Мой личный пророк Илия

               
     Какое прекрасное утро! Отчего вдруг такая лёгкость во всём теле? Почему в такую рань одни тёлки на пляже? Я, молодой, восторженный и радостный, на рассвете вышагиваю в одних плавках по берегу Балтийского моря, оглядываясь на девиц в ярких купальниках, а навстречу, с широко раскрытыми для объятий руками, бежит мой давний друг Илюша в шикарном льняном костюме бежевого цвета.

     Я потрясён - снова Юрмала, откуда и почему явился Илюха? С чего вдруг я опять молод? Я ведь теперь уже старый, давно живу в США, а с Ильёй мы напрочь потерялись лет тридцать назад, с того самого дня, когда он в последний раз звонил мне в Нью-Йорк и умолял достать лекарства, чтобы спасти его жену Веру. Я, с большим трудом, выпросил пару рецептов у знакомого врача, выслал лекарства, но они никак не помогли. Рак победить трудно даже американскими лекарствами. Вера умерла. С тех пор мы с Ильей больше не созванивались.

     Значит снова вернулась молодость! Повезло - Бог выбрал меня! Нет, не мог Всевышний меня выбрать -  в последнее время в моей голове одни чёрные мысли в комбинации с ненавистью к людям. Чужие люди мне теперь совсем не нужны. Я часто ловлю себя на том, что воспринимаю посторонних людей не индивидуумами,  а скопищем непривлекательных и дурнопахнущих тел, вылепленных из глины. Точно так, как сказано в Библии.

     Вряд ли я на хорошем счету у Всевышнего, я не верю в свою избранность. Я сомневаюсь, но всё-таки бросаюсь навстречу другу. Между нами дистанция в несколько метров... Я уже чувствую запах его пота в смеси с каким-то дорогим одеколоном, исходящим с атлетического тела драгоценного товарища. Сейчас мы с ним обнимемся и, как всегда, пойдём в «Луну» отмечать нашу встречу...
Внезапно я просыпаюсь и лежу в раздумьях: ночь прошла не так плохо – я всё-таки сумел заснуть и проспать несколько часов. Как всегда, мне тяжело дышится и болит правое бедро. Нестерпимо хочется отлить. Во рту мерзкая горечь, спина ноет, глаза сухие, веки зудят – таковы привычные ощущения старости. Я сбрасываю на пол одеяло и рассматриваю свои высохшие, старческие ноги – жуткое зрелище...

     Чёрт! Мамочка говорила, что видеть во сне близких людей, с которыми давно утеряна связь – означает их уход в небытие, кончину их жизни. Значит прошлой ночью Илюша умер, лет на тридцать пережив любимую жену. Я снова укладываюсь в свою кровать и лежу в полумгле – спешить мне некуда. Сквозь оконные шторы пробивается серый рассвет, мое сердце проваливается и суетливо колотится в груди. Сердцу тесно в старческой груди, но я не обращаю на это внимания. Я вспоминаю Илюшку, как мой друг уверенно шёл по жизни, в любых обстоятельствах находил правильное решение проблемы, выручал друзей.

     Постепенно мои раздумья о прошлом становятся невыносимыми, я резко поднимаюсь, натыкаясь на мебель, шлепаю в разбитых тапках к холодильнику, жадно пью свою любимую San Pellegrino из бутылки, затем плетусь в туалет по малому делу, а закончив, выхожу на балкон отдышаться. После тяжёлой ночи со сновидениями я снова вспоминаю, как мы познакомились с Ильей на квартире  фарцовщика Борьки Волкова. В тот момент нас объединила обоюдная любовь к иностранным вещам, выцыганенным Борькой и его приятелями у иностранцев. В ту пору мы жили в жуткой стране, где уничтожали невинных людей, где красивых вещей напрочь не было, в которой фирменное шматьё стало меткой успеха и благополучной жизни. Я выбрал в тот день пару битловок из большой кучи на Борькином диване. Другой клиент деляги, симпатяга и атлет, отложив несколько битловок, перебирал стопку рубашек. Борька предложил: – Парни, вам стоит познакомиться, можете оказаться полезными друг другу...
Я протянул руку:
      – Арк.
     – Илюша, – сказал крепыш.
Мы вместе вышли на улицу Ленина и побрели в сторону Центра.
     – Студент? – спросил Илья.
     – Выпускник. В этом году окончил Политех. Распределили в ВЦ Министерства лёгкой промышленности. Ты сам из каких?
     – Окончил медицинский три года назад. Зубной врач. Выпускник, ты чего батники не брал? Классные батники – такие редко бывают, с погонами и пуговицами на четыре пробоя.
     – С баблом совсем плохо, а до зарплаты ещё неделя...
     – Дело поправимое – могу одолжить, а могу научить, как легко поднять немного бабла...
     – Научи! Только фарцевать и продавать я не буду. Считаю эти занятия недостойными настоящего мужчины.
     – Я тоже так считаю. 
     – Как же тогда бабки делаешь? Клиентов стрижёшь?
     – Стригу понемногу... Бабки можно играючи, из воздуха делать. Давай забьём на десятку, что пока мы от Таллинской до Центра дойдём я заработаю нам обоим на обед в «Луне». Забили?
     – Забили! Заодно поучусь...
     – Хорошо, я только позвоню...

     Я стоял рядом, пока Илюха звонил. Речь, по-моему, шла о длинной цепочке обмена квартир. Пока мы шли до Центра, на углу с улицей Революцияс подскочил какой-то седой хмырь и что-то сунул в руки Илюхи. Через два квартала к нам пристал приезжий лох с вопросом: – Ребята, не знаете, где можно купить часы «Сейка»?
Илья ответил:
       – Ты приходи в Центр, к часам ровно через тридцать минут, будет тебе «Сейка». Мой гонорар за посредничество десять процентов, ок?
      – Конечно ок!
Короче, когда мы добрались до Центра, встретили там специалиста по фирменным часам и свели его с нашим лохом в кармане у Ильи оказалось двести семьдесят рублей. Продавец часов тоже дал десять процентов за рандеву с покупателем, устроенное Илюхой.

     За обедом в «Луне» мой новый друг спросил:
        – Научился деньги из воздуха делать, выпускник?
     – Научился, но у меня не получится, я так не сумею...
     – Ничего, для тебя мы что-нибудь другое придумаем...
В дальнейшем наш разговор перешёл в романтическое русло.
     – Ты женат, Аркаша?
     – Нет, конечно! Я не хочу потерять свободу...
     – Девушка есть?
     – Есть, Танюша, модель, в «Ригас Мода» работает.
     – Хорошая девушка?
     – Отличная, сладкая очень. Только сильно орёт, когда мы с ней занимаемся любовью. Хорошо, что я в старом доме с толстыми стенами живу, но перед родителями тоже неудобно. Я дверь своей комнаты войлоком оббил, но думаю предки всё равно слышат Танькины стоны...
     – Идиот! Не женишься на Таньке потому, что она орёт во время любви?
     – Скучно мне с ней – любовь, работа, интриги в Доме моды и шмотки в голове... Ничего больше. В её квартире ни одной книжки. У тебя как на любовном фронте?
     – Я женат уже два года. Мне с моей Верунькой по всем направлениям хорошо. Она тоже врач, детский. Я свою бабу люблю.

     Пятачок Риги, на пересечении Ленина и Падомью, называли Центром. Фокусом Центра считались часы в виде четырёхгранной колоны с циферблатами со всех сторон. Этот, ничем другим не достопримечательный кусочек нашего города, был главным местом тусовки молодёжи. Здесь продавали и покупали фирменные вещи по зашкаливающим ценам, втюхивали приезжим самодуйские джинсы, играли в карты и торговали валютой. У часов было принято назначать деловые и любовные свидания. Неустойчивое население Центра состояло из трёх категорий. Центровики – деловые, использующие средоточие нашего города для своей нелегальной работы. Тусовщики –  «золотая молодёжь», в основном студенты, крутившиеся в полукриминальной среде для ощущения крутизны и из-за возможности добывания фирменных шмоток. Многочисленные приезжие, болтающиеся по Центру в поисках приключений или «фирмы», представляли самый низкий уровень иерархии. Представители первой и второй групп свято верили, что все приезжие лохи появляются в Центре для того, чтобы обеспечить рижанам их заработки. 

     Все центровые знали попредметную специализацию деловых ребят.  Тариф за наводку на клиента был установлен в десять процентов, его оплата гарантировалась нигде неписанными законами. Знакомство с центровиками было удобно, выгодно и считалось крутым показателем в глазах друзей и девушек. Не ленились бывать в Центре иностранцы, ищущие деловые контакты. Как правило, это были моряки или туристы, которым нужно было сбыть какой-нибудь товар или снять девчонку. 
С этого дня мы с Ильёй стали дружить. Встречались редко в связи с обоюдной предельной занятостью на работе. Если встречались, то всегда шли в ресторан ужинать. Иногда Илья приходил с Верой. Я завидовал товарищу на красивую и умную спутницу жизни, хотя, как женщина, Вера была совершенно не в моём вкусе – чересчур крепкая, спортивная бабёнка. Через год у моих медицинских друзей родилась дочь Иришка. Меня пригласили на крестины, хотели даже назначить крёстным, но я отказался – батюшка может не одобрить кандидатуру еврея. Илюша напрягся, купил машину и дом, в котором было достаточно места для семьи, кота Елисея и пуделя Артамона. Я иногда бывал в гостях у милого семейства. В застольных разговорах выяснилось, что мы оба одинаково ненавидим советскую власть, Софью Власьевну, как обзывал её Илюха. 

     Мой товарищ был крайне талантливым и деловым человеком. Его ненависть к власти исходила от абсолютной невозможности применить в Совке  его выдающиеся управленческие способности поистине государственного масштаба. Вместо управления массами людей ему приходилось заниматься мелкими гешефтами. Моя антипатия к тогдашней власти основывалась  на осознании кошмара, несправедливости и ущербности государства, строившего нелепый призрак Коммунизма, безжалостно изводя миллионы лучших представителей своего народа. Например, в нашей семье, два моих дядьки со стороны матери, один журналист, а второй военный инженер, прошли ужасы сталинских лагерей по пятьдесят восьмой статье (измена родине). Они чудом выжили, но умерли рано, в возрасте около пятидесяти.

     Однажды Илья позвонил мне на работу, попросил о срочной встрече и намекнул, что разговор не по телефону. Я не стал задерживаться на работе и на тролейбусе подъехал к парку Кирова, в самом центре города. Когда мы уселись на скамейке, Илья заявил: – Сейчас в Ригу хлынули толпы кавказцев, все просят золотые коронки. На коронки годиться золото не меньше девяносто шестой пробы. В нашем городе такого золота мало – зубников много, конкуренция большая, растащили. Мне дали наводку на цыганский табор в Лиепае, там у цыган полно хорошего золота, а спрос небольшой. Я собрался ехать – можно много бабла поднять. Одному боязно с цыганами базарить, прошу тебя составить компанию. Ты ведь боксёр, я тоже не хилый хлопец – если что, отобъёмся... Поможешь товарищу, Аркаша?
     – Бокс остался в прошлом. От цыган мы возможно отобъёмся, а если менты по наводке остановят?
     – Не остановят – цыгане наводок не дают, им западло. Ты поедешь за рулём, если менты случайно остановят, скажешь, что не при делах, я тебя нанял водилой из-за дальней дороги. Не бзди, Аркуня!
     – Ок, поеду...

     Поездка в Лиепаю прошла успешно: цыгане нас полюбили, покормили и напоили, золото Илье продали по хорошей цене... Мы с товарищем за следующий месяц съездили в Лиепаю ещё три раза. Мой верный друг наградил меня тысячей деревяных рублей за помощь в операции «цыганское золото». Деньги пришлись весьма кстати – я как-раз собрался жениться, нужно было покупать хороший костюм, свадебное платье и подарок невесте.

     После свадьбы я переехал в квартиру жены, в доме по улице Блауманя. Илья иногда бывал в моём новом жилище, мы с женой тоже несколько раз побывали в его доме. Наши жёны подружились. По изменениям интерьера дома Ильи     (антикварная мебель, много старинной посуды, статуэток, канделябров и т.д.) было понятно, что семья моих медицинских друзей материально сильно поднялась на цыганском золоте. Во дворе дома, среди берёзок, устроилась их новая машина – «Волга», ГАЗ – 24 чёрного цвета. Я был рад за своего товарища, но волновался за его безопасность.
Одно посещение Ильёй нашей квартиры прошло настолько забавно, что заслуживает отдельного юмористического рассказа. В квартире этажом выше, прямо над нами, в то время проживал старый, одинокий армянин по имени Жак, который работал певцом в ресторане. Знакомый моряк привёз Жаку из рейса в какую-то африканскую страну живую мартышку, маленькую обезьянку размером с кошку. Каждым утром Жак с обезьянкой на ярко-красном поводке отправлялся на прогулку. Случилось так, что Илья поднимался по лестнице в тот момент, когда Жак со своей обезьянкой спускался ему навстречу. Илья мгновенно загорелся, забежал в нашу квартиру и прямо с порога заорал: – Аркаша, я покупаю эту животину за любые деньги! У Иришки завтра день рождения! Вот это будет подарок! В ответ на его мольбу, я согласился участвовать в дурацком мероприятии. Мы поднялись на один этаж и позвонили в дверь. В ответ на звонок, дверь отворилась и нашему взору открылось до пояса обнажённое тело старика, сплошь покрытое диковинными татухами в несколько цветов. 
     – Чем могу служить? У меня слив теперь работает хорошо, я вас не заливал...
     – Я покупаю твоего зверька за любые деньги!
     – Милостивые государи, во-первых, это не зверёк, а шимпанзе по имени Бенчик! Во-вторых, он не продаётся ни за какие деньги!
     – Жак, позвольте нам войти и поговорить. Нам есть что предложить...
Лучше бы мы не входили... Уже в прихожей началась жуткая вонь – по всей видимости одной прогулки в день для шимпанзе было мало. В гостинной стояла большая металлическая клетка с гостем из Африки, а на обеденном столе, покрытом газетой «Правда», устроились недопитая бутылка армянского коньяка, мутный стакан, пара варёных картошек в мундирах, две засохших сосиски и одна селёдка. Я вступил в переговоры:
     – Жак, вы очень талантливый певец, у вас не может хватать времени на длительные прогулки с Бенчиком. Обезьянке, судя по запаху, явно не хватает свежего воздуха, а, судя по внешнему виду, Бенчику не хватает женского ухода и купаний в ванной с хорошим шампунем. Мой друг в состоянии обеспечить питомцу самый лучший уход, у него огромный дом и две ласковые женщины, готовые холить и лелеять африканского члена семьи. Подумайте ещё раз, Жак. Не решайте сгоряча...
     – Хорошо, сколько вы заплатите за моё дитятко?
     – Назовите свою, цену...
     – Тысяча двести!
Я спросил:
     – Илюша, ты пойдёшь на двенадцать стольников?
     – Я пойду даже на пятнадцать!
К нашему удивлению старина Жак неплохо разбирался в центровском жаргоне. Он мгновенно преобразился и произнес: – Господа, пришлите мне полторы тыщи деревянных... Я расстаюсь со своим ребёнком с тяжёлым чувством страшной утраты... Мне надо срочно выпить...
После получения денег, он торжественно вручил Илье красный поводок и, напоследок, заметил: – Бен любит яблоки и грецкие орехи на завтрак, а на обед ест варёные сосиски...
    
     Я проводил смешную парочку во двор, обозвал товрища идиотом и хлопнул дверцей машины. Илюха погнал в Задвинье удивлять своих любимых девочек новым членом семьи. Мы с женой, вдоволь нахохотавшись, улеглись спать. Около часа ночи раздался настойчивый звук дверного звонка. Я выругался матом и пошёл открывать. На пороге застыл мой любимый товарищ со страшно исцарапанным лицом и обезьянкой внутри большого мешка из-под картофеля.
     – Что случилось? Авария?
     – Эта поганая тварь вырвалась из объятий Иришки и стала скакать по всем окнам. Занавеси в доме порваны, карнизы сброшены, фамильный сервиз Саксонского фарфора разбит вдребезги... Девчонки в истерике, я исцарапан по всему телу, завтра запишусь на уколы против бешенства... Нужно срочно вернуть Бенчика прежнему владельцу!
     – Идиот! Я тебя предупреждал, что вы не справитесь с тропической тварью. Пошли наверх!

     Мы поднялись и позвонили в дверь. В ответ – полное молчание. Я догадался:
     – Сосед поёт в ресторане, приходит поздно. Будем ждать на лестнице...
     – Пойдём к тебе...
     – Не хватало мне истерики от Галки, ей завтра рано вставать на работу...
     – Тогда принеси выпить...
     – Ок.

     Потом мы сидели на грязных ступеньках лестницы и пили «Столичную» прямо из бутылки. Жак явился в четыре утра. Не сказав слова, он спокойно принял поводок, расцеловался со зверем и заявил: – Половину денег я успел потратить...
Мой товарищ сказал: – Ок, давай половину, дураков положено наказывать...

     После смешного происшествия наши с Ильёй отношения охладели. Мы стали видеться очень редко – встречались семьями лишь в дни рождения. Созванивались примерно раз в месяц, чтобы быть в курсе дел друзей. В моей семье родились две дочери, а дочь Ильи, Ириша уехала в Москву, где поступила в ГИТИС учиться на актрису. Я стал начальником отдела ВЦ, защитил диссертацию в Москве и купил машину «Жигуль» шестой модели. Предельная занятость работой почти не оставляла времени на встречи с друзьями.

     По линии нашего общения с Ильёй вдруг произошло совершенно мистическое происшествие, которое можно объяснить лишь вмешательством потусторонних сил. Весной 1988 года я начал обучать свою старшую дочь Лёлю водить автомобиль. В Задвинье, сразу за Октябрьским мостом слева, в парковой зоне, проходила извилистая, асфальтированная, почти заброшенная дорога, движение машин на которой было минимальным. Я решил, что этот проезд, как нельзя лучше, подходит для тренировки начинающего водителя. Полдня шёл дождь, но когда он прекратился мы с дочей отправились на урок. Дорога выглядела нормально, но на газоне вокруг, с обеих сторон, образовалась болотная жижа. Мы с Лёлькой поменялись местами. Дочь, очень медленно, на скорости километров тридцать в час, вела машинку по закрученной петлями трассе. На одном из поворотов моя ученица не справилась с управлением и соскочила с асфальта на мокрый газон. Мы промучились около часа, но вытащить «Жигуль» на твёрдое покрытие не получилось – колёса проворачивались, машина всё глубже садилась в болотную жижу. Мобильников в те времена не существовало, до ближайшего телефона в гостинице «Даугава» больше двух километров. Стемнело и резко похолодало. Оставить машину и вдвоём уйти в гостиницу нельзя – разденут колёса и прочие съёмные части. Дочу оставить в машине или отправить в поход в «Даугаву» – боязно. Решил ждать любого транспорта и платить любые деньги за выдёргивание тросом из болота. Прождали больше часа. Когда потеряли все надежды, на  дороге вдруг появился свет фар. Я выскочил навстречу, решив, что лучше я попаду под колёса, чем моя дочечка заболеет воспалением лёгких. Встречная машина, «Волга» тёмного цвета, остановилась, из неё выскочил мой лепший друг Илюха и закричал:
       – Помощь нужна?
Я ошалел и побежал обниматься.
     – Дружище, ты как здесь оказался?
     – Да моей «Волжанке» утром движок поменяли, я решил погонять по пустынной дороге – проверить его работу. Эх ты, горе водила, не можешь удержать машину на мокром пути...
     – Лёлька была за рулём, учу дочу водить, чую уезжать придётся из Латвии. Не в Россию же ехать, к антисемитам...
     – В Штаты вам надо ехать, по еврейской линии...
     – Боязно в Штаты: я лет на двадцать отстаю от штатских в своей профессии, у нас всех неважный английский, совершенно другие социальная среда и отношения между людьми. Культ денег. Страшно!
     – Дурак ты, Аркуня! Умный дурак! У тебя и у Галки хорошие для штатов профессии – программист и архитектор, к среде и к людям привыкните, английский за год возьмёте. Девчёнки возьмут его за полгода. Вы выживете, а через несколько лет заживёте. Верь мне, дружище. Всё будет хорошо!
     – Ты что пророк, Илюша?
     – Да, я – пророк, без шуток, я вижу будущее близких людей, всех, кроме членов моей семьи...
     – Так чего же сам не едешь в Штаты?
     – В моей семье, к сожалению, евреев нет. Пытаюсь поддельные документы купить, пока не получается. Чиновники у нас, в основном, латыши. Они трусят с русскими гешефты делать – не верят, думают подстава... Но я постепенно решу вопрос. Кончай болтать, будем выдёргиваться...

        Я сумел достать приглашение для семьи в США (воссоединение семьи с фальшивым дядюшкой). Мы, в страшных сомнениях, напропалую, разом решившись, махнули в эмиграцию. Мы выжили, а, через пару лет, зажили. В США обнаружилось множество своих тяжёлых проблем, но зарплату здесь платят исправно зелёными бумажками с реальной ценностью. Автомобили не знают смен «летней резины» на «зимнюю» и наоборот. Первые десять лет они нуждаются только в  смене масла и замене тормозных колодок через каждые тридцать тысяч миль прогона. Мы с женой через несколько лет работали в хороших компаниях, с весьма приличной зарплатой. Много воды с тех пор утекло. Обе моих дочери выучились в американских университетах, старшая защитила диссертацию по психиатрии и работает профессором в университете. Младшая дочурка дослужилась до вице-президента банка. Я вышел на пенсию и мы переехали из холодного зимой Нью-Йорка в Майами, где вечное лето. Пророчество Илюши относительно моей семьи сбылось на сто процентов. У него самого с отъездом ничего не получилось. Примерно в двухтысячном у его жены Веры диагностировали рак. Илья винил в поздней диагностике низкую квалификацию латышских врачей. Я, как мог, старался помочь – несколько раз послал в Ригу лекарства для Веры. Жену моего друга не спасли. Илюша перестал звонить и совсем потерялся. Общие знакомые рассказали, что он уехал жить в Москву, к дочери. После моего светлого сна прошлой ночью я понял, что мой любимый товарищ умер.

     В Библии пророк Илия унёсся в небо на огненной колеснице. Я думаю, что так примитивно описано для нас, дикарей, возвращение пришельца на свою любимую планету. Мой личный пророк Илья тоже ушёл в лучший Мир, мне кажется, что и он был пришельцем на Земле. Царствие ему небесное в его Мире, пусть почва лучшей планеты станет для него пухом и удобной постелью...

Арк Лапшин, Нью-Йорк, Октябрь 2026