1929 глава 17

Сергей Львович радостно прошептал, услышав долгожданный голос:— Наташенька...Он открыл глаза. Перед ним никого не было. Он огляделся — пустота. Тогда он позвал громче:— Наташа, ты где?— Я здесь, перед тобой, — раздался её голос, но звучал он откуда-то из глубины его собственной головы.— Где «здесь»? Я тебя не вижу! — в голосе его послышалось недоумение.— Посмотри вверх. Я машу тебе рукой, — прошелестело у него в сознании.

Он вскинул голову и впился взглядом в небо, пытаясь разглядеть знакомый силуэт, изгиб плеч, пряди волос... Но вместо этого он увидел лишь одинокое облако. Оно пульсировало, меняло форму и совершало ритмичные движения, удивительно похожие на взмах женской кисти.

Сергей Львович онемел. В горле пересохло.— Ты... облако? — выдавил он из себя, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног.— Да, Серёженька, можно назвать и так, — голос Натали звучал ровно и спокойно, будто это было самым обычным делом. — Не пугайся. Ты ведь хотел найти меня? Ты шагнул за грань, чтобы повторить мой путь. Но здесь всё иначе. Плоть — это только первая оболочка. Подожди немного... Ты тоже скоро станешь таким.

Сергей Львович медленно, с замиранием сердца, опустил взгляд на свои руки. Кожа побледнела, став почти прозрачной, словно тончайший шёлк. Кончики пальцев мерцали, искрились и таяли в воздухе, распадаясь на мириады мельчайших капель. Руки больше не были руками — они стали плотным серебристым туманом, который колыхался от каждого его нервного движения.

Он хотел сделать шаг, но не почувствовал ног. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь беззвучный поток ветра.

— Не сопротивляйся, любимый, — ласково донеслось из облака. — Ты ведь искал меня не в теле, а в памяти. А память невесома. Отпусти тяжесть земную. Закрой глаза и вспомни, каково это — парить.

Сергей Львович зажмурился, пытаясь удержать в сознании своё имя, своё прошлое, своё «я». Но с каждым мигом воспоминания становились всё более зыбкими. Он чувствовал, как растворяются его кости, как лёгкие перестают дышать воздухом, а наполняются прозрачной высью.

Когда он снова открыл глаза, он уже не смотрел на облако — он видел сквозь себя. Теперь их было два призрачных пятна в белесом небе: одно большое и знакомое, другое — маленькое, только формирующееся.

— Я... я таю... — пронеслась последняя членораздельная мысль в его угасающем мозгу.

— Ты обретаешь форму, — поправила Натали. Её облако мягко потянулось к нему, обволакивая его остаточные частицы своим теплом. — Теперь мы всегда будем вместе. Никто не разлучит нас. Ни время, ни расстояние, ни смерть. Мы — небо.

Он попытался пошевелить рукой, и на этот раз облако послушно вытянулось в сторону, повторяя жест. Он понял: он стал тем, что витал над лесом, над горами, над их старым садом... Он стал лёгким.

Внизу, где-то далеко внизу, остался брошенный портал — пустая светящаяся арка в траве. Сергей Львович посмотрел вниз сквозь свою полупрозрачную грудь и впервые не почувствовал сожаления.

— Какая же я была дурочка, что ушла так рано, — прошептала Натали у него в сознании. — Но как хорошо, что ты меня нашёл.

И они поплыли дальше, два облака, касаясь друг друга влажными краями, уже не различая, где чья белизна, — сливаясь в одно большое, тихое и вечное молочное марево над бескрайним полем.