Медаль. Глава 27
Федор пытался перевести дух. Не дышать десять минут — простая задача для боевого тела, но морально тяжелая для московского чиновника.
— Хорошо, — сказала Астафьева уж очень будничным голосом, — что дальше?
— Дальше я иду к порталу, из которого и вышел этот мудак. — Маск кивком указал на обезглавленное тело Ли. — Захожу внутрь и убиваю так много комитетских, как смогу.
— А потом умираешь сам. Извини, Илон Эрролович, так себе идея, суицид ради суицида, — подал голос Федор.
— Есть идеи лучше?
— Есть. Идем втроем, только по пути зайдем к Рахимову, мне с ним надо парой слов перекинуться.
Через полтора часа Маск, Иванов и Астафьева вошли в лифт, скрытый за одной из стен в кабинете Командующего Силами Обороны. Лифт на огромной скорости ехал вниз больше пяти минут, а когда двери открылись, их взглядам предстала огромная пещера, в центре которой висел уже знакомый Федору золотой туман.
Они приблизились к светящемуся порталу и остановились в метре от него.
— Ир, я тебе про Землю и про тебя кое-что сказать не успел, — начал Федор.
— Если выйдем скажешь. А если не выйдем — какая разница, — ответила полковник.
— Это важно.
— Потом! — отрезала она.
Генерал Маск перезарядил бластер, шумно вздохнул и скомандовал:
— Пойдемте уже.
Втроем они прошли сквозь туман и вышли с другой стороны. Пещера исчезла — стены теперь были из белого камня, похожего на мрамор. Потолки были такими высокими, что точную их высоту нельзя было определить. Помещение было залито приятным розовато-золотистым светом, шедшим как будто бы со всех сторон.
Их уже ждали. Перед ними стояло пятеро невозможно красивых людей, трое мужчин и две женщины. Были они пятиметрового роста и имели благостный и спокойный вид. Астафьева тихонько ахнула.
— Здравствуйте, — заговорил один из них. — Мы удивлены, хоть и ждали. Зачем вы пришли?
Федор вышел вперед.
— Если мы не вернемся через час — запись моей вылазки на вашу базу через другой портал будет распространена среди всего контингента нашей базы! — с вызовом рыкнул он, киношно потрясая бластером.
— Федор Тимофеевич, перестаньте. Мы в курсе, иначе вы бы уже не дышали. Зачем вы пришли?
— Мы пришли за ответами! — нагло закричал Маск и топнул ногой.
— Тогда задавайте вопросы. — Развел руками бог.
— Вы — Комитет?
— В каком-то смысле, возможно. Те, кого вы называете Комитет это наша группа влияния. Они люди, как и вы, но правильно воспитанные. Давайте к сути.
— Зачем это все? И что это все такое на самом деле? — тихо спросила Ирина.
— Хорошие вопросы. Я попытаюсь ответить в терминах, которые будут вам понятны. Это «все» ферма. Наш вид питается психической энергией. Душами. На этой же энергии построены все наши технологии. Мы пастыри, вы паства. Только вот если пустить стадо на мясо, оно закончится. Мудрый пастырь берет молоком. Ваш вид вырабатывает огромное количество этой энергии в виде эмоций, особенно если переживает они негативные. Некоторые ваши культуры называют такую энергию «гаввах». Война — хороший источник гавваха.
— Вам на Земле войн мало? — спросил Федор.
— На Земле очень сложно организовать вечную войну. Всесильность Комитета — очень удобный миф, такой же, как и двухсотлетняя война. Ферме всего-то лет тридцать, но что не сделаешь ради драматизма? Мы не управляем Землей, хоть и влияем на часть решений. Да и посвящать свои жизни вашему миру нам кажется глупостью. Вы все-таки еда. К тому же — если человек испытывает беспросветные страдания — он быстро иссякает, перестает вырабатывать гаввах. Поэтому мы придумали прекрасную схему, которая позволяет давать вашей психике отдых и использовать для выработки гавваха очень небольшой процент людей единовременно. Вы должны быть нам благодарны, мы хорошие пастухи. И да, для сбора гавваха нужны порталы. Пелена работает самостоятельно, но управляем мы ею через них. На Луне такие вещи гораздо проще скрывать.
— Вы боги? Вы нас создали?
— Какая глупость. Вы видите богов везде, где не способны понять реальность. И нет, мы вас не создавали, мы пользуемся тем, что есть. Мы живем рядом с вашим видом уже десять тысяч лет, и, да, очевидно, что встречи с нами оставили определенный религиозный след в вашей культуре. Мы были гораздо менее скрытными раньшеи, к сожалению, гораздо более жадными, это чуть было не погубило и вас и нас. Сейчас мы умнее, поэтому свернули нашу деятельность на Земле, организовали вам базу на Луне, выдернули в Пелену чуть больше миллиона человек, установили небольшой ротационный резерв, дали вам один язык, технологии и смысл жизни.
Федор немного помолчал и спросил:
— Зачем все так усложнять?
— Все просто, генерал. Для того, чтобы гавваха вырабатывалось достаточно, люди должны искренне верить в свои страдания и их неминуемость. Но важно не терять надежду. Именно поэтому мы, в меру сил, стараемся соблюдать договоренность о земном вознаграждении лунных воинов — память разделена, но эмоции откладываются в личность, когда вы тут думаете о жизни на Земле — вам хорошо и спокойно. Так и должно быть. Это увеличивает эмоциональный контраст. Больше гавваха.
— Почему вы так спокойно нам это рассказываете? — спросила Астафьева.
— И снова хороший вопрос, вы мне нравитесь, Ирина. Потому что вы нам не угрожаете. Вы никому ничего не расскажете и никак не станете нам вредить. Если что, Фархад Рустамович, которому вы отдали запись, на Луне спит беспробудным сном, а на Земле мается жуткой бессонницей. Мера предосторожности, чтобы ничего не учудил и не смотрел запись. Не забывайте — мы управляем Пеленой. Перенос личности, разделение памяти — это наши технологии.
— С чего ты решил, что мы не станем вредить? Возьмем вас в заложники и вернем всех бойцов на Землю, в настоящую жизнь, а вы тут сами себя доите! — хрипло проговорил Маск.
— Не вернем. — Федор грустно вздохнул. — Он прав, мы ничего не сделаем. Потому что возврат миллиона человек на Землю — это убийство миллиона отдельных личностей на Луне. Не Земля настоящая и не Луна. Люди настоящие. Я на геноцид не пойду и тебе не дам.
— Видите? — Улыбнулся бог. — Все сложно и поэтому безопасно. Ответить на ваши вопросы — небольшая цена за то, чтобы прекратить ваши попытки раскачивать лодку, и это гораздо эффективней, чем вас убивать. Теперь поддержание Пелены еще и ваша головная боль. Очень жаль, что вы убили Ли, тысяча членов Комитета — еще один миф, нам не нужно столько людей, поэтому теперь часть его работы будет на ваших плечах. На этом я попрошу вас нас покинуть. Мы свяжемся с вами позднее.
Командующий Маск густо покраснел, вскинул бластер и прицелился в лицо прекрасному божеству. Федор медленно опустил его дрожащий бластер рукой и похлопал командующего по плечу.
— Пойдем домой.
Отряд развернулся и направился к порталу. Федор остановился и обернулся.
— У меня есть просьба!
— Нагло. Слушаю.
— Я хочу, чтобы генерал и полковник тоже имели целую память. Это возможно? Это нужно для координации работ по Пелене.
— Разумно. Если они не против — да. После следующего переноса память будет объединена.
Астафьева посмотрела на Маска, тот перевел взгляд на Иванова. Оба кивнули. Втроем зашли в портал.
Втроем вышли из портала.
Маск кипел, Астафьева молча плакала, Федор думал. За последние 12 часов мыслей у него появилось больше, чем за всю долгую жизнь. Они вышли живыми, но побежденными во всех смыслах.
— Надо было как я хотел — влетели, убили сколько смогли, умерли смертью храбрых! — кричал Илон, пока они шли к лифту.
— У меня есть идея лучше, — задумчиво сказал Федор.
Втроем они вошли в лифт. Двери начали закрываться. Федор снял с пояса гранату и бросил ее в портал. Раздался взрыв, портал погас, двери лифта закрылись.
— Ты что делаешь, Иванов!? — охнула Ирина.
— Воюю. Теперь у них есть только гаввах с поля боя, вдвое меньше ресурсов. А еще, теперь они не могут нами командовать.
— Нам нужно будет устранить лунный Комитет. — задумчиво сказал Маск.
— Без связи с богами они нам не навредят. По крайней мере не сегодня и не завтра — ответил ему Федор.
— А кто теперь Комитет? — спросила Ирина.
Федор посмотрел на Маска. Потом на Астафьеву.
— Похоже, теперь мы втроем, и возможностей у нас хватит. На Земле поймете. И да, вы будете очень удивлены.
Свидетельство о публикации №226102901388