О писателях 23

Лев Толстой очень любил проказничать. И умел. Бывало, натянет балаклаву, в вещмешок баллончиков с краской наберёт и ночью на заборе напишет аршинными буквами «Толстой – гений». Утром, понятно, у забора толпа собирается, а Чехов с Буниным первые. Обсуждают, негодуют, вычисляют вандала. Толстой протолкается вперёд, брови сдвинет и губами чмокает, мол, кто же это безобразничает? Потолкуют, да разойдутся. А забор-то мужикам красить. Вздохнут мужики, перекрестятся и закрасят надпись. А Толстой довольный, разговоров теперь на месяц. Не любил себя выпячивать.


Ярослав Гашек любил прогресс. Но умеренный. Особенно, если дело касалось торговли щенками и политики. А вот в умеренности меры он не знал, за что порой даже привлекался. Но это пока жандармы были трезвые, а потом им было уже не до того. А однажды, Гашек даже почти спас жизнь чешскому офицеру. Но анекдот в том, что ему не нужно было выдумывать анекдоты, он в них браво жил. Он же не виноват, что у него чувство юмора было, а у других его не было.


Мери Шелли любила пофилософствовать. Бывало, выйдет на берег Женевского озера, поплюёт на крючок и удочку закинет. А пока ждёт поклёвки, рассуждает философски о мормышках и жерлицах. Главное, думает, леска тот же проводок, вот бы по нему током шарахнуть в лягушку, например. То-то бы её вздыбило! А если напряжения добавить, так и дохлая, небось, скакать начнёт. А если не один проводок в неё воткнуть, а, например, два? Один проводок всунуть ей в рот, а второй... Тут, обычно, приходил Байрон и требовал ухи, а философия заканчивалась.


Ги де Мопассан любил похвастаться. Он и так был здоровым, чисто, кровь с молоком, но когда ему желали здоровья, прямо чувствовал, как его прибывает. Само собой, не упускал случая им прихвастнуть, особенно с дамами. Таким здоровым сделался, что совсем страх потерял. И тут одна из его пышек возьми и зарази его. Видимо, не пожелала ему здоровья. И Мопассан заболел. А в то время лекарства от такого непожелания здоровья еще не изобрели. Но Мопассан и тут не растерялся, и продолжал хвастаться, но теперь уже болезнью. В общем, не доводит до добра хвастовство.