На старт... К Луне!

Настал великий день лунного старта. Модернизированный «Буран-2М», заправленный до самых краев секретным высокоэнергетическим нанотопливом «УПК-2026» (уксусно-пельменным катализатором), замер на пусковой платформе. Капитан Пётр Петрович Анисимов лично проверил герметичность топливных магистралей, а Мирон Токарев трижды постучал по титановой обшивке на удачу.
— Ключ на старт! — скомандовала Марина Беленькая.
Двигатели взревели, выдав рекордную тягу. «Буран-2М» сорвался с места и за считанные минуты преодолел земное притяжение, оставив в верхних слоях атмосферы легкий шлейф с ароматом лаврового листа. Корабль лег на курс к Луне.
Когда двигатели отработали, в кабине наступила полная, звенящая невесомость. И тут же возникла непредвиденная бытовая космическая проблема. Из-за резкого перехода в невесомость в дренажной системе охлаждения заклинило шариковый клапан гидроаккумулятора, и пузыри воздуха заблокировали подачу хладагента к бортовому компьютеру. Электроника начала стремительно перегреваться, грозя полным отключением навигации посреди открытого космоса.
— Марина, автоматика охлаждения сбоит! В невесомости жидкость не течет к радиаторам, а собирается в один большой неуправляемый шар внутри бака! — доложил Владимир Бабенко, отслеживая скачок температуры.
Тут в дело вступил бортинженер Смекайло-де-Цопфи. Проявив свою легендарную народную смекалку в условиях отсутствия гравитации, он понял, что жидкость нужно заставить двигаться центробежной силой, но закрутить весь стотонный корабль было нельзя.
— Анжела, лови аптечку! Элеонора Яновна, выдайте мне самый большой медицинский эластичный жгут и ручной массажер! — скомандовал Смекайло-де-Цопфи. — Марина, Бабенко, держите курс ровно!
Смекайло закрепился ногами за поручни, соорудил из эластичного жгута мощную рогатку, зацепив её за элементы силовой конструкции отсека, а в качестве «снаряда» закрепил ручной вибромассажер. Направив эту конструкцию точно на внешнюю стенку бака охлаждения, он запустил массажер на максимальную частоту и резко отпустил жгут.
Сильнейший сфокусированный вибрационный удар пришелся прямо по корпусу гидроаккумулятора. В условиях невесомости акустическая волна мгновенно разбила застрявший мыльный пузырь хладагента на миллионы микроскопических капель, а искусственная вибрация заставила жидкость по инерции устремиться к стенкам и продавить заклинивший клапан.
— Есть циркуляция! Температура ЭВМ падает! — радостно крикнула Анжела Власенко, фиксируя нормализацию параметров. Народная смекалка Смекайло-де-Цопфи снова спасла лунную экспедицию.

Секретные карты деда и ручная посадка на край кратера

Через трое суток полета перед экипажем во всем величии выросла Луна — серая, безжизненная, изрытая тысячами шрамов-кратеров. Наступил самый ответственный этап миссии.
— Внимание, экипаж, — на связь вышел штурман Аристарх Плутархович за-Ради-Бога-Милостивый. Он достал из внутреннего кармана скафандра пожелтевшую, скрученную в рулон пергаментную карту с сургучной печатью штурманской службы Главсевморпути 1954 года. — Мой дед, полярный навигатор Плутарх Аристархович, в свое время рассчитывал лунные траектории по секретной программе. Согласно его записям, на обратной стороне Луны, прямо на самом краю труднодоступного кратера Тихо, находится заброшенная советская автоматическая база «Луна-Икс». Нам нужно сесть точно туда.
Элеонора Яновна Радзивилл внимательно следила за состоянием пилотов:
— Пульс Бабенко сто двадцать, у Марины сто пять. Напряжение растет, но сосуды выдержат. Готовность к посадке!
«Буран-2М» начал снижение. Но когда корабль вошел в тень Луны, лазерные высотомеры и радары внезапно ослепли из-за плотной завесы лунной статической пыли, поднятой маневровыми двигателями. Автоматическая система посадки выдала критическую ошибку и полностью отключилась. Перед глазами пилотов была лишь серая пелена.
— Ничего не вижу! Компьютер сбросил программу прилунения! — крикнул Бабенко, крепко сжимая потяжелевшую ручку управления.
— Перехожу на полностью ручной режим! Сажаем вслепую! — решительно объявила Марина Беленькая. — Плутархович, твой выход! Левый глаз видимость дает?
Аристарх Плутархович сдвинул космические очки, прильнул к боковому иллюминатору и закрыл правый глаз. Его левый глаз, чуткий к магнитным аномалиям, мгновенно поймал едва заметное свечение скрытых под лунным грунтом металлических конструкций старой базы деда.
— Мариночка, Тихоныч, слушай мою команду! — загремел в ларингофонах уверенный штурманский бас Плутарховича. — Идем по интуиции деда! Крен вправо два градуса. Под нами острый гребень кратера. Шаг-газ вниз на четверть! Прямо по курсу вижу магнитный контур посадочной площадки 1954 года! Держи машину, не дрейфь, авиация!
Бабенко, используя весь свой колоссальный опыт гражданского пилота и навыки жесткой «дрессировки» на МиГ-25, ювелирно удерживал стотонный челнок на одном импульсе уксусно-пельменного топлива. Корабль шел буквально по миллиметрам, балансируя над бездонной пропастью лунного кратера.
— Еще три метра... Два... Падение вертикальной скорости до нуля... Касание! — скомандовал Плутархович.
Тяжелые опоры «Бурана-2М» с глухим ударом встали точно на скалистый край лунного кратера, прямо перед входом в заброшенную, покрытую вековой пылью, но уцелевшую секретную базу «Луна-Икс». Шасси замерли всего в полуметре от обрыва. Это был триумф ручного пилотирования!

Лунно-земной пир в ангаре №5

После успешного выполнения миссии, сбора секретных архивов деда Плутарховича и триумфального возвращения на Землю, экспериментальный ангар №5 закатил пир, какого еще не видела история мировой космонавтики.
Поскольку ворота ангара охраняла новая, сверхмощная сигнализация от Су-15, переоборудованная Пиняевым и Токаревым на ультразвуковой режим, команда могла отдыхать в полной безопасности.
Близкая подруга Ангелина Мельник вместе с Лидией Никифоровной и Татьяной Трофимовой превзошли сами себя: посреди ангара на верстаках дымился гигантский, специально сконструированный «лунный» чан с пельменями, которые на этот раз были сварены с добавлением капли того самого секретного уксусного катализатора — для придания блюду истинно космической остроты и аромата.
Владимир Тихонович Бабенко с гордостью откупорил огромную трехлитровую бутыль портвейна «Три Топора», которую Мирон Токарев украсил гравировкой в виде контура «Бурана» на Луне.
Пётр Петрович Анисимов поднял первый космический стакан:
— За нашего штурмана Аристарха Плутарховича и его деда! За Смекайло и его космическую рогатку! И за лучший в мире экипаж — Марину Беленькую и Володю Бабенко, которые посадили корабль на ручке управления на краю лунной бездны!
Все дружно выдохнули и выпили до дна. Портвейн пошел мягко, горячие космические пельмени с уксусом таяли во рту, возвращая пилотам земные силы. Элеонора Яновна Радзивилл, весело смеясь, записывала в медицинский журнал: «Экипаж полностью адаптирован к земным условиям. Пельменная диета признана максимально эффективной для восстановления сил после лунных перегрузок».
Анжела Власенко под руку со Смекайло-де-Цопфи уже вовсю планировали следующую миссию — полет к Марсу, ведь нанотоплива у них теперь было в избытке. Гуляли долго, весело, с настоящим авиационным размахом, зная, что впереди их ждут новые неизведанные миры и новые предполётные задания.
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!