими словами, меня заполнила судьба, я хотела навсегда остаться в Северобайкальске. Казалось бы, почему я вдруг это решила? Прожитые 31 месяц были такими, что это решение не могло быть легкомысленным.

Поэтому я пришла к этому решению, вернулась, когда впервые почувствовала, что значит жизнь, и что я хотела сделать со своей жизнью. Потом я решила, что жизнь хороша, когда ты сам её такой делаешь, когда приносишь пользу и себе, и другим. Жить в Северобайкальске, когда столько много людей хотят этого, уже польза от моей жизни. Конечно, много, очень много экспериментов и невзгод, которые толкали меня к решению уехать, пронеслись в моих мыслях. И я отвечала на них, одному за другим.

Быть опасным шпионом.
Ситуация с визой в это время оставалась моей вечной незаживающей раной. Я вызвала в память причины, которые оправдали бы мое желание остаться. Одной такой причиной оправдания было то, что я была иностранкой в стране, закрытой от мира на 70 лет. Я постоянно нуждалась в продолжении визы, или получала отказ, а мне нужна была виза на длительное время, чтобы я могла жить здесь. Возможно, придёт время, и Бурятия изменит существующие законы. Если такое время придёт, тогда я смогу жить по завету Баха -Уллы, который говорил, что «земля – это одна страна, а человечество в ней – её горожане». Но если я уеду, значит, никто не сможет мне этого доказать. И я почувствовала, что нашла положительный ответ на этот вопрос.

Работать так много и быть голодным взамен.
В последние 10 лет или с тех пор, когда у меня признали диабет, еда перестала для меня много значить. Но работать по 66 часов в неделю, а взамен быть голодной, не имело никакого смысла. Дело в том, что мысли о том, что я могу выжить только на благотворительности окружающих меня людей, приводили меня к ещё более худшему состоянию. Благотворительность не для высоко образованного и много работающего человека. Но я забыла одну очень существенную сторону – я была сейчас в России, где для многих людей многие вещи вообще не имели смысла. Затем я оставила мысли о себе и сфокусировала их на семьях. Это правда, что местные были более знающими, способными выжить в этих условиях. Это так, что своё страдание одиночка не может разделить с кем-нибудь, как, например, отец с матерью разделяют страдания детей. Какой-то непослушный голос внутри меня напомнил мне, что страдание любит компанию, а моя компания – это я со своим страданием. Если я страдала, то никому это не должно было принести боли. И я не была одна. Многие люди были в подобной ситуации. Хуже того, они сами справлялись со своей бедой, пока я занималась собой.  Но я верю во взаимную поддержку. Какое лучшее доказательство я могу найти, чем жить так? Но если такая жизнь приведёт меня к смерти, что ж, все умирают когда-нибудь. Я удивлялась сама себе, что так спокойно могу рассуждать об этом, но Рубикон был пройден, поэтому я почувствовала себя правой и в этом вопросе.

 Все мои другие рассуждения были сведены к тому, что я решила, что быть бедным – это не преступление, и я не буду обращать на это внимания.
Таким образом, я пришла к выводу, что всё, что было раньше, осталось в другой моей собственной стране. Здесь, в России, мне дали привилегию другой жизни. Все трудности, все страдания были частью этой привилегии.
Именно так я успокоила себя этой ночью.

Татьяна Муратова через несколько дней после встречи Нового, 1996 года, позвонила мне и сказала:
- Линни, я только что написала мэру города о тебе.
Я удивилась.
- Ты сделала что, Татьяна?
Я думаю, Татьяна была удивлена моей реакцией, так как её голос изменился.
- Но, Линни, мне так трудно, так трудно думать о тебе. У тебя так много проблем. Пётр помогает тебе, я тебе помогаю, но этого не достаточно. Твои проблемы так велики.
Я объяснила Татьяне, почему у меня была такая реакция. Она ответила:
- Я уже отправила письмо, Линни!
О, мой Бог! Но Татьяна добавила:
- Линни, эта мысль пришла ко мне, и я сделала это, вот и всё. Мэр – это единственный человек, который может помочь в этой ситуации. А если он поможет, кому будет хуже?
Это было её решение, и я поблагодарила Татьяну, подумав, что мэр не заметит этого письма. Но этого не произошло. 

Несколько слов о мэре

Впервые я встретила мэра Владимира Андреевича Бодрова 29 июля 1993 года. Это была стандартная процедура для Бахаи в путешествии оплатить за въезд для официального разрешения пребывания в городе. Поэтому Пётр, как гид и переводчик Дэби, и я, после своего прибытия в город, утром пошли встретиться с главой города. Офис администрации оказался длиннее и больше, чем другие здания. Мэр сидел вдалеке в правой стороне комнаты. Я запомнила его улыбку, она не была официальной. Причиной, почему я очень хорошо запомнила эту улыбку, было то, что она была вариантом официальных улыбок, которую я и ожидала. Улыбка напомнила мне множество улыбок, которые я видела на лицах людей, которые выражали приветливость и доброжелательность. Мэр был красив, приветлив и величав. Но что удержало упоминание о мэре в моей памяти, так это было то, что он сделал месяцем позднее. Я приехала из Улан-Удэ, когда у меня было утомительное время перед получением трёхмесячной визы. Пётр, смеясь, поведал мне, что глава ОВИР Северобайкальска звонила ему и спросила, где я.
- О, она в Улан-Удэ оформляет визу своими силами.
- А почему глава ОВИР звонила тебе?
- Ей позвонил мэр Бодров и сказал, чтобы она помогла тебе с визой.
- А почему мэр это сделал? Я не просила его помочь мне.
- Когда он услышал о ситуации с твоей визой, он решил помочь тебе.
Я была тронута его вниманием. Я даже и не думала просить мэра лично о помощи. Я подумала, что это больше, чем хорошее проявление доброты с его стороны.


Потом, когда Татьяна позвонила мне сказать, что мэр пригласил нас побеседовать, я вновь была очень удивлена.
Эта встреча изменила всю мою жизнь в Северобайкальске на годы вперёд, изменила к лучшему.

Владимир Андреевич Бодров

Обзор
Итак, в назначенный срок мы с Татьяной пошли в администрацию для встречи с Владимиром Андреевичем Бодровым. Мы ждали несколько минут, и я опять была удивлена разными определёнными порядками, какие могут быть в России. В комнате для приёма никого не было. Самый важный офис в городе был открыт для всех. Затем пришёл мэр. Он был один без охраны и без секретаря. Он поприветствовал нас с Татьяной, снял свою зимнюю одежду и повесил её в шкаф, затем попросил нас войти в его кабинет через короткое время. В приёмную кто-то вошёл. Это был Евгений Марьясов, директор туристского клуба «Даван». Он согласился присоединиться к нам с Татьяной. Мы вошли в кабинет мэра. Увидев сидящего и ждущего нас Владимира Андреевича, я почувствовала официальную атмосферу. После обычных формальностей мэр начал деловой разговор. Я смутилась, когда он повернулся ко мне:
- Почему вы не пришли ко мне раньше? Я мог бы сразу вам помочь. Я всегда думал, что у вас всё хорошо здесь.
Я думаю, что он добавил, как он мог мне чем-то помочь, если он ничего не знал о моей ситуации. Я забыла свой ответ, но я помню, что я улыбалась, рассказывая ему о своей ситуации. Сейчас я считаю это нормальным в России, если хороший мэр хочет помочь.
Но я буду ему больше признательна, если он поможет мне с визой.
Перед переводом Татьяна выразила протест.
- Это не нормально для нас, Линни. Все эти трудности появились с началом перестройки.
Потом она спросила Владимира Андреевича, почему Бурятия так строга с моей визой. Мэр объяснил, что Бурятия – это Республика, которая может иметь свои законы. Тем не менее, он добавил, что закон о визе в Бурятии скоро изменится в лучшую сторону, и он обещает помочь мне. Что касается моего рабочего места, сказал мэр, то он не может помочь мне, пока я останусь работать в школе № 11, так как она железнодорожная, а не городская. Татьяна предложила перевести меня в УПК (учебно-производственный комбинат), где работает Катя Поливко. Я заметила, что не могу разорвать контракт со школой № 11. О, можно переделать. По контракту со школой № 11 мне отведено 9 часов в неделю. Потом мэр пообещал заключить со мной новый контракт с условиями в мою пользу.
Он переговорил с Татьяной о чём-то, что она не перевела мне. После делового разговора Владимир Андреевич заулыбался и сделал мне комплимент, что я учу русский язык вдобавок к английскому.
- Какая молодец!
А он знает только русский и ещё может сказать по-немецки;
- Вы говорите по-немецки?
Я протестовала, сказав, что я только чуть-чуть знаю русский.
У Евгения был свой деловой разговор с мэром, и, после поклонов, Владимир Андреевич пожелал мне удачи и сказал мне, что я всегда могу приходить к нему на приём в любом случае, а затем пожал мне руку.
Я поблагодарила его, чувствуя, что простого «спасибо» недостаточно.
Когда мы с Татьяной вышли из кабинета, я ментально попросила Бога сделать всё лучшее избранному владельцу этого кабинета.
Позднее Татьяна перевела мне, о чём она разговаривала с мэром. Одной из причин мэра решением помочь мне было то, что он слышал от нескольких людей, которые хотели, чтобы я осталась здесь. Среди этих людей была молодая девушка, к которой он относился как к своей внучке, Яна Дианова. О. я должна написать Яне.
Владимир Андреевич сделал всё, что обещал. Позднее управление образования предложило мне контракт на основе иметь меньше рабочих часов, но более высокую зарплату из-за моей квалификации. Вдобавок управление образования также взяло на себя процесс подготовки бумаг для получения визы, что я посчитала огромным преимуществом моего нового контракта. Мой новый контракт не противоречил контракту, заключённому со школой № 11. Пётр, с которым я проконсультировалась, могу ли я подписать новый контракт из-за заключённого ранее контракта со школой № 11, сказал:
- Подписывай немедленно!
Позднее, когда школа № 11 была переведена в управление городского образования, мой контракт со школой № 11 стал ненужным и бесполезным. В общем, мой новый контракт значил, что мне не нужно много работать, чтобы выжить на ежедневной основе покрытия необходимых затрат.
Сейчас я сфокусирую внимание на людях, которых мэр Бодров проинструктировал, чтобы они мне помогли.

Сергей Васильевич Нохоев

Сергей Васильевич Нохоев сменил господина Антонова. Когда он пригласил меня в свой офис для подписания контракта, вокруг него были и другие люди, и позднее я нашла особые на то причины. Сергей Васильевич был вежливый и любезный человек. Он объяснил содержание моего контракта, затем улыбнулся. Когда он спросил меня, согласна ли я получать зарплату в его офисе, что было мне предложено, я улыбнулась, потому что нашла этот вопрос необычным. У меня был выбор?
Я была хорошо осведомлена, что всё, что будет сделано, это только для моего блага, чтобы я осталась, и моя жизнь стала лучше. Как я могла не согласиться?
Однажды я спросила работника отдела Катю спросить Сергея Васильевича, могу ли я получить аванс, так как остро нуждаюсь в деньгах по причине здоровья. Вместо этого Катя дала мне деньги, тогда как в управлении образования их совсем не было. Когда однажды я встретила Сергея Васильевича около школы, он извинился за задержку зарплаты, и я была тронута его вниманием. Обычно я хотела сделать что-нибудь в ответ для людей, таких, как он, которые проявили заботу о моём благосостоянии. С большим почтением я спросила Сергея Васильевича, могу ли я что-то для него сделать. Он коллекционировал марки о спорте. Не могу ли я помочь ему в этом?
Я пообещала и написала друзьям на Филиппинах, Австралии, США и Кувейте. Они прислали мне спортивные марки. Самое большое отправление было от моего друга из Флориды, который прислал Сергею Васильевичу два блока марок с Олимпиады в Грузии.  Мой друг, Кариетта Келли, добавила сахарной глазури в торт, написав несколько хороших слов для Сергея Васильевича и его офиса. Конечно, это порадовало меня.
После получения моей первой зарплаты в новой школе, я немедленно сделала фруктовый салат для мэра Бодрова и других людей, включая Сергея Васильевича, который удивил меня, сказав, что он и его семья оценили по достоинству фруктовый салат, а затем добавил, что это не означает, что он ожидает другую банку. С широкой улыбкой на лице он пошутил, что я могу получить в награду такую же улыбку с другой банкой фруктового салата.
Марки или фруктовый салат, это всё, что я смогла сделать городскому чиновнику, кто помог повернуть мою жизнь в лучшую сторону в Северобайкальске.

Валентина Прокофьевна Бакиева

Валентина была заместителем директора УПК. Она считала, что это её работа – быть ответственным за меня. В контракте, подписанным мною, она сразу же дала мне привилегию называть её только Валентина (уважительно человека надо называть по имени и отчеству), что я горячо приветствовала, так как сейчас я до сих пор нахожу уважительную форму обращения на русском языке слишком длинной, сэр или мадам использовать гораздо легче. Валентина была очень сведущей в том, что значить быть ответственным, иногда это проявлялось в творческом уникальном смысле. Однажды снова задержали выплату декабрьской зарплаты. Тем не менее, деньги пенсионерам и инвалидам были выплачены. 25 декабря Валентина позвонила сказать, что я могу получить зарплату. А когда она встретила Петра и меня у кассы, то сказала Петру что-то интересное о том, как она добилась, чтобы мне выдали деньги. Я не могла не смеяться, когда Пётр рассказал, что она сделала. Она пошла в бухгалтерию и заявила, что мне тоже должны выдать деньги.
 Но я не пенсионер и не инвалид. Но у меня нет здесь семьи, мужа, заботиться обо мне некому, и моя одежда не подходит для зимы в Сибири.
 С тех денег я немедленно купила пару хороших зимних сапог, а затем показала их Валентине во время вечера встречи Нового года в школе. Улыбка на её лице была удивительной.
Я уже говорила, как Валентина предложила создать спецклассы и также описала потрясающий результат этого решения. Самое большое, что я могу сказать об этом её решении, что это намного улучшило моё ментальное здоровье как учителя и наставника.
Регулярные уроки, следующие по расписанию, продолжали ограничивать меня, не позволяли работать свободно, что было до этого. Это та свобода, которая максимизирует и обучение, и изучение на моих уроках. Валентина также позволила мне вести уроки в моей квартире, как и в школе № 11, и это улучшило мне обучение также хорошо, как и изучение языка моим студентам.
Как и другие, Валентина давала щедрую оценку тому, что я делаю. Но как и другим, я говорила ей, что это моя работа.

Доверяя кому-то и имея свободу делать как можно лучше, означает то, что я смогла на этом доверии сделать так, что моя работа улучшила жизнь.
Валентина также показала мне важность других аспектов моей жизни, и она внушила мне веру в мои способности. По подписанному контракту мне было предложено написать грамматический материал для студентов, учителей и энтузиастов по изучению английского языка в Северобайкальске, который я сделала за три месяца. Я была чрезвычайно удивлена, когда Валентина отправила копию материала в Москву для возможной дальнейшей печати.
 Мой Бог!
 Я также должна добавить, что Валентина звонила мне и называла меня мисс Линни, или Мисс Эрлинда, что очень смущало меня. Мои ученики и студенты предпочитали называть меня Линни или мисс Линни. И здесь меня обычно называли мисс Линни.
Однажды Валентина назвала меня «подарком» для города. Я, действительно, не знаю, чем заслужила такую похвалу.

Вера Леонтьевна Русина

Женщина, которая занималась оформлением моего разрешения на жительство и визу, была Вера Леонтьевна Русина. Я очень рада, что это была её работа. Она делала её с оптимизмом и улыбкой. Вспоминая эту деятельность, когда я выполняла всё сама, я не могла представить, что Вера Леонтьевна возьмёт на себя всё это время оформления документов, как раньше делала это я. Тем не менее, она озвучила это как «ничего» и предложила мне быть оптимисткой.
Ей были известны только несколько английских слов, поэтому наше общение иногда было курьёзным. Однажды она позвонила мне и попросила срочно прийти в её офис. Затем она упомянула слово «pospid» или что-то в этом роде. Я подумала, что ей срочно нужны мои документы. Хорошо, что я встретила Петра на дороге, и он сопроводил меня в офис Веры Леонтьевны.
Он решил, что Вера Леонтьевна хотела получить мою подпись, и он оказался прав. Но вот что заставило меня смеяться и изумило Веру Леонтьевну. Она посмотрела на меня с большим извинением, будто боялась обидеть меня. Когда Пётр перевёл, что я сказала «po spid», что по-русски прозвучало как «СПИД», это удивило Веру Леонтьевну.
- Почему мисс Эрлинда подумала, что я прошу её сдать тест на СПИД немедленно?
- О?!
После обсуждения вопросов о визе, Вера Леонтьевна закончила свою работу в офисе. Мы вместе пошли на банкет и в баню. Нина Голубева, глава отдела иностранных языков Министерства образования Бурятии, была гостем северобайкальского городского отдела образования. Вера Леонтьевна решила познакомить меня с русской культурой и менталитетом, поэтому она, вместе с дочерями Юлей и Ниной, пригласили меня в баню. Я уже говорила, что я не была больше в бане, но Вера Леонтьевна пригласила, и я пошла.
Я получила много удовольствия от встречи, но не связанное с баней.
Летом я решила поехать в Ясную Поляну. Вера Леонтьевна должна была уйти в отпуск, но она не закончила оформление моих бумаг, поэтому доделывала их во время своего отпуска. Когда я узнала об этом, я была очень тронута, и мне захотелось сделать что-нибудь ей в ответ. Я уже угощала её своим фруктовым салатом. Когда несколько месяцев позднее я была в Сайгоне, то увидела хорошенькие шкатулочки для украшений и купила одну из них для Веры Леонтьевны. Она очень удивилась, увидев мой подарок, затем обняла меня и поцеловала в щёки три раза по русскому обычаю. Я не верила своим глазам. Это была личность, которая так много сделала для меня, и она благодарила меня за такую мелочь. Но в этом типичная русская доброта и сладость, в чём Вера Леонтьевна не исключение.
Вот почему мэр Бодров стал для меня самым большим чиновником-ангелом. Следуя заключённому со мной контракту, его помощь сыграла очень большую роль.

 
Когда я перед этим звонила чиновнику, хорошо меня знающему, и просила помочь мне, то получила ответ:
- Я не приглашал вас в нашу страну.
Я громко засмеялась тогда, услышав этот ответ, к испугу чиновника. Да, тот чиновник был прав. Как говорится на английском:
- Нищие не могу быть избраны.
Такой знак для просящего означает, что нет выбора между «да» и «нет». Поэтому, когда чиновник даёт ответ на прошение «нет», то он никогда ничего не сделает для просителя. И в моём случае я нашла что-то подобное, что заставило меня рассмеяться.


У меня всегда есть слабая надежда на прямые ответы, даже если они не приятные. И у меня есть ещё большая надежда на помощь для людей, которые вдали от своего собственного пути жизни пришли, чтобы помочь чем-то другим людям.
Вот поэтому мне дорого то, что сделал для меня мэр Бодров. Я рискую получить осуждающее мнение, что была слишком доброй в оценках.

Одна из моих сестёр называет меня сумасшедшей. Она расстраивалась, когда думала, что в моей голове нет ума. Однажды моя мать сказала то, что я считаю правильным:
- Когда ты делаешь что-то хорошее для людей, помни, что в большинстве случаев они ничего не дадут тебе в ответ. Я только надеюсь, что однажды найдутся те люди, кто будет добр к тебе также, как ты добра к другим.

Пётр, когда был в Техасе, поздравил меня с днём рождения, затем, среди приветственных слов, написал по поводу всех моих трудностей здесь:
- Помни, Линни, Россия – твоя карма.
Я думаю, что Пётр считал, что это хорошая карма.

Эти слова звучат для меня так: как хорошо я старалась, что заслужила так много ангелов.


Поворотная точка в моей жизни случилась, когда мне было только шестнадцать лет.
Я сдала вступительные экзамены в престижный, но не упоминаемый как самый дорогой, колледж (сейчас университет) в моём регионе, Атенео де Давао. Я получила приглашение от Фр. Джон А. Доттервейна, который просил меня прийти в его офис для беседы. Встреча с Фр. Дот (так каждый называет его) стала поворотной точкой в моей жизни.

Он был первой личностью, который, к моему удивлению, отнёсся ко мне, как будто я была самой особенной личностью во всём мире. Беспристрастный ко всем студентам и учителям вокруг (как декан обучения он был ответственным за наёмных учителей и принятых студентов), он был другим по отношению ко мне. Когда я попросила его разрешить мне учиться только 9 часов в неделю (но по правилам было 15) в одном семестре, он быстро задал свой вопрос:
- И почему я должен менять свои собственные правила?
Я ответила:
- Потому что я хочу чаще ходить в кино.
Он громко засмеялся так, что я застыла.
К моему большому, большому облегчению, он перестал смеяться и сказал:
- Ты знаешь, кто ты? Хороший ребёнок, который хочет делать глупые вещи. Твоя просьба согласована.
Я радостно поблагодарила его, а затем топнула ногой:
- Но почему вы назвали меня глупой?
Он снова засмеялся. Если коротко, то он просто удовлетворил мою просьбу, потому что она была по самой нелепой причине, о которой он слышал. Тем не менее, он не смог мне отказать, и это была правда.
Я ушла из офиса очень сконфуженная и очень счастливая.

Все мои шесть лет в Атенео я провела так, как и говорили обо мне помощники, филологи и учителя. Меня это не заботило. Я нашла школу скучной, но, благодаря Фр. Доту я проучилась все годы и сохранила приверженность к Атенео. Когда я получила приглашение поехать в США по студенческому обмену, я отказалась, заявив «я хочу получить степень бакалавра в Атенео. Америка всегда будет там, но я могу получить степень бакалавра только один раз в моей жизни». Фр. Дот грустно улыбался найти меня столь упрямой.
- Ты не думаешь, что глупо отказываться от такой возможности?
- Мне всё равно.

Позднее Фр. Дот представил меня двум женщинам, Кэтси Питс (сейчас Киселхорст) из Ютаки и Бэтси Волф (сейчас Миерс) из Алабамы. Кэтси и Бэтси стали самыми дорогими друзьями в моей юности. Немного старше, образованные во всём, они приняли меня своими сердцами и не только как сёстры и друзья, а как равные.
Они вместе с Фр. Дотом стали людьми, которые повлияли на меня в большей степени.

 Фр. Дот был доволен, когда после окончания обучения я получила работу в специальной школе для девочек. Я не удивлюсь, если он подумал:
- Наконец, этот заблудший ребёнок что-нибудь сделает со своей жизнью.
Я хотела задать вопрос Фр. Доту, и спросила:
- Отец, почему ты так добр ко мне?
Он подумал, прежде чем ответить мне, задав другой вопрос:
- Как ты думаешь, что хорошего я сделал для тебя?
- Вы всегда были добры ко мне, даже если я этого не заслуживала. Казалось, по-вашему, что я могу поступать неправильно. Но почему? Я была плохим студентом.
Он ответил мне серьёзно:
- Я думал, что ты была самым особенным ребёнком, кто поступил в Атенео в 1966 году.
Я хотела рассмеяться на то, что слышала, но отец смотрел так серьёзно.
- Я воздержусь от ответа. Я думаю, что прав на счёт тебя. Я надеюсь, что однажды ты придёшь к этому.
Это был тот момент, когда я почувствовала себя виноватой за те годы, которые я «потеряла».  Но это ещё не всё.
- Отец, что я могу сделать для тебя в ответ?
Он вспомнил первый раз, когда меня встретил, и сказал:
- Я – священник. Я принимаю клятву как Иисус Христос. Я игнорировал все твои ошибки, потому что смог почувствовать тебя, не зная тебя. Но ты можешь идти и против моего ощущения. Ты хочешь сделать что-нибудь мне в ответ? Будь, как я.
Это правда, что я потом сказала:
- Да, отец, я обещаю.
Это обещание изменило меня. За двадцать лет в качестве учителя я была добра к молодым людям. Для моих студентов я была другим Фр. Дотом, другой Кэтси и другой Бэтси.

Да, моя мать была права – доброта не всегда рождает доброту в ответ. Иногда во время проявления моей доброты рождается оскорбление, часто приносящее мне боль. Но я никогда не создаю такое людям. Я всегда думала, что если я сделаю плохое людям, то тогда я могу упустить шанс сделать добро кому-нибудь, кто действительно нуждается. Фр. Дот никогда не ругал меня. Ни Кэтси, ни Бэтси.

Слишком добрая? Я думаю, правда – это обратная сторона. Я не была достаточно доброй.
Сумасшедшая? Если так думать, то моя мать и Пётр правы.
Мы снимаем урожай такой, какой посеяли. Здесь, в России, я думаю, я пожинаю вознаграждения, награды не потому, что я сделала что-то хорошее.
Но только этим я могу дать рационалистическое объяснение щедрости добросердечных людей, которые пришли в мою жизнь, а их абсолютное и слишком подавляющее количество.

Мне нравится думать, что я была благословлена теми простыми смертными, кто машет крыльями ангелов, потому что моя жизнь в Северобайкальске была божественно предопределена.
Я оглядываюсь назад и вижу, что тогда моя жизнь вступала в новую фазу. Эта фаза мечты, превратившаяся в реальность.
 
Я заканчиваю эту книгу завершением этой фазы событий.