Первые сьемки

 
      
   Еще когда я учился, меня направили на программу «Театральные встречи» в Дом актера. Старшим оператором на эфире был Олег Гудков - впоследствии один из главных операторов.

Когда я пришел в зал, откуда должен был быть эфир, и скромно встал в сторонке, «платочек в руках теребя», Олег Иванович сказал: «Ну чего встал? Иди за камеру!» - я пошел.

Это был для меня исторический момент… Я первый раз встал за камеру на живом эфире. Когда у меня загоралась лампочка в видоискателе, я чуть не падал от напряжения и от сознания того, что твою камеру смотрят миллионы зрителей.

Закончив курсы, я попал в бригаду, которая снимала спектакли. Первый, который я помню, - «Солнце на стене», с Виталием Соломиным в главной роли.

В спектакле была сцена, где герои обедают. Перед съемкой помреж бегала в магазин закупить реквизит: колбасу, хлеб, молоко. Наши актеры на съемку приезжали вечно голодные и на репетиции съедали все подчистую, и помреж опять мчалась в магазин за продуктами.

Помню эту докторскую колбасу: когда ее разворачивали, запах плыл по всей студии. А эти булочки по семь копеек… И молоко - натуральное, в треугольных пакетах. Мы стояли за камерами и глотали слюну.

В то время спектакли на телевидении шли «живьем». Технология была такая: весь спектакль был разбит на сцены. Каждую сцену тщательно репетировали с камерами.

У каждого оператора под видоискателем висела «роспись», где были написаны в последовательности планы, которые он должен был показать, когда включалась его камера.

Обычно вся студия была застроена декорациями. Для каждой сцены была своя выгородка, в которой игрался спектакль. Работая, мы перевозили камеры из одной выгородки в другую, отрабатывая свои планы по росписи.

Вначале репетировали все сцены спектакля. Потом был прогон, генеральный прогон, а уже потом - эфир.

Выше я рассказывал о росписи на каждую камеру, и если одна из камер вылетала, то роспись сыпалась, и все камеры начинали работать по команде режиссера.

Операторы возили камеры на штативах. Одной рукой держали камеру за ручку, которая вращалась по своей оси и добирала фокус на объективе; другой рукой толкали тяжеленный камерный штатив и этой же рукой ручкой задавали направление движения камеры.

Бытовала шутка: «Диктор читала текст, оператор с камерой на нее наехал - и она кончила».

На камерах не было трансфокаторов. Было четыре объектива на турели, которая вращалась с помощью ручки. Обычный набор объективов с фокусным расстоянием: 35, 50, 85 и 135.

Если вы отработали крупный план 135-м, а следующий план у вас общий - вы быстро крутили турель и устанавливали 35 мм.

Да, вот это была работа! Надо было включать все свое умение, чтобы работать «живьем» на спектакле. Кроме всего, надо было следить за композицией кадра.

К тому же - живой эфир. Вы чуть дернули камерой или не добрали фокус - это видят все телезрители. Внимание и собранность - 100 процентов.

В студии работали кабельмейстеры - это в основном женщины. Они держали в руках кабель и следили, чтобы он не попал под колеса движущегося штатива с камерой.

Во время съемки за счет большого количества света было жарко - и бывали случаи: женщины с кабелем в руках засыпали.

Когда открылся телецентр «Останкино», многие студии были уже цветными, с советскими камерами. Это были огромные, неповоротливые камеры с ужасным трансфокатором и кабелем толщиной с руку.

Ну а пока мы работали на черно-белых камерах, и если на передающую трубку попадал яркий свет, они «пропечатывались» - то есть на видеоизображении появлялось темное пятно.

Тогда надо было направить камеру на белый лист и ждать, когда она «распечатается». А на это требовалось до 10 минут.

Свет в студии - это отдельная «песня». Обычно свет ставил старший оператор с осветителем. В то время не было управляемых приборов.

Они были закреплены на колосниках под потолком, это были линзовые приборы, в основном 5, 3 и 1 киловатт, и приборы рассеянного света. На приборах были шторки, позволяющие менять размер светового потока, а сами приборы имели шарнирную головку.

В руках у осветителя был длинный шест, которым он по команде оператора поворачивал прибор и направлял луч на снимаемый объект. Дополнительно он мог на пульте регулировать яркость; шестом он подбивал шторки, делая шире или уже луч.

Вот, наконец, свет на сцену поставлен, и можно снимать. Но не спешите радоваться, потому что в студии появляется «журавль» с микрофоном, управляемый «другом оператора» - смазливой девочкой, которая, выполняя команды звукорежиссера, сует везде микрофон. И тогда тщательно поставленный свет надо переделывать.

От микрофона шли тени по фонам, попадали на лица актеров. И тогда начинался бой между операторами и звукорежиссером. Свет корректировался, и находили точки для микрофона.

Много лет работая в студии, я заметил: чем больше звукорежиссер знал возможности своей звукотехники, характеристики микрофона, тем легче было снимать в студии.

В отделе звукорежиссеров была одна «дама», которая ничего не знала в этой профессии. В молодости у нее не заладилась игра на фортепиано, и родственники по блату устроили ее звукорежиссером, аргументируя, что у нее хороший слух.

Ее принцип был: «Чем ближе микрофон, тем лучше звук». Когда она появлялась в студии, было ясно - исполнителю микрофон практически в «гланды». И как здесь снимать?

Еще в аппаратной стоял «агрегат» с 16-миллиметровой камерой, которая во время эфира снимала изображение с экрана 25-дюймового кинескопа.

В интернете можно найти много снятых в ту пору интересных передач и спектаклей, в съемках которых я принимал участие. Запомнился «Доктор философии» с Этушем, Муравьевой, Ахеджаковой, Дыховичным.

Этуш был профессор и преподавал в Щукинском училище. Однажды я рассказал ему о своем племяннике, который, по моему мнению, подавал надежды, разыгрывая спектакли для близких. На что Этуш сказал: «Приводи - посмотрим».

К сожалению, не получилось поехать: племянник жил под Москвой, и мы не могли состыковаться - а жаль. В результате страна потеряла прекрасного артиста, но из него получился известный шеф-повар...

Запомнилась работа с режиссером Виктюком. Я снимал сцены из его спектакля. Съемка закончилась. Виктюк сел смотреть отснятый мной материал.

Когда просмотр закончился, Виктюк, обращаясь ко мне, сказал: «А вы - хороший оператор». Простенько - а приятно!