О писателях 16

Лорд Байрон был одноногим, как одноглазый адмирал Нельсон. Вернее, у Нельсона глаза, действительно, не было, а у Байрона какая никакая, а нога всё же была. Прямо как у Нельсона. И оба глаза были на месте. А вот адмиралом он никогда не был. Из-за этой ноги он носил валенки. Если кого-нибудь обижали, Байрон насыпал в валенок песку и дубасил им обидчика. Валенок и следов не оставлял, поэтому снять побои было невозможно, и обидчика можно было уходить так, что другой раз тому неповадно было. Впрочем, сапоги Байрон потом тоже носил. Как Нельсон. Правда, у Нельсона не было биполярки, но и глаза у него тоже не было. А у Байрона было и то и другое. Что, впрочем, ему ничуть не мешало писать романтические стихи.


Михалков любил быть актуальным. Ну, так он это называл. Бывало, проснётся и сразу радио крутить, а вдруг там новость, что очередной генсек преставился и нужно снова гимн переделывать? Композиторам хорошо, один раз музыку написал и успокоился, а поэту что делать? Поэтому Михалков решил сделать заготовки на все случаи: на случай смены лидера, на случай смены социального строя, на смену политического курса и даже несколько вариантов на смену погоды. А народ всё больше книжки про дядю Стёпу покупал. Всё-таки дядя Степа поинтересней мёртвых генсеков будет.


Фёдор Михалыч Достоевский любил всё положительно прекрасное. Но нигде его не находил. Бывало, выйдет из игорного дома, схватит первого встречного, и давай ему за пазуху заглядывать да по карманам шарить. Нет прекрасного. Он другого хвать и снова шарит. И у этого нет. И так до вечера, порой. Не носят люди с собой прекрасного. Фёдор Михалыч сильно расстраивался, но рук не опускал. Он решил положительно прекрасное сочинить. Но и тут не удержался и в конце всё же его угробил. Очень к гиперболам тяготел. Из-за долгов, наверное.


Мураками любил считать овец. Бывало, выберет отару побольше, поудобней устроится, и давай считать. А овцы-то не в курсе, что их считают, они заняты своими овечьими делами и ни в колонну по одному, ни в шеренгу по росту строиться не хотят. Ни джаз, ни что покрепче, вроде литературы, на них не действует. Причём, ни в Японии, ни в Греции, ни в Италии. Есть подозрение, что и в Австралии та же картина. Ну, не охотиться же на них, в самом деле. Поэтому заснуть у Мураками так и не получалось. Оставались только секс и смерть, а роботов тогда еще не изобрели. О том и писал.