Блестящая ловушка. Часть 2

— Это было похоже на гаснущие огоньки. Представь: ночь, чёрное безоблачное небо, звёзды хорошо видно. Но тут появляется группа этих огоньков. Они крупнее звёзд. Ближе, что ли. И ярче. Блёстки какие-то или стразы, чёрт их разберёт. А позже — гаснут по одному — и вот их уже не видать, словно и не было. — Артист описывал увиденное, активно жестикулируя, будто пытался воссоздать свою короткую прогулку в ночи накануне.

— Знаешь, вот сейчас совсем не повод для твоих шуточек. У нас люди пропали. Это серьёзно. А ты придумываешь тут, разыгрываешь сценки. Ты не на службе — можно и сбросить клоунскую маску. — Владелец цирка посмотрел на клоуна, потом на полицейских, сплюнул и поплёлся обсуждать происшествие.

— Дело в том, что это не единичный случай, — начал сотрудник полиции. — Нам поступают сигналы из разных точек. Этой ночью похожие исчезновения — по три человека — произошли ещё в нескольких местах. А самое странное: везде обнаружился наутро валун, такой же по описаниям, как ваш. — он кивнул в сторону огромного камня на месте бывшего шатра. — Появился — никто не видел, как. Вырос из-под земли. Гладкий такой, ни сколов на нем, ни трещинки. И свидетелей нет. Может, у вас кто-то ночью заметил что?
— Мне жаль, но у нас никто ничего не заметил, — ответил хозяин цирка и непроизвольно покосился в сторону работника-клоуна. «Да нет, это его байки очередные. Привести его сюда? Стыда не оберёшься». — И он принял окончательное решение не верить нерадивому шутнику — идти заниматься делами поважнее. Целый шатёр пропал. И три человека. Цирковой городок теперь — место расследования. Убытки катастрофические.

- - -   





Рея, Теона и Игорь пришли в себя почти одновременно — хотя никто из них об этом не узнал. Каждый продолжал слышать свою музыку. Но теперь она не казалась такой реальной, как раньше. Выбраться из неё по-прежнему не получалось: она обволакивала с ног до головы. Зато зрительные образы потускнели. Теперь сильнее ощущалась невесомость — и вязкая жидкость вокруг, будто тело парило в чём-то плотном. Они находились каждый в своём парящем омуте. Но боковым зрением теперь можно было заметить движение оживших блёсток.

«Показатели образцов изменены. Активность выше нормы» — одновременно во всех блёстках-наблюдателях проскочила информация. «Усилить поток сигнала».

Перед Реей снова промелькнули очертания её детской кухни, музыка стала громче. Она почувствовала, как застревает в повторяющихся ритмах. Виски сдавливало от навязчивой ровной мелодии. Она кружилась на месте и не могла остановиться. Это было хуже, чем страх.

«Где я? Что со мной?» — в тени сознания повисли вопросы. «Нет, музыка не реальна. Блёстки ощутимее. Они хотят меня обмануть. Они следят».

«Я не буду им поддаваться. Я найду выход.»

И Рея стала кричать. А затем петь. Громко, надрывно. Не в такт тому, что слышала. Совсем другую песню. Она не знала, откуда взялся мотив. Может, она сама сейчас его выдумывала? Но он диссонировал мелодии, что на неё давила. Горло саднило, но она пела — и в этом было что-то, чего у неё не могли отнять.

«Это выбивается из ряда нот» — подумала Теона. До неё долетели обрывки отчаянного пения Реи. Теона сбилась со счёта.

До этого интервалы между звуками были последовательными и одинаковыми. Но ворвавшийся откуда-то издалека новый звук вывел её из состояния смирения и концентрации. Звуки перестали казаться ей буквами — она перестала считать расстояние между ними. Теперь омут казался Теоне более иллюзорным, а голографическое мерцание где-то далеко сбоку — реальным и опасным. Ей подумалось, что чужеродные блёстки хотят её подчинить. И эта мысль её сильно разозлила.

Она перестала считать расстояния. Теперь она громко считала вслух — в своём темпе, неровном и дисгармоничном. Пальцы перестали выстукивать чужой ритм, сбились, и она позволила им сбиться. Было сложно сопротивляться навязанному счёту в мелодии, но она тем сильнее сопротивлялась, чем становилось сложнее.

Игорь не слышал ничего, кроме холодной однообразной тональности. Она казалась логичной. А блёстки, мелькавшие где-то позади, — сумбурным вмешательством. Лишним. Он продолжал сливаться со своим омутом, но не видел больше ни нулей, ни чего-либо другого. Его окружала пустота, вакуум. В груди стало холодно и пусто — так пусто, что это уже не тяготило. Это казалось правильным, он готов был это принять. Музыка становилась для него всё тише, а тишина — всё громче.

«Высокие шумовые помехи у двух образцов. Они мешает сигналу. Происходит автоматическое переключение на образец 3» — блёстки вынужденно констатировали факт, они ничего не могли больше сделать. Расхождение в реакции образцов массы не вписывалось в их картину. Понять это — новая задача в поиске путей добычи субстанции. А субстанцию добыть им было необходимо. От этого зависело выживание их планеты.


Игорь заметил, как две тени резко выскользнули из общего замкнутого пространства. «Неужели я был здесь не один?» — мелькнула мысль. И тут он вспомнил, как попал сюда. «Рея и Теона. Точно. Мы оказались здесь втроём. Значит, они нашли тайный выход. Что ж. Пусть так.» Он спокойно отметил сей факт, хотя что-то в нём треснуло — совсем немного, но этого хватило, чтобы выдернуть его из омута-вакуума.

Рея с Теоной очнулись на земле. Темно. Над ними нависал тяжёлый купол ночи, но для них он не был ловушкой. Они не могли пошевелиться, сознание путалось. Обе лежали неподалёку друг от друга, но не понимали этого — только чувствовали. Понимание возвращалось медленно. Но возвращалось.

А Игорь остался под своим ночным куполом. Под замкнутым и давящим куполом. Последняя частичка массы на корабле. Надежда на пополнение чужого ресурса. Образец 3.