Явка с повинной

               
                Явка с повинной
                (70-е)
      
        Утром в предпраздничный день в районном отделении милиции появился необычный посетитель.
Это был мужчина лет сорока, худощавый, в старых протёртых джинсах и жёлтой замшевой куртке.
Волосы взъерошены, глаза красные, вытаращенные, а взгляд отрешённый. Сразу видно, что мужчина был не в себе.
Похоже, он уже принял на грудь: от него исходил отчётливый запашок.
      
        Посетитель торопливо подошёл к стойке дежурного, просунул свои дрожащие руки в окошко, словно предлагая надеть
на них наручники, и хриплым голосом произнёс:
       — Арестуйте меня! Я совершил преступление.
    
       Старшина Николаев, дежурный по отделению, был крайне удивлён таким внезапным признанием. В милицейской практике явки с повинной, конечно, случаются, но крайне редко. Скорее наоборот: правонарушители обычно всеми силами стараются избежать наказания и тщательно скрывают следы преступлений.
       — Вы представьтесь для начала, — твёрдым голосом сказал оторопевший старшина.
       — Травкин Егор Егорович, — тихо пробубнил пришедший. — Работаю киномехаником в кинотеатре «Спартак».
       — Так в чём вы хотите признаться? -- уточнил старшина.
       Посетитель замялся, а затем, с трудом подбирая слова, произнёс:
       — Я совершил ужасное преступление... Я изнасиловал порядочную женщину... Без её согласия.
      
       Старшина от удивления раскрыл рот, а затем заглянул в ориентировку.
       — Старушку на прошлой неделе в лифте?
       — Нет, это не я, -- замотал головой посетитель.
       — Собутыльницу в жёлтом платье на скамейке в Таврическом саду?
       — Нет, это тоже не я.
       — А расчленёнка в Невском лесопарке это не ваша работа?
       Посетитель снова отрицательно замотал головой.
      
       — Так кого же, извольте вас спросить?
       — Свою самую близкую и дорогую мне женщину, -- виновато опустив голову, произнёс посетитель.
       — Ну и на здоровье, как говорится, совет вам да любовь...
       — Вы не поняли. Мы уже не живём вместе. А я, как подлый вор, воспользовался моментом, и совершил это гнусное деяние...

       Ничего вразумительного выведать у Травкина не удалось, и, чтобы не терять времени даром, старшина отвёл посетителя
в 16-й кабинет к следователю Пинчуку, занимавшемуся делами против личности. Это был опытный дознаватель
с непроницаемым, мужественным лицом, раскрывший немало запутанных и громких дел.

       Как только старшина покинул кабинет, Пинчук предложил Травкину присесть и написать всё как было, ничего не скрывая.
        — Отпираться нет смысла, -- добавил он. – Современная криминалистика даже по одной молекуле может раскрыть преступление, так что уйти от ответственности сегодня у злоумышленников шансов практически нет.  К тому же, напомню,
что чистосердечное признание может смягчить вину.  Поэтому явка с повинной для вас -- это лучший выход.  А там, глядишь,
за хорошее поведение получите условно-досрочное и пару годков скостят.
          
        Пинчук передал Травкину ручку и листок бумаги. Но у посетителя от волнения так сильно дрожали руки, что буквы буквально наезжали одна на другую.
        — Ничего страшного, Егор Егорович, -- успокоил своего подопечного дознаватель. -- Явка с повинной возможна и в устной форме. А ваши показания я сам запишу.
        Следователь надел очки и взял  ручку. «Слушаю вас внимательно», -- сказал он.

        — Это удивительная женщина! – перевёл дух Травкин, вытирая свои повлажневшие глаза. — Тонкая, романтическая натура, мечтающая о возвышенной светлой любви... Катенька, дорогая моя, прости, если сможешь!
        — Да вы не волнуйтесь так, Егор Егорович, -- успокаивал его дознаватель. -– Выпейте лучше воды.
        Пинчук наполнил стакан и передал его Травкину. Тот сделал несколько глотков, но успокоиться не смог, а только ещё сильней разволновался.
 
        — Эта психическая травма может остаться у неё на всю жизнь, -- продолжал причитать он, вытирая рукавом куртки вспотевшее лицо. — Ощущение полной беспомощности может стать невыносимым, особенно потому, что насилие исходило
от близкого человека, которому она всегда доверяла. Она может утратить веру в людей или даже решиться на крайние меры, поскольку её психика очень ранима. Боже упаси, если это случится. Я никогда себе этого не прощу! Никогда!

        Следователь сочувственно закивал головой.       
        — Да, это ужасно! -- согласился Пинчук. – Особенно если наступает деперсонализация -- чувство оторванности от собственного тела или полная потеря чувствительности. Я с этим не раз сталкивался в своей работе, особенно с жертвами домашнего насилия.

       — Какая же я скотина, грубое, бесчувственное животное! – продолжал терзать себя Травкин. — А она просто ангел! Несчастная страдалица!
       — А она, собственно кто? Чем занимается? -- поинтересовался Пинчук.
       — Моя Катенька -- художник, живописец, работает в реставрационных мастерских.
   
       — Ну ладно, это всё понятно, -- с недоумением нахмурил брови следователь. -– Я вот чего не понимаю. Если это ваша близкая женщина, в которой вы души не чаете, то, разрешите спросить, почему она не отвечала вам взаимностью? 
Иначе бы и насиловать не пришлось, не правда ли?  У меня недавно был похожий случай, когда потерпевшая не давала своему ухажёру по причине природной скромности, хотя они встречались уже целый год. Она была убеждена, что половые отношения являются аморальными и порочными, унижающими её человеческое достоинство как женщины. Позднее медики выявили у неё тяжёлое психическое расстройство.

       — Ну у моей, к счастью, с психикой всё в порядке, -- набрав в грудь побольше воздуха, выдохнул Травкин. — Тут такое дело... Можно ещё глоточек воды?.. 
       И после того, как выпил, он продолжил:
       — Однажды у неё появился новый натурщик, Виссарион, или, как он значился в официальных бумагах,
«демонстратор пластических поз».  Парень -- видный, высокий, спортсмен.
       Она с него писала Аполлона для одной из своих фресок. Вскоре после этого её отношение ко мне изменилось.
Мы стали часто ссориться и решили какое-то время пожить отдельно друг от друга.
 
       — Выходит, она вам изменяла, гражданин Травкин?
       — Это бездоказательное утверждение! Не надо, не зная женщины, подозревать её во всех смертных грехах. У моей Катеньки, к вашему сведению, был твёрдый моральный стержень. А то, что она иногда увлекалась, — это всего лишь следствие её творческой натуры. Ей это было необходимо для вдохновения.
      
       — Давайте не будем спорить, Егор Егорович, — произнёс следователь. — Простите, что перебил.
       — В общем, стали мы жить в разных комнатах, — продолжил Травкин. — Я мучился, страдал, но терпел. Квартира ведь не моя, а её, и она могла в любой момент выставить меня за дверь... А в последние предпраздничные дни стало совсем невмоготу: она возвращалась домой поздно и, как правило, навеселе.
         
       Вот и вчера нарисовалась пьяная вдрабадан. Сама подняться на этаж не смогла. Хорошо таксист вошёл в положение, помог дойти до квартиры. Пришлось дать ему пятихатку.
      
       Я затащил Катеньку в её комнату, расстелил постель на диване. Ей было трудно снять одежду, поэтому я помог ей раздеться до нижнего белья. Уложив её, я замер, любуясь её соблазнительными формами. Она была божественно прекрасна в своей наготе!  Нет, это была уже не женщина, это была богиня, Афродита!
       И тут во мне будто что-то замкнуло. Я перестал дышать, глаза затуманились. Нестерпимое желание охватило меня, спутались мысли. Я был не в силах противиться нахлынувшей на меня страсти.
       — Прямо как в песне, -- добавил Пинчук с усмешкой: «Она по проволоке ходила, махала белою рукой, и страсть Морозова схватила своей мозолистой рукой».

       — Вот и я о том же, -- махнул рукой Травкин. –- Обычно, как воспитанный человек, я всегда спрашивал разрешения
у Катеньки, но не в этот раз.               
       — Почему так?
       — Не смог её разбудить. Она лежала на диване в полной отключке, а я уже не мог сдержаться. Вот так и случилось это противоправное деяние. Осознавая всю тяжесть содеянного, прошу наказать меня по всей строгости закона.

       — Достоевского начитались?
       — Угадали. Всю ночь после этого штудировал «Преступление и наказание». Совесть совсем замучила, вот к вам и пришёл.
       — А знаете ли вы, что вам светит статья 117 УК РСФСР?
       — Что это значит?
       Пинчук открыл лежащий на столе кодекс и зачитал:
      «Изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей наказывается лишением свободы на срок от трёх до семи лет».
   
       Травкин весь сразу поник и осунулся:
       — Ничего не поделаешь, -- тяжело вздохнул он и покачал головой. -- Любишь кататься, люби и саночки возить.
       А затем затянул грустную песню:
       «По тундре, по железной магистрали, где летит курьерский Воркута-Ленинград».
      
       — Да, нечасто в нашей криминальной среде можно встретить таких сознательных и честных граждан, как вы, — заметил Пинчук. — Кстати, это у вас рецидив или как?
       — Что вы? Первый раз такое!..

       Через минуту следователь закончил записывать показания и попросил подозреваемого ознакомиться с протоколом и поставить свою подпись. Когда все формальности были соблюдены, служитель закона поинтересовался состоянием потерпевшей.

       — Откуда мне знать, — с удивлением пожал плечами Травкин. — Она со вчерашнего дня в отключке.
       — Но должен вам сказать, что её заявление необходимо для начала расследования.
       — Проспится, обязательно принесёт, — заверил следователя Травкин. Затем он не выдержал и снова забился в истерике.
       — Какая же я скотина, грубое, бесчувственное животное! А она — святой человек! Бедная моя женулька, родная кровинушка! На кого я тебя оставлю!
      
       От этих слов у следователя очки чуть не слетели с переносицы. Глаза округлились и полезли на лоб. Только тут до него дошло.
       — Так что, она ваша жена? — удивился служивый.
       — Да, -- кивнул Травкин. — Разве я вам этого не сказал?  Моя Катенька, самая что ни на есть законная супружница моя.
       Почему-то именно в этот момент следователь отчётливо уловил кислый запах сивухи, исходящий от допрашиваемого.
Тут уже и служитель закона не выдержал и взорвался. В его глазах сверкнули молнии. Он порвал показания и, бросив их
в мусорную корзину, вскочил со стула.
      
       — Ты что мне голову морочил, пьянь подзаборная! — взревел Пинчук. — Сколько времени у меня отнял, мерзкая тварь! Мотай к своей жене и разбирайся с ней сам!
       С этими словами следователь схватил бедолагу за шкирку, выволок его в коридор и, добравшись до входной двери, дал пенделя и вытолкнул незваного визитёра на улицу.
       — Ещё раз здесь появишься, — пригрозил он, — посажу в обезьянник на трое суток!
       Понимая, что дело принимает нежелательный оборот, подозреваемый, не желая испытывать терпение стража правопорядка, решил побыстрее ретироваться.
-------------------------------------
2026 год. СПб