Держи удар

Ссылки на мои авторские страницы Стихи.ру и Проза.ру:

https://stihi.ru/avtor/muzyka82

http://proza.ru/avtor/odry1006






Я долго не решалась написать этот текст. Не потому, что нечего сказать, а потому, что слишком многое накопилось. Слишком много боли, слишком много разочарования, слишком много вопросов, на которые нет ответов. Я была против того, что произошло с группой «Лесоповал» после телешоу. Говорила об этом, писала, спорила. Видела, как с афиш исчезает имя Михаила Танича, как на сцену выходят люди в блестящих костюмах и поют чужие песни, как новая публика приходит не за правдой, а за развлечением. Я знала, что добром это не кончится. Но то, что случилось на концерте, превзошло все мои самые страшные ожидания.
Я пришла туда не как зритель, который ждёт шоу. Я пришла как свидетель. Чтобы увидеть всё своими глазами. Чтобы запомнить. Чтобы потом рассказать. И, честно говоря, после этого вечера я окончательно поняла: та группа, которую мы любили, умерла. И умерла она не тогда, когда убрала имя Танича с афиш, и не тогда, когда надела пайетки и запела Киркорова. Она умерла в тот момент, когда мужчина в зале поднял руку на женщину, а те, кто был на сцене, сделали вид, что ничего не произошло.
  Её зовут Светлана Геннадьевна. Она — истинная поклонница. Не та, что пришла после телешоу, чтобы услышать знакомый припев. А та, что ходила на концерты годами. Вместе с дочерью Настей. Они не пропускали ни одного выступления. Для них «Лесоповал» был не развлечением, а частью жизни. Они знали все песни, они любили каждую строчку, они шли туда, чтобы снова прикоснуться к тому самому, настоящему. И вот они пришли в этот раз.
На сцене зазвучало «Я куплю тебе дом». Та самая песня, которая когда-то заставляла зал замирать. И в этот момент перед глазами зрителей разыгралась совсем другая сцена. Подвыпивший, а может, и не только выпивший мужчина, судя по его поведению, резким движением схватил Светлану Геннадьевну и с силой швырнул её в сторону. Началась разборка. С оскорблениями, с криками, с агрессией. Женщину буквально отбросили, как ненужную вещь. И на её теле остались синяки. Большие, страшные синяки. А рядом — полно мужчин. В том числе на сцене. И никто. Никто не заступился.
Артисты продолжали петь. Они не остановились. Они не прервали выступление. Они не подошли к краю сцены и не сказали: «Остановитесь. Здесь женщина. Здесь человек. Мы не будем петь, пока не прекратится это безобразие». Они просто допели песню. А потом, когда всё закончилось, произнесли что-то вроде: «Давайте жить дружно». Вы серьёзно? Женщину почти избили. Ей было больно. Ей было страшно. А вы — «давайте жить дружно»? Это что, детский сад? Это что, ссора из-за игрушки? Нет. Это насилие. И оно произошло на вашем концерте. В зале, куда люди пришли, чтобы слушать музыку, а не становиться жертвами чьих-то пьяных выходок.
Я задаю себе вопрос: а что должны были сделать артисты? Как я это вижу? Я вижу это очень просто. Они должны были остановиться. Прервать песню. Подойти к микрофону и сказать твёрдо: «Мы не будем продолжать, пока этот человек не покинет зал. Здесь не место насилию».Они должны были подойти к Светлане Геннадьевне, предложить помощь, вызвать врача, если нужно. Они должны были показать, что они — мужчины. Что они — люди. Что они не просто поют песни, а отвечают за то, что происходит вокруг.
Но они этого не сделали. Они не моргнули глазом. Концерт продолжился. И в этом — самое страшное. Потому что это уже не просто плохой репертуар. Это потеря человеческого облика. Это равнодушие, которое страшнее любого предательства.
А теперь представьте: если бы на месте Светланы Геннадьевны была ваша мама. Ваша сестра. Ваша дочь. Вы бы так же допели песню? Вы бы так же сказали «давайте жить дружно»? Или вы бы бросили микрофон и кинулись защищать? Ответ, я думаю, очевиден. Но почему-то, когда это чужая женщина, чужая боль, чужая беда — можно не замечать. Можно петь дальше. И в этом «петь дальше» — весь ответ на вопрос, что происходит с людьми, которые выходят на сцену. Потому что мужчиной нужно оставаться всегда. Несмотря на обстоятельства. Несмотря на статус. Несмотря на то, что ты на сцене, а кто-то в зале. Мужчина — это не тот, кто громко поёт. Это тот, кто не проходит мимо, когда рядом обижают слабого. Это тот, кто останавливается, когда нужно остановиться. Это тот, кто защищает, а не отводит глаза.
И то, что произошло на концерте, — это не просто инцидент. Это приговор всем, кто там был на сцене. Потому что они показали, что для них важнее допеть песню, чем помочь человеку. И эта подмена ценностей чувствовалась не только в их молчании. Она была во всём — в том, что звучало со сцены, и в том, что кричали из зала. На сцене звучало «Я куплю тебе дом». А в зале, по словам очевидцев, раздавались крики о Феллини. Новые зрители. Те, кто пришёл после шоу. Для них это не Танич, не Коржуков, не та правда. Для них это просто место, где можно покричать, повыёживаться, показать себя. И они чувствуют себя здесь хозяевами. Потому что группа сама их такими сделала. Она открыла двери для тех, кто не знает, кто такой Сергей Коржуков. И вот результат: на сцене — попса, в зале — пьяный угар, а Светлана  Геннадьевна с синяками,со слезами,идёт домой и не знает, зачем она вообще пришла на этот концерт.

Я хочу сказать одно. То, что случилось, — это не просто «неприятный инцидент». Это закономерный итог того пути, по которому пошла группа. Когда во главу угла ставятся рейтинги, шоу и новая публика, — человеческое уходит. Остаётся только форма. И в этой форме нет ни души, ни совести, ни мужского начала.
Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю точно:многие, кто был рядом,туда не пойдут. Потому что концерт — это не только музыка. Это атмосфера. А атмосфера там теперь такая, что страшно за себя, за близких, за всех, кто приходит с открытым сердцем и получает удар.
И последнее. Светлана Геннадьевна, если вы это читаете — я с вами. Мне очень жаль, что так произошло. Вы не заслужили ни этого удара, ни этих синяков, ни этого равнодушия. Вы были верны «Лесоповалу» много лет. И то, что случилось, — это не ваша вина. Это вина тех, кто позволил этому случиться.

А артистам я предлагаю перечитать «Сказку о золотой рыбке» Александра Сергеевича Пушкина. Ту самую, где старуха хотела всё больше и больше. Сначала новое корыто, потом новую избу, потом стать столбовой дворянкой, потом царицей, а потом и владычицей морскою. И чем больше она хотела, тем меньше у неё оставалось. А в конце — разбитое корыто. Всё то же самое, с чего и начиналось. Только уже ничего не вернуть.
 Я не знаю, кто в этой сказке вы. Может быть, старуха, которая захотела славы, денег, новой публики, шоу. Может быть, старик, который молчал и подчинялся, хотя видел, что добром это не кончится. А может быть, золотая рыбка, которая исполняла желания, пока не поняла, что её используют. Но итог один. Разбитое корыто. Потому что когда желания затмевают совесть, когда внешнее становится важнее внутреннего, когда аплодисменты заглушают голос правды — ничего не остаётся. Только пустота.
 Я не знаю, услышат ли они это. Не знаю, захотят ли понять. Но я знаю одно: я больше не буду молчать. И не потому, что я против них. А потому, что я за тех, кто помнит. За Светлану Геннадьевну. За её дочь. За всех, кто приходит с открытым сердцем и получает удар. Я буду говорить. Пока есть голос. Пока есть память. Потому что молчание — это тоже выбор. И я его сделала.

А в заключение — несколько строк, которые родились после того вечера:

Сцена — не щит от совести и чести,
Микрофон — не броня от людской беды.
Если рядом бьют — не пой, а вмешайся,
Если рядом боль — не молчи, а спаси.
Потому что искусство — не только песня,
А ещё — человеком остаться в пути.