Отрицательный глава 23

Утром молча встал, умыл ледяной водой лицо, выпил вкуснейшей воды. Серый уже ждал у прохода. Молча подошёл, открыл проход. Серый сквозанул в осень. Я же обратил внимание, что Хелена проснулась и вышла из шалаша.
— Ты куда? — спросила она.
— В путь. Пойдём дальше, на дорогу выйдем. Могу зайти за тобой, — сказал я.
— Да, пока тут похожу. Крылья болят, — пожаловалась она мне.
— Так и должно быть. Значит, вчера всё сделала верно. Разомнись не спеша, — ответил я и вышел на ту сторону.
Закрыл проход, наслаждаясь лесным прохладным воздухом. Наматывая шнурок на запястье, посмотрел на небо. Оно было чистое. Синее небо обещало хорошую погоду. Увидел волка — он был на вершине холма. Я кивнул ему головой, что заметил его, и стал подниматься наверх.
Ноги у самого болели после вчерашнего. Я старался и сейчас идти так, чтобы мышцы ног работали на все сто. Без остановок поднялся наверх. Меня обдало ветерком, что принёс запах прелой хвои. Впереди лежал лес. Серый всё так же двигался чуть впереди. Я шёл, стараясь идти по его следам.
Я приметил небольшое бревно, закинул его на плечо и решил, что буду идти с ним. Через пару часов мы вышли на ту самую дорогу. Я её узнал сразу. Идеально подогнанные камни, усеянные хвоей, и в некоторых местах заросшие травой. Но она не пробилась сквозь камень, а начала расти уже на мусоре, что нанесло на дорогу ветром.
Я старался смотреть на дорогу и заметить следы тех самых всадников, но безуспешно. То ли они свернули с дороги и вышли на неё в другом месте, то ли они тут вообще не проходили. Птицы пели весело. Серый незаметно убежал в заросли, но дорога шла ровно, и путь впереди просматривался на несколько километров. Так что никакой тревоги я не испытывал.
Решив, что даже если мне предстоит ещё раз с ними столкнуться, то я не отступлю без боя. Нельзя вечно бежать. Пускай враги понимают, что сшибка и для них не останется незамеченной.
Вот Серый вынырнул из зарослей, неся в зубах очередных зайцев. Он подбежал ко мне, сунул их в руку и спокойно потрусил рядом. Я же зацепил их за пояс и пошёл дальше.
Потом подумал, что эта прямая — идеальное место для моей идеи с Хеленой. Ей необходимо было почувствовать полёт, и я дам ей это чувство. Сбросил бревно на дорогу, закрепил шнур, открыл проход. Он так же беззвучно распахнулся. Я взял бревно и затащил во внутрь. Серый побежал пить. Я тоже напился, потом когтями прочистил тушку Серому и отдал ему.
Хелена ходила. Всё это время она ходила. Я сразу заметил, что она уже порядочно устала.
— Пора? — спросила она.
— Да, сейчас перекусим, и пойдём. Мы уже на тракте, — ответил я. Сам же сложил дрова в костровище и запалил их.
Какое же всё же чудо этот напильник. Не нужно думать о розжиге. Запалил просто само дерево — и оно горит. Потом сходил в осень, срезал пару прутьев. Дома натёр зайца солью. Разрезал на две части его и насадил на прутья. Поставил их на огонь. Сам же сел на бревно, дивясь, что нужно было давно уже озаботиться чем-то вроде бревна, чтобы сидеть.
Потом посмотрел на Хелену, что так же ходила, и вспомнил, что птицы сидят на жёрдочке. Им так удобнее. А у нас нет тут никаких жёрдочек. Так что я решил: пока буду идти по дороге, присмотрю дерево, что будет толщиной с мою руку. Сделаю ей.
Как только жир начал шипеть на углях, я снял мясо. Сунул кусок себе в рот и в два движения проглотил. Жевать моими зубами было сложно. Второй кусок положил на плиту у берега.
— Хелена, подкрепись. Твоим мышцам нужно брать строительный материал откуда-то. Сама понимаешь: если не поешь и продолжишь ходить, то организм возьмёт из твоего запаса. А его нет, — сказал я. И продолжил: — Перекусишь — и в путь. Серый, ты не убегай, мне нужна будет твоя помощь.
Серый отвлёкся от своего куска, посмотрел на меня, потом продолжил трапезу.
Минут через двадцать мы все вышли в путь. Я свернул шнурок, повязал его на руку. Вспомнил в этот момент, что крестик так и висит в шалаше. Нужно будет его привязать на руку.
— Итак, Хелена. Ты сейчас сядешь верхом на Серого. Ты уже так делала: обхватишь его бока бёдрами. Он начнёт бег. И когда услышишь, что ветер зашумит в ушах, расправишь крылья. Но не вверх, как мы делаем упражнения, а разведи их параллельно дороге. Немного так проедь на Сером. А потом, когда почувствуешь, что крыло лежит на воздухе, чуть-чуть наклони тыловую сторону — вот эту, — показал я ей на то место крыла, где перо удлинялось. — Только чуть совсем. И не бойся. Даже если ты упадёшь сейчас — не важно. Полежишь в шалаше сегодня, а завтра ещё раз попробуем, — сказал я.
— Зачем? — спросила она.
— Ну, я думаю, что ты сможешь летать, когда почувствуешь телом, как это. Все никаких сомнений: не попробуешь — не узнаешь, — сказал я.
Серый посмотрел на меня.
— А ты, братец, дави что есть силы, — сказал я.
Потом помог Хелене усесться на спину. Она сидела неуверенно.
— Ну, сначала, пока Серый набирает скорость, ты прильни к спине. Так даже лучше — воздух не будет об тебя тормозить Серого. Ты поймёшь всё, как только попробуешь, — сказал я.
Она наклонилась к шее Серого, ухватила пояс, что висел у него на шее — тот самый, из подвала. Серый начал разгон. Я обратил внимание, что её спина ровная, как стрела. И её хвост был продолжением этой стрелы.
«Должно всё получиться», — подумал я, смотря, как Серый набирает скорость.
Серый разогнался очень мощно. Секунда — и они уже просто несутся по дороге. Я решил, что тоже стоять не буду, и начал бег, боясь почувствовать боль в боку. Но той не было. И я начал чувствовать, что в моих мышцах просыпается та самая неукротимая мощь.
Я смотрел вперёд, туда, где Серый нёсся как снаряд, выпущенный из катапульты, и на его наездницу. Она медлила, не торопилась раскрывать крылья. Я нёсся, не смотря под ноги. Они сами находили места, так что я был уверен, что не поскользнусь. Я нёсся не хуже волка.
Вот Хелена расправила крылья. Сначала неуверенно, совсем чуть. Потом ещё. И потом, поверив в себя, развела их. Два метра одно крыло — это очень много. Я нёсся и смотрел, как она держится. А она не спешила доворачивать, просто так и ехала. Вот Серый начал снижать скорость. Я быстро начал нагонять их.
Хелена поняла, что Серый начинает уставать, и резко повернула крылья. Её мгновенно сдёрнуло со спины волка метра на четыре. Она испугалась и сжала крылья по-человечески, к телу, и упала на дорогу.
Миг — и я уже у неё. Наклонился, взял её на руки, заглянул в глаза.
— Ты как? — спросил я.
— Отлично, — ответила та.
— Ты долго тянула. И совершенно зря испугалась. Ты понимаешь? — спросил я, ставя её на дорогу.
— Коленку ударила, когда падала, — не слушая меня, ответила она.
Серый же лёг на дорогу, высунул язык и тяжело дышал. Я же почти и не устал. Так, совсем малость, дышал глубже.
Я развернул шнурок, проход открылся.
— Идите домой. Серый, ты выложился на все сто, так что иди отдыхай. Через часа три я зайду за тобой, перед сном ещё прогуляешься. А ты, Хелена, не ходи сегодня, дай коленке зажить. И вот что: постарайся проработать в голове всё, что только что почувствовала, — сказал я.
Серый пробежал во внутрь, повиливая своим пушистым хвостом.
— Я ещё хочу, — сказала она.
— Ещё бы. Только учитывай силу волка. Сама ты ещё не можешь набрать подъёмную силу, а волк устал, — сказал я.
— Ветер. Я чувствовала, как он держал крылья, — сказала она.
— Так и должно быть. Иди отдыхай, — сказал я.
Она медленно ушла. Я закрыл проход и сначала пошёл дальше спокойно. Потом приметил то, что нужно было. Сушины. Нашёл длинную рогатину, отломал от неё лишнее. Потом нашёл ещё одну рогатину, выровнял её по длине с первой. Взвалил их на плечи и понёсся по дороге. Не набирал крейсерскую скорость, а просто бежал лёгкой трусцой, лишь бы мышцы работали.
Через пару часов зашёл за Серым. И выложил рогатины, что будут ножками на насеста. До самой темноты мы просто бежали с Серым. То набирали скорость, то скидывали её. Он нёсся весело: то отрываясь, то замедляясь. Я же мог и догнать его, но решил, что не буду задевать гордость друга. Поэтому всегда чуть-чуть старался не догонять его. А он, наверное, всё понял. И так. Но виду не подал.