Проверка на прочность

Ранним утром МиГ-25ПУ, оснащенный секретной станцией активных помех «Сирень-МЗ», замер на исполнительном старте. В задней кабине место командира и инструктора занимала Марина Беленькая, в передней — Владимир Бабенко. Задача полета была экспериментальной: подняться на 22 000 метров, включить «Сирень» и проверить, сможет ли она полностью ослепить наземные радары ПВО дальнего обнаружения на полигоне.
— Бабенко, взлет на форсаже! — скомандовала Марина.
Тридцать тонн стали сорвались с места, и перехватчик свечой ушел в хмурое осеннее небо. Через несколько минут они уже летели в стратосфере на скорости М=2,35.
— Высота двадцать одна тысяча. Подходим к зоне работы полигона. Включаю «Сирень», — доложил Бабенко и щелкнул тумблером.
Новый зеленый экран навигационного визира ожил. «Сирень-МЗ» выбросила в эфир мощнейший сноп высокочастотных помех, который должен был мгновенно «забить» экраны наземных служб белым шумом. Но через секунду произошло непредвиденное. Экран «Сирени» внезапно залило ядовито-красным цветом, а по корпусу самолета прошла едва заметная высокочастотная вибрация. Автоматика начала бешено перезагружаться.
— Марина Никифоровна! Нас самих глушат! — крикнул Бабенко, борясь с мгновенно потяжелевшим штурвалом — наводки пошли даже на гидросистему. — Идет мощное встречное электронное противодействие! Нас поймал в прицел неопознанный источник радиоизлучения!
Наземные станции ПВО, решив проверить новейшую секретную разработку, вывели на полигон экспериментальный сверхмощный радар «Рубин», о котором испытателей забыли предупредить. Две титанические системы сцепились в стратосфере намертво. Генераторы МиГ-25 начали перегреваться, выдавая предельную нагрузку, ведь Смекайло-де-Цопфи закольцевал питание через шину обогрева стекол.
— Бабенко, держи машину! Стекла греются, сейчас лопнут! — Марина сквозь стекло гермошлема увидела, как остекление кабины начинает покрываться мелкой сеточкой от дикого перегрева тока. — Смекайло! Пиняев! Земля! Нас выжигает встречным лучом!
На КП у пультов телеметрии Владимир Пиняев и Георгий Смекайло-де-Цопфи лихорадочно щелкали тумблерами.
— Они вошли в резонанс с «Рубином»! — закричал Пиняев. — Если не сбросить частоту, «Сирень» взорвется прямо в носовом отсеке!
— Анжела, быстро переключай резервный контур на массу шасси! — скомандовал Смекайло-де-Цопфи, применяя свою легендарную смекалку. — Марина! Володя! Не выключайте аппарат! Бабенко, заложи крутой вираж с креном шестьдесят градусов в сторону солнца! Пусть тепловизор поймает инфракрасное отражение от земли, это собьет фазовую решетку их радара!
Бабенко, вспомнив всю «дрессировку», рванул ручку на себя. МиГ-25, завывая турбинами, заложил крутой вираж. Солнечные лучи под прямым углом резанули по оптике тепловизионного визира. Искаженный сигнал через закольцованную Смекайло схему ушел обратно в эфир. Наземный «Рубин» на секунду потерял фазировку и захлебнулся собственным сигналом — на полигоне ПВО выбило главные предохранители.
Экран «Сирени» снова загорелся чистым зеленым светом. Перехватчик был спасен, а секретная станция помех доказала, что способна положить на лопатки даже самый мощный радар.

Визит Генерального, или Операция «Маскировка»

Через два дня на аэродром без предупреждения прилетел сам Генеральный конструктор — академик Стрельцов, человек суровый, не терпящий никаких нарушений инструкций и самодеятельности. Цель визита — проверить, как идет освоение секретной «Сирени-МЗ».
Узнав об этом за пять минут до приезда кортежа, в авиационном гараже Марины Беленькой началась паника.
— Полундра! — влетел в гараж слесарь Мирон Токарев. — Генеральный идет пешком прямо к нам! Если он увидит твою сигнализацию из Су-15 и услышит «Риту» — нам всем конец, спишут на землю! А если найдет заначку?!
Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов проявил чудеса тактической маскировки.
— Пиняев, руби кабель сирены! Быстро! Лида, Таня, прячьте ведро с пельменями под чехол от двигателя! Ангелина, портвейн «Три Топора» — в бак для слива отработанного масла! Быстро, говорю!
За секунду до того, как открылась дверь, Токарев успел накинуть брезент на распределительный щит, а Анжела Власенко села сверху на ящик с электроникой, симулируя заполнение бортовых журналов.
Дверь распахнулась. На пороге стоял строгий академик Стрельцов в сером пальто, окруженный свитой. Он окинул гараж пронзительным взглядом. Пахло керосином, чесноком и почему-то уксусом.
— Так-так, — глухо произнес Генеральный, подходя к вертолету Ми-2. — Летчик-испытатель Беленькая, доложите готовность матчасти. И почему у вас в помещении пахнет... кулинарией?
— Товарищ Генеральный конструктор! — четко доложила Марина, встав по стойке смирно. — Проводим регламентные работы. Запах — это специальная антикоррозийная присадка для промывки топливных фильтров на основе уксусной кислоты! Экспериментальный состав штурмана за-Ради-Бога-Милостивого!
Аристарх Плутархович из угла авторитетно закивал своими огромными очками. Генеральный подозрительно прищурился и подошел как раз к тому брезенту, где Пиняев наспех перерезал провода сигнализации. Академик потянул за край ткани. Под ней показался концевой выключатель от Су-15. Команда замерла. Смекайло-де-Цопфи мысленно попрощался с авиацией.
Но тут провода, закороченные от спешки Пиняева, выдали остаточный импульс. Из динамика над головой Генерального раздался тихий, но отчетливый металлический голос «Риты»:
«Внимание! Опасное сближение с Генеральным конструктором! Включить максимальное уважение! Проверка систем завершена».
Стрельцов замер. Свита побледнела. Несколько секунд длилась гробовая тишина. Вдруг лицо сурового академика разгладилось, и он громко, раскатисто расхохотался.
— Молодцы! — хлопнул он по плечу опешившую Марину. — Инженерная мысль бьет ключом! Даже «Риту» под меня перенастроили! Рад, рад. Завтра подпишу акт о приеме «Сирени» на вооружение. Работайте, орлы!
Генеральный развернулся и ушел, так и не заметив, что из бака для отработанного масла Василий Васильевич уже аккуратно выуживал за горлышко невредимую бутылку «Трех Топоров».

Спасение на таежном прииске: Ми-2 идет на помощь

Не успела команда выдохнуть после уезда проверки, как по радиосвязи поступил сигнал бедствия «SOS». На дальнем таежном прииске «Золотой Ручей» прорвало плотину водохранилища. Несколько рабочих оказались отрезаны ледяным потоком на крошечном островке посреди бушующей реки, заваленной бревнами и вековыми соснами. Из-за ураганного ветра и узкого русла большой Ми-8 туда пройти не мог. Спасти людей мог только маленький, маневренный Ми-2 Марины Беленькой.
В кабину прыгнули Марина, Бабенко, Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко со спасательной лебедкой.
Через полчаса Ми-2 уже висел над бушующим таежным адом. Вода прибывала каждую минуту. Островок суши сжимался. Ветер швырял вертолет, словно щепку.
— Марина, держать зависание невозможно! Порывы ветра до двадцати пяти метров в секунду, у нас не хватает мощности хвостового винта, нас разворачивает на скалы! — кричал Бабенко, удерживая педали.
— Анжела, бросай лебедку! Смекайло, страхуй! — скомандовала Марина, борясь с воздушными потоками.
Анжела Власенко, проявив отвагу, закрепилась на страховочном фале и открыла дверь. Первый рабочий зацепился за карабин, и лебедка начала медленно поднимать его вверх. Но в этот момент огромная вековая ель, несшаяся по течению, ударила в скалу прямо под вертолетом. Ветви дерева намертво перехлестнули и заклинили трос лебедки. Вертолет оказался на «привязи» над бушующей рекой, его начало тянуть вниз, к ледяной воде.
— Трос заклинило! Нас затягивает под воду! Мощности двигателей ГТД-350 не хватает! — выкрикнул Бабенко.
Марина Беленькая выжала ручку шаг-газа до упора, но вертолет лишь натужно выл. Смерть команды казалась неизбежной.
И тут включилась гениальная народная смекалка Смекайло-де-Цопфи. Рубить стальной авиационный трос было нечем.
— Анжела, держись за переборку! — гаркнул Георгий. — Бабенко, по моему сигналу дай кратковременную дачу правой педали до упора! Мы используем реактивный момент несущего винта как таран!
Смекайло схватил тяжелый металлический огнетушитель ОУ-5, привязанный у двери, и в момент, когда Бабенко резко крутанул вертолет вокруг своей оси, швырнул его с силой прямо в заклинивший узел лебедки на внешней подвеске.
Удар огнетушителя, помноженный на резкий рывок всего вертолета, сработал идеально. Заклинивший замок сорвало, трос освободился, а освобожденный Ми-2, взревев турбинами, свечой взмыл вверх, выдернув спасенного рабочего прямо из ледяных брызг.
Марина сделала еще три ювелирных захода. Все рабочие были спасены и подняты на борт.

Настоящий авиационный пир

Вечером авиационный гараж Марины Беленькой праздновал так, как не праздновал никогда. Сигнализация из Су-15 была временно восстановлена (но настроена потише), на столе исходило паром гигантское корыто с пельменями, которые Ангелина Мельник на этот раз заправила особым, «генеральским» соусом с перцем и чесноком.
Лидия Никифоровна и Татьяна Трофимова едва успевали подносить новые порции. Владимир Бабенко, чувствуя себя полноправным членом этой безумной и героической братвы, лично разлил по стаканам триумфальный портвейн «Три Топора».
Василий Васильевич Анисимов поднял первый тост:
— За Смекайло и его огнетушитель! За Анжелу и её отвагу! За Марину и Бабенко, ослепивших ПВО! И за Генерального конструктора, который признал нашу гаражную науку!
Все дружно выдохнули и выпили. Портвейн согревал душу, пельмени таяли во рту, а Мирон Токарев и Владимир Пиняев подсаживали Аристарха Плутарховича поближе к схемам «Сирени», чтобы штурман рассчитал им, как с помощью этой станции ловить раков в местном пруду с помощью ультразвука. Команда была счастлива. Они знали: впереди их ждут новые высоты, новые предполётные задания и новые сказки.
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!


Рецензии