Ходжа Насреддин или Секрет украинского сала

Как Ходжа Насреддин на ярмарку в Диканьку ходил, или Секрет украинского сала

Жил-был Ходжа Насреддин — человек мудрый, языкастый, с таким шилом в одном месте, от которого у любого кадия или падишаха начинался нервный тик. И приключилась с ним как-то оказия: занесли его торговые пути-дороги прямо на плодородные просторы Украины, в живописное село неподалеку от Полтавы.
Прибыл Ходжа верхом на своем верном, но неизменно унылом ишаке. Глядит вокруг — красота! Хаты беленькие, соломой крытые, маки цветут, на тынах глиняные макитры висят, а в воздухе такой аромат жареного лука и шкварок витает, что у ишака аж нижняя губа от зависти отвисла.
Поехал Ходжа прямиком на ярмарку. Народу — видимо-невидимо! Девчата в венках с лентами песни поют, парубки усами крутят, чубы набок расчесаны, в глазах — огонь и лукавство.
Решил Ходжа местную философию постичь. Подходит к торговке смачным салом, дородной украинке по имени Ганна, которая сидела за прилавком посреди горшков, сала, горилки и вышиванок.
— Здоровеньки булы, о лучезарная стражница жиров и витаминов! — с поклоном приветствует её Ходжа, гладя ишака по уху. — Скажи мне, мудрейшая женщина, каков секрет того блаженства, что исходит от твоего товара? Я объехал полмира, ел багдадские финики, бухарский плов и стамбульский рахат-лукум, но такого блеска в глазах едоков не видел нигде!
Ганна зыркнула на него черными глазами, уперла руки в боки, аж монисто на груди звякнуло:
— Ой, хизуватися ты со своими финиками, басурман бородатый! Наш продукт — это не просто еда. Это стратегическое оружие духа и тела! Сало с чесночком да рюмочкой горькой — и никакой злой татарин, никакой султанский янычар не страшен. У нас от него и казаки крепчали, и песни звонче лились!
Ходжа усмехнулся, поглаживая бороду:
— Ох, хвастовство — сестра базарного мошенничества! Уж не преувеличиваешь ли ты силу своего свиного деликатеса, уважаемая?
— А вот и проверь! — возмутилась Ганна. — На тебе кусок с ладонь толщиной, да с прослоечкой розовой. Скушаешь — правду скажешь, а нет — с тебя магарыч за сомнения!
Взял Ходжа кусок сала, отрезал ломтик, положил на ржаной хлеб, сверху чесночком придавил. Откусил... И замер. Глаза у Ходжи округлились, чалма набок съехала, а ишак от запаха затянул такую трагическую серенаду, что аж куры на соседнем прилавке замолкли.
— О Аллах... — прошептал Насреддин. — Это не еда. Это билет в райские сады без очереди и предварительного допроса мусульманских ангелов!
Тут к прилавку подбегает местный парубок в шароварах шириной с парус галеона, чуб до носа, в руках — гармошка. Видит Ходжу и кричит:
— Ой, Ганнуся!  А шо это за заморский дервиш у нашего сала крутится? Не шпион ли султанский? Может турецкий шпигун, который сало без перца ест?
Ходжа не растерялся, мгновенно сделал скорбное лицо мудреца, прижал руку к сердцу и громко возгласил:
— Какой я шпион, милые люди! Я человек мира, странник духа. Я искал истину по всем караван-сараям Востока, а нашел её здесь, на Полтавщине, между куском сала и чаркой вашего бурякового нектара! Но скажите мне, о свободолюбивый народ: почему вы все такие веселые, даже когда налог на землю поднимают и засуха грозит урожаю?
Парубок аж гармошку за спину закинул, подбоченился и выдал:
— А чего нам печалиться, уважаемый? У нас на каждую беду есть три ответа: кум поможет, горилка согреет, а песня всё поправит! А коли совсем прижмет — мы такое слово скажем, что у любого ворога аж в зобу дыхание перехватит!
— Что за слово? — заинтересовался Ходжа.
— Э-э-э, секрет фирмы! — подмигнул парубок. — Лучше скажи, Ходжа, раз ты такой умный, рассуди наш спор с кумом Миколой!
Собрался народ. Весть о том, что сам Ходжа Насреддин на ярмарку пожаловал и готов чинить справедливый суд, разлетелась быстрее степного ветра.
Выходит кум Микола — ростом с колокольню, плечи косая сажень в
руках держит огромную тыкву.
— Вот смотри, Ходжа, — говорит Микола. — Я утверждаю, что моя тыква такая сладкая, что от неё даже пчёлы мёд забывают делать и на бахчу строем идут. А кум Петро говорит, что она пустая внутри, как голова писаря. Рассуди по справедливости!
Ходжа Насреддин подошел к тыкве, постучал по ней пальцем, послушал звук, потом приложил ухо, словно врач к больному, и изрек с глубокомысленным видом:
— О почтеннейшие хозяева этой благодатной земли! Эта тыква хранит в себе великую тайну бытия. Если её разрезать — мы узнаем правду. Но помните: истина всегда сладка, если её едят с медом, и горька, если её делят с жадными соседями!
Народ загоготал так громко, что у пролетавшей мимо вороны перья выпали.
— И то правда! — закричала Ганна. — Наливай Ходже чарку за мудрость! И сало режь толще!
Гуляли на ярмарке до вечера. Ходжа Насреддин рассказывал восточные притчи про жадных эмиров, а украинцы отвечали на них смачными анекдотами про ленивых зятей, хитроумных кумовей да кацапов ушлых.
Когда солнце уже закатывалось за горизонт, окрашивая хаты и степь в золотисто-малиновые тона, Ходжа  сел на своего унылого ишака, с привязанным к седлу мешком полтавского сала, связкой сушеной рыбы и горшочком меда.
Парубок махал ему рукой на прощанье и кричал:
— Возвращайся, Ходжа! Коли твой падишах на тебя обидится — приезжай к нам, землю пахать не заставим, но в казаки запишем и сало делить научим!
Ходжа Насреддин улыбнулся в седые усы, стегнул ишака и подумал про себя: "Истина гласит: мудрость можно искать в книгах древних философов, но настоящую радость жизни лучше всего закусывать украинским салом с чесноком". И с этой мыслью они скрылись в сумерках украинской степи, увозя с собой мир, смех и неразгаданную тайну широкой славянской души.