О чём говорить, когда говорить не о чем? Глава 4

– Итак, напоминаю, зачем мы здесь! – прохрипел мегафон в руках главного режиссёра. – Сегодня мы приступаем к съёмкам на городской свалке, и я очень надеюсь, обойдёмся одним днём! Место здесь, прямо скажем, не из приятных: запах мерзкий, да и вид под стать. Но мы не будем роптать и справимся с трудностями! Верно?

– Да… – отозвалось несколько неуверенных голосов.

– Не слышу! – подначивал режиссёр.

– ДА! – раздалось уже громче и слаженнее. Лица присутствующих просветлели.

– Уже лучше! Вот это другой настрой! Итак, приступаем!

  Он обвёл взглядом съёмочную группу и удовлетворённо хмыкнул: "Слава богу, на этот раз обошлось без сюрпризов – все на месте!" Солнце ещё только начинало пригревать, но воздух уже был густым и тяжёлым, пропитанным тошнотворным запахом разложения, смешанным с чем-то неопределённо-химическим. Кучи мусора простирались до самого горизонта, переливаясь всеми оттенками серого, коричневого и ржавого. Среди этого царства отходов виднелись обломки мебели, ржавые автомобили, пластиковые бутылки, горы картона и бесчисленные пакеты, которые ветер гонял по всей территории.

  Режиссёр втянул носом воздух, будто впуская в себя атмосферу предстоящих съёмок, и непроизвольно поморщился. Его команда, привыкшая к самым разным локациям, уже не выглядела шокированной. Операторы расставляли камеры, осветители суетились с прожекторами, а звукорежиссёр, прикрыв нос шарфом, проверял микрофоны. Художники-постановщики, несмотря на отталкивающую обстановку, умудрялись находить в этом хаосе нужные им детали для создания надлежащей атмосферы.

  Но настоящей изюминкой этой съёмочной площадки были люди, привлечённые для исполнения ролей обитателей свалки. В стороне, прислонившись к ржавой бочке, стоял бородатый дед-бомж – местный житель. Его лицо, испещрённое морщинами, казалось вылепленным из глины, а глаза, несмотря на мутную пелену, смотрели с какой-то особой, пронзительной мудростью. Рядом с ним, в старом, выцветшем пальто, сидела женщина, чья алкогольная зависимость была видна невооружённым глазом. Она что-то бормотала себе под нос, но её слова тонули в общем шуме.

— Телефоны отключаем, сосредотачиваемся на работе, вникаем в тему! Итак, суть, смысл и дух сюжета состоит в следующем. Зачитываю:

  "Это была ловушка. Сзади находилась свалка, а впереди – рукотворная баррикада, от которой, угрожающе поигрывая арматурными прутьями, приближались сомнительные личности с явно недобрыми намерениями.

  В тот момент из-за руля Семён видел лишь часть общей картины. Панорама битвы, скрытая мраком, откроется ему позже, когда время сложит все детали в единый, зловещий пазл.

  Перед капотом их «Хонды», словно вороньё, слетевшееся на гнилую падаль, в свете фар корчились в уродливом танце трое: двое мужчин и женщина. Пропитые лица, лохмотья вместо одежды – всё в них кричало о жизни на самом дне. В каждом движении сквозила наглая фальшь, дешёвый спектакль, призванный, как он позже понял, выманить их из машины.

  Из троицы бездомных выделялся старик, поросший клочковатой бородой, словно лесным мхом. В его облике угадывалось что-то властное, будто он был их негласным вожаком, хотя точно определить возраст в полумраке было невозможно.

  Второй, долговязый и одетый не по сезону, сразу выдавал в себе опустившегося наркомана, чьи дни, казалось, сочтены, и последняя надежда давно продана за дозу.

  Женщина являла собой печальный эталон спившейся души: распухшее лицо, словно глиняный ком, и неизменные багровые отметины под глазами – витрина, за которой не было ничего, кроме боли и пустоты. Лица всех опустившихся женщин словно отливались по одному трагическому лекалу.

  Но истинная опасность таилась в засаде, за спиной, среди колючих кустов. Там, словно дикие звери, затаились молодые парни – дезертиры, совершившие воинское преступление."

  Такова преамбула. Прониклись? Далее — диалог Семёна и Николая. Поехали!

  За вчерашний вечер Володя успел не только выучить распечатку деталей сегодняшней сцены, но и найти в интернете полную версию книги. Он прочел эпизоды, в которых ему предстояло сниматься, и с удивлением обнаружил, что сценарист уделил его герою гораздо больше внимания, чем автор. В киноверсии у него появились диалоги с сообщниками — как до, так и во время нападения. Возможно, будут и другие, он не успел дочитать. И это здорово! Он готов, он справится!

  Эпизод на мусорном полигоне, который поначалу показался ему банальным и не требующим чрезмерных усилий, на деле растянулся почти на весь световой день и захватил половину ночи. Режиссёра не устраивало то одно, то другое: то игра актёров казалась неубедительной, то освещение не создавало нужной атмосферы, реквизит выглядел ненатурально и прочее. Но что безусловно радовало Володю — к его игре существенных претензий не было. Звучали лишь подсказки: как и где лучше встать, под каким ракурсом подойти и на чём сосредоточиться.

  За это время он успел ближе познакомиться с коллегами по цеху, в том числе с дедом, живущим, к изумлению Владимира, на этой самой свалке — в старой бытовке у проходной. Было интересно узнать, каково это — жить в таких жутких условиях. Это же мрак, жесть, чёрт знает что! Но что-то в том деде было особенное, гипнотическое. Казалось бы, обыкновенный бомж, каких тьма по стране. И всё же. Помимо обречённости, в нём чувствовалась сила духа. Как это уживалось в человеке в его нынешнем статусе, было непонятно. Падшим его назвать язык не поворачивался, чего не скажешь об опустившейся женщине без определённого места жительства, имя которой, словно усмешка судьбы, было Надежда. Володя уже успел пообщаться и с ней, и с дедом. Тот был не слишком словоохотлив, но кое-что из разговоров с ним Володя понял: дед не так прост, каким хотел казаться. Говорил он грамотно и по существу — чувствовалось высшее образование. И всё же, что дед, что эта женщина — всё это были люди с самого дна. А ему хотелось быть ближе к артистам и руководству. Он-то — не такой! И ему, вроде как, удалось завоевать симпатию главного героя и благосклонные взгляды главного режиссёра. Что обнадёживало.

  Но вот отснят последний кадр, съеден последний бутерброд, допита последняя чашка кофе. Пора сворачивать оборудование — сматывать кабели, укладывать технику в кофры — и отправляться по домам. «Касается всех без исключения: автобус-развозка доставит каждого до самого подъезда», — объявили собравшимся. Прощальное «Всем огромное спасибо» от режиссёра и стандартное «Вам сообщат» от администратора — так и завершился этот, несомненно, удивительный съёмочный день. Володя Шмаков был счастлив!