Волшебная семечка

Далеко-далеко, в самом сердце Черноземья, раскинулось широкое поле, которое раз в год одаривало деревню таким урожаем, что хватало и самим, и на продажу. Люди здесь были добрые, работящие и весёлые. Днём они трудились, а по вечерам собирались на большой поляне, зажигали костры, пели старинные песни и водили хороводы до тех пор, пока луна не поднималась высоко над крышами.

Не хватало им только одного - деревьев. Ни берёзки, ни рябинки, ни даже кривого вяза не приживалось на их земле. Саженцы либо засыхали, либо их выворачивало ветром. А без деревьев не было ни тени в зной, ни шелеста листьев в тишине, ни птичьих гнёзд. Деревня казалась голой и немного сиротливой.

В тот год всё началось с ветра.

Сначала он просто шумел в сухой траве, потом завыл в трубах, а затем вдруг сорвался с цепи. За считанные минуты обычный осенний ветер превратился в настоящий ураган. Крыши стонали, ставни бились, как в лихорадке, а воздух наполнился пылью и запахом далёких южных гор.

Все попрятались. Только маленькая Юджиния, которой недавно исполнилось девять, осталась сидеть на крыльце старого дома. Отец уехал за дровами в соседнюю деревню, мать ушла помогать соседке рожать, а брат Иванус, которому строго-настрого было велено за ней присматривать, сбежал на речку с удочкой, шепнув на прощание: «Ты это… сиди во дворе, ладно? И никуда со двора не уходи»
Юджиния сидела, закутавшись в большую отцовскую телогрейку, и смело подставляла лицо ветру. Глаза у неё были серо-зелёные, как весенняя трава после дождя, а косички разлетались во все стороны.

- Принеси мне ветер, - шептала она, протягивая вперёд ладошки. - Ну пожалуйста… хоть одно-единственное зёрнышко. Я выращу дерево. Я обещаю. Я буду за ним ухаживать лучше всех на свете.

Ветер вдруг изменился. В его вое появилось что-то живое, почти разумное. Он словно услышал.

Забор жалобно заскрипел. Хлопнула калитка. Ветряк сорвалась с палки и улетел куда-то в ночь. А на ладонь Юджинии мягко, будто снежинка, легло что-то тёплое.
Девочка мгновенно сжала кулачок, вскочила и, прижимая руку к груди, бросилась в дом. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить.

В сенях она зажгла керосиновую лампу дрожащими руками и медленно разжала ладонь.

На ней лежала семечка.

Но какая!

Плоская, словно вырезанная из перламутра, с тончайшим золотистым орнаментом, который переливался при свете лампы. По краю семечки вились крошечные серебряные серёжки - точно такие, какие растут на волшебных деревьях в далёкой стране Ольхии. От неё исходило мягкое, живое тепло.

Юджиния затаила дыхание.

- Ты… настоящее? - прошептала она.

Семечка едва заметно дрогнула в ответ, будто понимала её.

Девочка не знала, что ураган прилетел из-за высоких Южных гор, из волшебной страны Ольхии, где деревья разговаривают, а реки поют. Не знала она и того, что семечка эта - вовсе не просто семечка.

Это был заколдованный принц по имени Олесь, младший сын доброй королевы Ольхи. Жестокий тиран Дубий, захвативший трон Ольхии, превратил всех, кто мог ему помешать, в семена и развеял их по свету. Только одно семечко улетело дальше всех - через горы, через степи, через чёрные леса - прямо в ладошку маленькой девочки из обычной чернозёмной деревни.

Юджиния завернула семечку в чистый носовой платок и спрятала под подушкой. Ночью она почти не спала. Ей казалось, что платок тихо светится в темноте.
Наутро буря утихла. Вернулись родители, вернулся виноватый Иванус. Жизнь пошла своим чередом. Но Юджиния знала: теперь у неё есть тайна.

Через три дня она выбрала самое лучшее место - на пригорке за деревней, где земля была особенно чёрной и плодородной. Выкопала ямку, положила туда семечку, присыпала землёй и полила водой из родника.

- Расти, пожалуйста, - прошептала она. - Я буду приходить к тебе каждый день.

И дерево начало расти.

Не по дням, а по часам.

Уже на третий день из земли поднялся тонкий серебристый росток. На пятый - он стал выше Юджинии. А на седьмой день дерево уже раскинуло первые ветви, и на них зазвенели маленькие серебряные серёжки, точно такие, как на самой семечке.

Дерево было невероятным. Листья его переливались то изумрудным, то серебряным цветом, а когда дул ветер, они издавали нежный, хрустальный звон. Птицы слетались к нему со всей округи. Даже вороны и те вели себя почтительно.

Но чем выше и красивее становилось дерево, тем тревожнее становилось на душе у Юджинии.

По ночам ей начали сниться сны.

В них она видела огромный трон из чёрного дуба, а на нём - страшного человека с лицом, похожим на кору старого дерева. Глаза у него были жёлтые и злые. Он смотрел прямо на неё и скрежетал:
- Верни мне моё. Это моё.

Однажды ночью дерево само позвало её.

Юджиния проснулась от тихого серебряного звона. Она накинула платок и выбежала на пригорок. Луна светила ярко, как днём.

Дерево слегка светилось. На стволе медленно проступало лицо - красивое, грустное, совсем молодое.

- Юджиния… - прошелестело дерево голосом, похожим на шелест листьев и одновременно на человеческий. - Меня зовут Олесь. Я - принц Ольхии. Дубий заколдовал меня. Если дерево вырастет полностью и зацветёт серебряным цветом до первой зимней луны, заклятье спадёт, и я смогу вернуться домой. Но Дубий уже знает, где я. Он послал за мной своих слуг - Чёрных Корней.

Юджиния почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Что мне делать?

- Ты уже сделала самое главное, - мягко ответил Олесь. - Ты поверила. Теперь нам предстоит путь. Когда я окончательно приму человеческий облик, мне нужно будет вернуться в Ольхию и свергнуть Дубия. Но я не смогу сделать это один. Мне нужна храбрая девочка, у которой хватило смелости попросить ветер о чуде
.
Юджиния посмотрела на дерево-принца, потом на свою деревню, где уже начали загораться первые утренние огоньки.

Она глубоко вздохнула, расправила плечи и сказала то, что обычно говорят только в настоящих сказках:
- Я с тобой, Олесь. До самого конца.

В ту же ночь на горизонте, за дальним лесом, появилась чёрная, медленно ползущая по земле полоса. Это шли Корни Дубия - страшные, извивающиеся существа, похожие на огромных древесных змей. Они чуяли волшебную силу и шли прямо к деревне.
А на пригорке, рядом с серебристым деревом, стояла маленькая девочка в старой отцовской телогрейке и крепко сжимала в руке маленькую серебряную серёжку, которая только что упала ей в ладонь, словно обещание.

- Пусть приходят, - тихо сказала Юджиния. - У нас теперь есть дерево. А значит, есть надежда.

И где-то очень далеко, за южными горами, в стране Ольхии, старый тиран Дубий вдруг вздрогнул на своём троне из чёрного дуба и резко открыл жёлтые глаза.

- Нашёл, - прорычал он, и голос его был похож на треск ломающихся ветвей. - Маленькая девчонка из-за гор посмела спрятать моего пленника. Что ж… посмотрим, сколько в ней духу.

А в чернозёмной деревне события разворачивались быстро.

Чёрные Корни приближались бесшумно и страшно. Они не ломали ничего на своём пути - они просто пожирали жизнь. Там, где проползал такой Корень, трава становилась серой и рассыпалась в пыль, а земля теряла всякий вкус. К утру они были уже у подножия пригорка.

Юджиния не спала всю ночь. Она стояла рядом с деревом, прижавшись спиной к его тёплому стволу, и чувствовала, как под корой медленно бьётся сердце Олеся - ровно, но тревожно.

- Они боятся серебряного света, - тихо сказал принц, и его лицо на коре стало чуть отчётливее. Глаза у него были ясные, цвета весенней листвы. - Но их слишком много. Одним деревом мне их не остановить. Юджиния… мне нужно попросить тебя о трудном выборе.

- Говори, - ответила девочка, хотя голос у неё слегка дрожал.

- Чтобы я смог принять человеческий облик раньше срока, дерево должно отдать почти всю свою силу. Это будет больно. И после этого… я стану обычным мальчиком, слабым и беззащитным. На какое-то время я не смогу защищать ни тебя, ни деревню. Ты готова взять меня под свою защиту?

Юджиния посмотрела вниз. Чёрные Корни уже поднимались по склону, извиваясь, словно гигантские щупальца, покрытые острыми шипами. Их было не меньше двух десятков.

Она вспомнила, как шептала ветру. Вспомнила, как обещала.

- Я готова, - твёрдо сказала она.

Тогда дерево вспыхнуло.

Серебряный свет хлынул из каждого листочка, из каждой серёжки. Звон стал таким высоким и чистым, что у Юджинии на глазах выступили слёзы. Чёрные Корни зашипели, начали корчиться и пятиться, но самые смелые всё равно ползли вперёд.

Ствол дерева затрещал. Кора начала расходиться, словно створки волшебного ларца. Изнутри, окутанный серебристым сиянием, шагнул мальчик примерно одного с Юджинией возраста. Он был босой, в простой белой рубахе, с волосами цвета лунного света. На запястье у него остался тонкий серебряный браслет в виде переплетённых серёжек - единственное, что осталось от дерева.

Дерево за его спиной мгновенно потускнело, листья поникли, а звон смолк. Оно не умерло, но стало обыкновенным - красивым, но уже не волшебным.

Олесь пошатнулся. Юджиния успела подхватить его под руку.

- Я… не думал, что будет так тяжело, - прошептал он, пытаясь улыбнуться.
- Держись за меня, - строго сказала девочка. - И не вздумай падать. У нас гости.
Чёрные Корни, увидев, что принц принял человеческое обличие, взвыли от радости. Они ринулись вперёд всей стаей.

Юджиния сунула Олесю в руку ту самую серебряную серёжку, которая упала ей в ладошку ночью.

- Это твоё. Держи крепче.

А сама выхватила из кармана телогрейки… обыкновенный складной ножик, которым брат Иванус чистил рыбу. Ножик был маленький, но острый. И в тот момент он казался ей самым настоящим мечом.

- Эй, вы! - крикнула она так звонко, что голос разнёсся далеко по утреннему полю.
- Это наша земля! И наш принц! Убирайтесь!

Первый Корень метнулся к ней, пытаясь обвить ногу. Юджиния увернулась и со всей силы воткнула нож в чёрную, пульсирующую плоть. Корень взвизгнул так, что уши заложило, и отпрянул, оставляя за собой чёрную дымящуюся слизь.

Олесь, хоть и был слаб, встал рядом. Он поднял руку с серебряной серёжкой, и та засветилась мягким светом. Каждый раз, когда свет касался Чёрного Корня, тот съёживался и превращался в обыкновенный сухой корень, который тут же рассыпался в прах.

Но сил у принца было мало. С каждым ударом он бледнел всё сильнее.

- Их слишком много… - выдохнул он. - Нужно бежать к реке. Там моя сила немного вернётся. Вода всегда помогает ольховым.

- Тогда бежим! - Юджиния схватила его за руку, и они помчались вниз по склону, прямо через деревню.

Люди, вышедшие на улицу после бури, в ужасе смотрели, как две маленькие фигурки несутся впереди целой стаи извивающихся чёрных чудовищ. Первым опомнился Иванус. Он схватил вилы и встал посреди улицы.

- Это ещё что за нечисть?! - заорал он. - А ну, братцы, бери кто что может! Не дадим нашу Юджи в обиду!

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Вся деревня, которая столько лет мечтала о деревьях, вдруг встала на защиту одного-единственного дерева и двух детей. Кто с топором, кто с косой, кто просто с горящей головнёй из печи. Даже бабка Матрёна выскочила с огромной чугунной сковородкой.

Чёрные Корни впервые встретили настоящее сопротивление.

Пока взрослые дрались, Юджиния и Олесь добежали до реки. Принц упал на колени прямо у воды и опустил в неё обе руки. По воде пошла серебряная рябь. Лицо его начало понемногу розоветь.

- Они не остановятся, - сказал он, не поднимая глаз. - Дубий пошлёт новых. Нам нужно попасть в Ольхию до первой зимней луны. Только там я смогу полностью снять заклятье и вернуть силу всем заколдованным. Но путь лежит через три опасных края: Шепчущий Бор, Мёртвое Поле и, наконец, сами Южные горы.

Юджиния посмотрела на деревню, где сейчас кипела неравная битва, потом на потускневшее серебристое дерево на пригорке, которое всё ещё пыталось светиться, чтобы помочь своим.

Она сжала кулаки.

- Значит, пойдём через три края, - сказала она. - Только сначала вернёмся и поможем моим. А потом… я пойду с тобой до конца. Даже если придётся лезть на те самые южные горы.

Олесь поднял на неё глаза. В них было удивление, благодарность и что-то очень тёплое, чего раньше в них не было.

- Знаешь, Юджиния… когда меня развеивали по свету, я думал, что меня найдёт какой-нибудь великий воин или мудрый волшебник. А нашла меня девятилетняя девочка в огромной телогрейке, которая боится только одного - остаться без деревьев.
Он слабо улыбнулся.

- Пожалуй, мне очень повезло.

Юджиния фыркнула, но щёки у неё порозовели.

- Ладно болтать. Вставай, принц. У нас впереди целая война, а ты ещё еле на ногах стоишь.

Она протянула ему руку.

Олесь крепко сжал её ладонь, и вместе они побежали обратно - туда, где кричали люди, звенели серёжки на почти погасшем дереве и где только что началась настоящая, большая сказка.

А где-то очень далеко, за горами, тиран Дубий встал с трона, взял в руки чёрный посох и тихо, но страшно прошептал:
- Что ж… игра начинается.

Дубий медленно провёл пальцем по чёрному посоху, и по всей Ольхии прокатился низкий, тяжёлый гул, будто застонали сами корни земли.
А в чернозёмной деревне битва уже затихала.

Чёрные Корни, хоть и были страшны, оказались не готовы к тому, что обычные люди могут драться так отчаянно и так яростно. Особенно когда дерутся за своих детей. Последнего Корня Иванус прижал к земле вилами, а бабка Матрёна с размаху опустила на него свою чугунную сковородку. Раздался противный хруст, и существо рассыпалось в чёрную труху.

Люди тяжело дышали, оглядываясь по сторонам. Кто-то плакал, кто-то смеялся от нервов. А Юджиния с Олесем уже бежали обратно через деревню.

- Живые все? - крикнула девочка ещё издали.

- Живые, живые, - отозвался отец, вытирая кровь со лба. Он только что вернулся из соседней деревни и попал прямиком в самую гущу боя. - Юджи, ты-то куда влезла, господи…

Но когда он увидел рядом с дочерью босого сереброволосого мальчика, слова застряли у него в горле.

Олесь низко поклонился взрослым.

- Это я виноват, - сказал он тихо, но твёрдо. - Меня искали. Я… не совсем человек. Вернее, сейчас уже почти человек.

Иванус присвистнул:
- Ну ты и набрала приключений, сеструха…

Юджиния не стала ничего объяснять. Она просто взяла Олеся за руку и посмотрела на всех сразу - на отца, на мать, на брата, на соседей, которые только что бились с нечистью сковородками и вилами.

- Нам нужно идти, - сказала она. - В Ольхию. Если мы не дойдём туда до первой зимней луны, Олесь навсегда останется… ну, почти деревом. И все, кого заколдовал Дубий, тоже не вернутся. А Дубий… он не остановится. Он придёт сюда снова.
Наступила тишина.

Мать Юджинии первой шагнула вперёд. Глаза у неё были красные, но голос твёрдый:
- Если ты решила - значит, так тому и быть. Только обещай мне одно, дочка. Вернись. Оба вернитесь.

Отец молча снял с себя старый кожаный ремень с большой пряжкой и протянул его Юджинии.

- Вместо пояса. Крепкий. И ножик свой не теряй.

Иванус подошёл последним. Сунул сестре в карман краюху хлеба, кусок сала и свою любимую складную удочку.

- Если что - ей можно и по морде съездить, - серьёзно сказал он. - Удачи, мелкая.
Юджиния вдруг почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она быстро обняла всех по очереди - жёстко, по-мужски, как обнимала всегда, когда не хотела плакать. Потом взяла Олеся за руку, и они пошли вверх по пригорку - к своему дереву.

Оно встретило их слабым, но тёплым серебряным светом. Листья уже почти не звенели, но всё ещё чуть слышно шептали.

Олесь прижался лбом к стволу.

- Спасибо, - прошептал он. - Ты дало мне шанс.

Дерево ответило лёгким дрожанием ветвей, будто погладило его по голове.
Олесь сорвал с самой нижней ветки последнюю серебряную серёжку - ту, что ещё светилась ярче остальных. Она стала тёплой и тяжёлой в ладони, словно маленький живой маячок.

- Это будет наш компас, - сказал Олесь. - Он всегда покажет направление к Ольхии. И… к опасности тоже.

Они спустились с пригорка другой стороной - туда, где начинались нехоженые луга. Деревня осталась за спиной. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в мягкие оранжевые и розовые тона.

- Первый край - Шепчущий Бор, - тихо сказал Олесь, когда они шли по высокой траве. - Там деревья говорят правду. Но не всегда ту, которую хочется услышать. Они могут свести с ума, если слушать слишком долго. Нужно идти, заткнув уши воском или… держась за что-то по-настоящему родное.

Юджиния подумала и крепко взяла его за руку.
- Вот и будем держаться, - сказала она просто.

Олесь посмотрел на неё сбоку и вдруг улыбнулся - по-настоящему, по-мальчишечьи.
- Знаешь, я теперь понимаю, почему ветер принёс меня именно к тебе. Ты не просила силу. Ты просила дерево. А это… это совсем другое волшебство.

Они шли до темноты. Когда совсем стемнело, устроились на ночлег под старой дикой яблоней. Юджиния завернулась в отцовскую телогрейку, Олесь - в плащ, который ему дала мать перед уходом.

Перед тем как уснуть, Юджиния достала серебряную серёжку и положила между ними.
- Олесь… а если мы не успеем? - спросила она шёпотом.

Мальчик долго молчал.

- Тогда я снова стану деревом. Навсегда. А ты… вернёшься домой. Но я очень не хочу, чтобы ты возвращалась одна.

Юджиния повернулась к нему лицом.

- Значит, будем успевать, - сказала она так, будто это было самым простым решением на свете. - Я обещала ветру вырастить дерево. Я обещала тебе - идти до конца. Я слов на ветер не бросаю.

Олесь тихо засмеялся.

- Тогда спи, храбрая Юджиния. Завтра нас ждёт Шепчущий Бор. А там… там уже начнутся настоящие испытания.

Девочка закрыла глаза, чувствуя в одной руке тёплую ладонь принца, а в другой - холодок серебряной серёжки.

Где-то очень далеко, за горами, Дубий в своей чёрной зале поднял кубок с тёмным вином и произнёс, глядя в пустоту:
- Беги, маленькая чернозёмная девчонка. Беги быстрее. Чем ближе ты подойдёшь, тем слаще будет тебя сломать.

А в чернозёмной степи, под яблоней, спали двое детей - обычная деревенская девочка и заколдованный принц. И над ними тихо светилась одна-единственная серебряная серёжка, словно маленькая звезда, которая решила, что этой ночью будет охранять именно их.

И сказка только начиналась…