О писателях 13

Свифт любил выражаться иносказательно. То есть, эзоповым языком. То есть, в переносном смысле. Метафорически. Это когда имеют в виду одно, а пишут другое. Или имеют в виду другое, а пишут про что хотят. Но, как ни странно, его прекрасно понимали и даже понимали, что это пишет Свифт, хотя он писал анонимно. Или под псевдонимом. Или подписывался вымышленным именем. В общем, скрывался, как мог. Это вроде как когда надеваешь чёрную полумаску, считается, что тебя не узнают. Конечно, пальцем с криком «Глядите, Свифт!» в него никто не тыкал, чтобы не обидеть, хотя могли бы. И некоторые даже пытались. Но, к счастью, не все люди йеху. Есть еще и вполне приличные гуингнгмы.


Даль любил морскую даль. Но добраться до неё не мог. Он и в Морской кадетский корпус поступал, и в плаванье ходил, и даже получил мичмана, а как только рванет в даль, сразу сине-зелёным делается, как море, и заболевает. Тогда он решил зайти с другой стороны и занялся медициной. Как говорится, сменил зелёное на красное. Но оказалось, что от вида красного он падает в обморок. В общем, от дали осталось только Даль и то в транскрипции. И интерес к лингвистике. Зато с друганом Пушкиным умудрились на икону попасть.


Гюго страсть как любил всё романтическое. Француз всё-таки. Всякое, там, «пардон-кальсон-мерси» и прочую непереводимую возвышенность. Однако, в конце всё равно всех убивал. Конечно, после Робеспьера пара-тройка трупов в романе выглядела почти невинно и возвышенно. И от этого Гюго такое воспарение ощущал, что приходилось его верёвкой к стулу привязывать, чтоб ветром не унесло случайно, как монгольфьер. А он оттуда «Отмените смертную казнь!» кричит. А ещё говорят, будто он придумал ЮНЕСКО, чтобы старые дома охранять. Но это слухи, конечно.