Глава 16. Послание Арамы

Вален не поленился провести большую часть дня следя за всеми действиями Хунбиш. Он никак не мог допустить, чтобы информация с таблички Арамы стала известна кому-то ещё. И дело тут было не в сентиментах. Всё-таки Арама — Наставница Секты Шести Печатей. Она вероятно, уже предполагала, что Вален узнал страшный секрет секты, когда записывала табличку. И могла упомянуть о нём в своей записи. А распространения этого секрета Вален ни в коем случае не желал.

Секта Шести Печатей являлась великой сектой. Она занимала уникальное положение в мире — если кто-то из действительно могущественных практиков и сомневался в возможности воскрешения Зеффара, то лишь в мыслях. Но в то же время угроза Зеффара означала, что её Наставники должны находиться под пристальным вниманием сил, правящих миром. Других великих сект. Храма Восточного Неба. Стальной Империи. Вольного Совета.

Досточтимых, в конечном счёте. Вален не располагал достоверной информацией о политических раскладах, определявших будущее Нотеры. Однако, основываясь на общеизвестных фактах и том, что успел узнать за время пребывания рядом с одной из вершин мира культивации, он считал: именно Досточтимые являются реальными игроками за мировой доской. Десять великих практиков, вышедших за обычные рамки семи цветов. Их культивация была глубока и таинственна, пределы их сил — неизвестны, число их учеников, слуг и агентов — огромно. Некоторые великие силы подчинялись им напрямую. Стальной Империей правил Досточтимый Стальной Молот. Над патриархами Храма Восточного Неба стоял четвёртый Досточтимый Восточное Небо. Вольный Совет срединных островов быстро лишился бы своего влияния, не входи в него Досточтимый Золотой Венец. Сама Секта Шести Печатей пользовалась покровительством Досточтимого Грозовой Пик, выходца из её наставнического рода. Альянс четырёх враждебных ей великих сект Перерождающегося Континента был, согласно теории, которую Вален как-то слышал от Кантоса, творением Досточтимой Тысяча Уловок, направляющей его действия из-за кулис.

Могли ли Досточтимые, учитывая все их непредставимые способности, за многие сотни, даже тысячи лет не узнать об истинной природе Наставников Секты Шести Печатей? Грозовой Пик знал безусловно, тут и думать нечего. Тысяча Уловок знала почти наверняка. Это возможное объяснение скрытой враждебности, нацеленной, в первую очередь, на Секту Шести Печатей, а не на Секту Грозового Пика. Однако же, Вален полагал, что большинство остальных этого секрета не знают, максимум смутно подозревают. Логика тут была проста: Юберис Юон, Досточтимый Грозовой Пик — сильнейший практик на свете, что автоматически делает его угрозой для всех прочих. Но он не настолько силён, чтобы легко избавляться от других Досточтимых. Потому страх перед ним будет смешан с враждебностью. Знай все, что он покровительствует, по сути, секте тёмного пути, в которой Наставники живут уже больше полутора тысяч лет, захватывая тела собственных детей — враждебность пересилила бы страх. Вален не думал, что все Досточтимые на самом деле — старые чудовища, втайне идущие тёмным путём. Но даже если чудовища — знание истинного положения дел в Секте Шести Печатей могло бы послужить им удачным поводом для объединения сил и нападения. Особенно вместе со знанием, что Печати слабеют… или наполняются силой Зеффара, если поглядеть с другой стороны, так что его воскрешение стало вопросом времени. Следовательно, они не знают или не верят.

Нельзя позволить им узнать или убедиться. Вален никак не желал битвы практиков, в которой Араме и Вальтии, да и Кантосу, и всем, к кому он успел привязаться в Секте Шести Печатей, будет грозить гибель. В том, что Арама ещё жива, он, кстати говоря, не сомневался. Но почти наверняка она в заточении. Сделать с этим он пока ничего не мог. Он мог лишь сосредоточиться на обретении великой силы. Вальтия упоминала, что культивация души, развитие техник, которые хотя бы теоретически могут повлиять на Печати Зеффара, начинается после достижения седьмого цвета. Это совпадало с представлениями Кантоса и намёками из высокомудрых трактатов. Очевидно, что спасти сестру и мать… приёмную мать, он сможет не раньше, чем поднимется до семи цветов, а потом совершит прорыв в области работы с душами. Тем самым достигнув уровня Досточтимого.

Многие сочли бы Валена безумцем за одну постановку вопроса подобным образом. Считать величие, которого достигли всего десять из ныне живущих практиков, лишь частью своего движения к истинной цели! Сам Вален, однако, считал свой подход само собой разумеющимся. В конце концов, превращение невозможного в возможное, противостояние природе, судьбе и небесам — суть пути практика. Многие, почти все, повторяли эти слова механически, при этом полностью подчиняясь капризам природы и превратностям судьбы. Вален, если как следует подумать, пока что не стал исключением. Фрагменты воспоминаний о прежнем-себе подводили именно к этому осознанию. В лучшем случае, его успехи в самосовершенствовании лишь едва-едва начали выходить за те рубежи, которых мог бы достигнуть всякий, с тем же сочетанием упорства и удачи. А вот прежнему ему не повезло переродиться в теле любимого сына Наставницы, оттого при всей своей хитрости, проницательности и решительности, он оставался игрушкой в чужих руках, пока не сдох, как загнанная в угол крыса.

Да, исключением нынешний-он ещё не стал и невозможного не совершил. Но станет и совершит. Или погибнет, пытаясь это сделать.

А пока он не Досточтимый Вален, и не обладает нужной силой, он должен отводить опасность от дорогих ему людей гуаев, всячески храня тайну Секты Шести Печатей. Конечно, сложно даже предположить, чтобы ничтожная бродячая зачаровательница могла донести эту тайну до ушей кого-то значимого, способного передать информацию Наставникам и Досточтимым. Но рисковать Вален не собирался.

Это было главной причиной, по которой он не спускал глаз с Хунбиш, пока та корпела над нефритовой табличкой, сплетая замысловатые узоры духовной энергии кончиком пальца и тонкой кистью, работая резцом и крохотным долотом.

Нет, конечно, Вален не был настолько светлым душой человеком, чтобы не подумать: надёжнее всего секреты хранят покойники. Это даже стало дополнительной причиной внимательно приглядываться к Недостойной зачаровательнице и её мужу в поисках признаков предательства. Если окажется, что они в любом случае таят злые намерения, то уже неважно будет, заглянет Хунбиш в содержимое таблички или нет.

Но увидеть он ничего не смог. Расспросы, напрямую или через подосланных поговорить учеников, не выявили несоответствий в их истории. В их поведении не было ничего подозрительного. Ну, конечно и не должно было быть, если они в самом деле подготовленные шпионы… Нет, такой уровень подозрительности уже чрезмерен.

В общем, избавляться от настолько ценных практиков — безумие. А с другой стороны, табличка Арамы могла содержать важные указания, которые стоит увидеть поскорее. Так что ждать встречи с Люме или ещё кем-нибудь, заслуживающим большего доверия, чем Хунбиш, Вален не мог. Оставалось положиться на собственную наблюдательность и понимание.

И хотя его понимание зачарования было поверхностным даже с точки зрения чистой теории, его наблюдательность находилась на уровне, который немногие могли себе представить. Он видел не просто движения пальцев Недостойной, а пульсацию духовной энергии в её меридианах. Его способность к концентрации внимания была исключительна. Он спрашивал о смысле каждой из операций, которая выполняла Хунбиш. Даже практик высоких цветов вряд ли смог бы скрыть от него какие-то тайные манипуляции с нефритовой табличкой. И свою истинную силу. Право слово, чтобы его гарантированно обмануть, этой женщине самой надо было быть Досточтимой. Ну на худой конец какой-то гениальной зачаровательницей. Что птице настолько высокого полёта делать в этом скромном гнезде.

— Готово, старший, — сказала, наконец, Хунбиш, протягивая Валену табличку. На той больше не осталось змеящихся чёрных следов, хотя если приглядеться, можно было различить, где эти следы находились раньше. — Я не могу обещать, что всё записанное уцелело. Но уцелевшее теперь доступно.

— Благодарю, — Вален взял прямоугольный кусочек нефрита с некоторой поспешностью. Почти что выхватил из узкой руки. — Если всё так — ждите награды. А я пойду смотреть.

*****

Информация на нефритовых табличках записывалась в самых разных формам. Могла, например, появиться иллюзорная фигура Арамы и повести речь. Потому Вален активировал табличку у себя в покоях, предварительно выгнав оттуда Энеби и Сурэноху. Хотя и предполагал, что мысли и образы появятся прямо у него в мозгу. В таком способе передачи информации были некоторые риски. Эмоции записывающего сообщение влияли на читающего прямо. А не опосредованно, как в случае письма, озвученной речи или визуальных образов. Кроме того, он подходил только для практика, обладающего дисциплинированным умом, способного упорядочить свои мысли. Но зато он позволял совершенно однозначно выразить чувства, когда необходимо. Ну и конечно, сообщение, звучащее прямо в мыслях адресата, нельзя было подслушать

Так что теперь Вален сидел на коврике, скрестив ноги в позе лотоса, а нефритовая табличка в ладонях постепенно нагревалась, пульсируя слабым тёплом. Он закрыл глаза, направляя духовную энергию в гладкую, прохладную поверхность камня. И хотя его веки оставались сомкнуты, перед ним предстали образы.

Арама сидела за столом на кухне своего дома, освещённой мягким светом предзакатного солнца. Место знакомое до боли. Массивная мебель, ровно расставленная посуда, слабый запах специй, шелест ветра в листьях невысоких деревьев за окном. Мать казалась такой же, какой Вален её помнил. Только чуть красивее и аккуратнее обычного, словно минуту назад закончила заплетать в косу светлые волосы и надела тщательно выглаженный халат.

Арама выглядела немного виноватой.

— Прости, — заговорила она и в её голосе сквозила неловкость. — Если ты слушаешь это послание, то вероятно, я не успела сказать тебе всего, что хотела лицом к лицу.

Потёрла виски, вздохнула. Вживую Арама обычно не позволяла себе столько демонстрирующих чувства жестов сразу. Мысленные послания и вправду раскрывали эмоции человека.

— Я знаю, что ты уже знаешь главный секрет Секты Шести Печатей, — продолжила она. — На случай, если мы вообще ни о чём не успели поговорить — я тоже знаю твой секре…

В этот момент образ замутился, исказился, словно круги пошли по водной поверхности. Исказился и голос Арамы, обратившись в совершенно неразборчивую какофонию. Информация на табличке всё же пострадала!

Миг спустя, образ и звук снова стали ясными. Поза Арамы изменилась, она сложила руки в умоляющем жесте:

— …Вален, может получится, что отдельное послание, которое я оставила Вальтии, не достигнет её. Если так оно и выйдет, то прошу тебя, не передавай ей главного секрета. И не передавай ей того, что я сейчас расскажу. Незачем омрачать её сердце и разрушать её путь. Просто передай, что я люблю её и всегда любила. Перескажи разные мелочи. Я знаю, что ты, нынешний ты, в глубине души добр. Ты сам поймёшь, почему ей лучше не знать.

Арама опустила голову. Чуть помолчала. Потом очень строго поглядела Валену прямо в глаза. Даже зная, что образ существует лишь в его мозгу, он едва не вздрогнул.

— Но раз уж ты узнал, что Секта Шести Печатей давно извратила начальное учение Досточтимой Очищенная Душа. Раз уж ты узнал, что все хранители Печатей кроме меня — древние монстры, много поколений похищающие тела собственных детей. Тебе следует знать, почему я согласилась оставаться Наставницей. Почему я согласилась родить Вальтию и… и тебя.

На миг она сбилась. Затем вдруг стала ещё строже. Указала на Валена пальцем. На иллюзорной кухне вдруг похолодало, а солнечный свет потускнел.

— Слушай очень внимательно. И лучше уничтожь потом эту табличку. Мои слова просто запомни, а советы по культивации, которые будут дальше, запиши в другом месте. Этот секрет ещё страшнее секрета истинной природы Наставников. Вероятно, о нём сейчас знают лишь восьмеро, считая меня. Шесть хранителей Печатей, Юберис Юон и Кантос. Ты станешь девятым из посвящённых. Я вряд ли уже рассказывала тебе лицом к лицу то, что расскажу сейчас. Я не думаю, что мы встретимся дома. А за его пределами в Секте Шести Печатей и у камней бывают уши. Слишком опасно болтать о подобных вещах вслух.

Лицо Арамы казалась всё таким же холодным, но поза выдавала нервозность. Она положила локти на стол, снова переплела пальцы рук.

— Когда-то, когда я только-только убила моего отца и унаследовала Печать Личины, когда я узнала страшные секреты, которые знаешь ты, когда впала отчаяние и была готова умереть, Юберис Юон, Досточтимый Грозовой Пик, предложил способ покончить со проклятием Секты Шести Печатей, со злом Зеффара раз и навсегда. Возможно, ты уже догадываешься, какой?

Иллюзорный образ Арамы выдержал паузу, как если бы Вален мог ответить.

— Досточтимый хочет развеять Печати и вернуть Зеффару шесть аспектов. Он убеждён, что ему хватит сил просто уничтожить Истинного Бессмертного в прямом бою. Возможно, что он слишком самонадеян. Но его ритуал на время скуёт возрождающегося Зеффара в Алой Бездне. Это даст ему возможность нанести идеально точный и мощный удар. Расчёты показывают… в общем, я плохо разбираюсь в теории, но Кайлео считает, что Юберис должен преуспеть. Практики в наше времени гораздо сильнее, чем две тысячи лет назад. И даже среди нас Юберис Юон — гений, подобного которому ещё не рождалось.

Услышав первые две фразы, Вален едва не ахнул. С тех пор, как крохотный фрагмент Зеффара у него в голове ухитрился доставить ему столько неприятностей, он испытывал глубочайшее уважение к силе этой твари. Но быстро оправился от шока. Его мысли понеслись галопом. Не объясняет ли это вражду партий в Секте Шести Печатей?..

— Увы, не всем Наставникам по нраву замысел Досточтимого. Оритилл, Закаро и Неллан считают, что риск слишком велик. Или привыкли к бессмертию через смену тел. Чужая душа — потёмки. Остерегайся этих троих в будущем. Не думаю, что у них останется причина убивать тебя. Но им нужен хранитель Печати Личины, иначе у них не будет иных вариантов, кроме как принять идею Юбериса. Если предоставится случай, они попытаются опутать тебя ложью и заманить на тёмный путь.

Арама покачала головой. На её лице вдруг отразился испуг:

— Не думай, я не подозреваю тебя ни в чём. Просто пойми, что старые монстры могут быть чрезвычайно коварны. Кто знает, какую ловушку они способны подстроить. Если тебе, Вален, сынок, удастся залечь на дно, покинув Секту Шести Печатей — лучше живи тихо, не высовывайся. Юберис Юон желает провести свой ритуал в две тысячи двести тридцать третьем году, получается, через шестнадцать лет. Оритилл и его партия не смогут ему воспротивиться. Я в этом уверена. Я доверяю Кайлео как моему учителю и верю, что он сумеет поступить правильно. Пока на стороне Юбериса хотя бы один обладатель Печати — остальных он сможет просто заставить. У него всё получится. Прятаться шестнадцать лет тебе будет совсем не сложно. Многие практики проводят больше времени в уединённой культивации.

Арама, вернее её иллюзия говорила всё быстрее и в её голосе отражалось отчаянное желание убедить, вложенное в это послание:

— Просто постарайся сохранить жизнь и рассудок за это время! Когда всё закончится, ты и Вальтия избавитесь от фрагментов Печати Личины навсегда! И я сама избавлюсь от Печати! Вы, наконец, сможете увидеть меня как мать, а не как Наставницу, которая навлекла на вас такое проклятие!

*****

На табличке было ещё много записей, но Вален в скором времени убедился, что дальше идут в основном советы по культивации. А сейчас ему оказалось не до них. Встал он с коврика медленно. А вот мысли его бежали быстро, намного быстрее, чем у любого обычного человека. Несколько секунд он стоял молча. А потом вдруг топнул ногой с такой силой, что по доске деревянного пола поползли трещины:

—Ты лжёшь!

— Почтенный господин Лотрек? Что-то случилось? — дверь в покои немедленно растворилась и Энэби с Сурэнохой в один голос окликнули его оттуда.

— Ничего! Закройте дверь и не суйтесь! — рявкнул Вален. Сейчас ему было не до вежливости. Он чувствовал, что лоб словно стиснули горячим обручем.

Нет, неверно, не так. Арама, без сомнения, сказала правду. Технически. Она не упомянула одну маленькую деталь — останется ли она сама в живых, когда избавится от Печати Личины. Конечно, освобождение от фрагментов, меток — достаточно обычное дело для наследников Печатей. Происходит всякий раз, как Печать переходит от их отца к брату или сестре. Но насколько Вален знал, ещё никто и никогда не сумел передать основную Печать, оставшись при этом в живых! Обтекаемые слова Арамы лишь укрепили возникшее в нём подозрение. Вален сжал нефритовую табличку с такой силой, будто хотел её раздавить. Он мгновенно взмок и впервые за долгое время его дыхание сбилось.

Нет, оборвал он себя. Резким движением вытер пот со лба. Бурные чувства лишь затуманивают разум. Надо смотреть на вещи позитивнее! Теперь он примерно представляет себе, чего именно нужно добиться, к какой цели нужно идти в культивации. Из абстрактного спасения матери, задача превратилась в создание техники, сокровища или пилюли, позволяющего ей выжить при извлечении Печати. И он знает точный срок. Осталось меньше шестнадцати полных лет? Что ж. Не он ли только сегодня думал о том, что настоящий практик превращает невозможное в возможное?

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/557177). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!