осенние созерцания...
после жарких и душных дней –
утренние заморозки,
иней на травах,
ясное холодное небо,
голубоватая дымка и такой особенный осенней свежести воздух,
которым сколько ни дыши – не на дышишься;
и даже если в лесном долу, где дерева обступают тебя со всех сторон –
нет тесноты;
просторно и широко
и в лесу и в прозрачной голубой вышине…
ну что, друг мой, не подведёшь?
подкачал камеры, провёл внешний осмотр –
всё в порядке, можно ехать;
одеться по лесному, рюкзак за спину,
два колеса, педали, руль, тормоза надёжные –
поехали…
иней на травах ломкий,
иней - в голубом, продутом ветрами небе;
от холода стынут руки,
холодный воздух норовит забраться за пазуху;
есть работа – крутить педали;
есть работа – согревает;
по городу промеж обилия диких автомобилей,
через Аминовский мост
и далее, далее, далее…
в Миньяр…
на миньярской дороге машин немного,
но они какие-то не в себе –
большинство норовит промчаться рядом с велосипедом;
осмотрительность не помещает,
есть желание до Миньяра доехать в целости;
двухполосная дорога узкая, жмусь к обочине,
а когда фура или тонар – сразу притормаживаю, - летят…
летите…
а я неспешно кручу педали, и, собранный и внимательный, - дорога! - обозреваю окружающие пространства:
белёсое гладкое полотно реки,
светлые, песчаного тона заросли осоки у берегов,
блекло-зелёные, почти белые, выцветшие желтоватые ивы, ольховник
по левому берегу;
на правом берегу –
железная дорога и почти отвесные скалы, крутые склоны;
листва облетела, склоны потемнели и посветлели:
лес прозрачный, листва на травах, стволы вязов, черёмух, лип –
почти чёрные, а косточки бёрёз – стволы берёз –
белым осветляют склоны и верхи гор;
куда еду, зачем еду?
река, дорога, свороты-дорожки на пчельники, травы, кустарники, дерева –
непрерывный разговор:
какие вы, как вам нонешний денёчек?
по нраву голубое, солнечное, ледяное инеистое?
восьмой километр, а по новому счислению, видимо от границы города, – четвёртый:
привет тебе, привет! на обратном пути, возвращаясь, – проведаю;
сюда весной – за берёзовым соком, а осенью – подняться до верха;
а пока поднимаешься, столько интересного на встречу –
березняк стайкой, могучие ели, всякая лиственно-хвойная мешанина, пеньки-колоды; да, всё обычное и простое, весьма обыкновенное, но такое –
как сказать –
приимчивое к сердцу, что вот так идёшь и желание, надежда на чудо, вера –
растаять, раствориться в лесных явлениях;
кто-то шепчет:
слушай…
крутой спуск, мимо соснового бора, подъём, спуск –
и бывший пионерлагерь «Урал», от которого ничего не осталось;
еду, еду…
река слева течёт мне навстречу, а за рекой и справа от меня – горы;
вверх по течению реки, а слева и справа – горы;
в юности хотелось пройти их все; по каким бродил, а какие остались как мечта; и хоженые и нехоженые с каждым годом, с каждой встречей милее и дороже; меньше стало азарта – взобраться, взлететь и -
над горами-волнами…
больше смотрю под ноги и рядом – всё - удивительно…
примечаю, вдыхаю, вкушаю, осязаю
прихотливую форму трав, кустарников, берёз и елей;
осенний свет мне - дымчатость одиноких облаков;
слушаю речи бессловесных живых;
пересыпаю в руках камешки,
каждый камешек –памятка увиденного;
объять всё;
медленно кручу педали, а где и пешком –
слиться с осенним миром,
и быстринку, и вековечность приять…
текучая вода, ритмы береговой линии, очертания гор-лесов, некая утомительность и монотонность дороги, листва в золотеющих светах,
засыпающие ручьи, вянущие травы на придорожных лугах – здесь я…
каждый поворот и спуск, каждый ручей, каждое пригорье мне знакомо, памятно, а еду –
в первый раз;
в первый раз – открываю…
сегодняшнее так же значимо, как и прошедшее;
а надежда всё та же: увижу, открою Тайну, что-то такое, очень нужное, - пойму…
что за Тайна?
Великая Тайна, которую не оформить словами;
что-то во всём этом есть,
что делает жизнь не бессмысленной глупостью тупого существования,
а чем?...
что за Тайна?
не знаю…
в юности ходил по горам и долам и поднимался к верхам, туда, где горизонт, где земля соединялась с небом;
поднимался, а горизонт уходил на следующие горы…
мчал, крутил педали – доехать, догнать, дойти…
обманчив горизонт,
обманчивы чувства и обещания,
обманчивы слова, поверхностны и пусты,
и жизнь - всего лишь горсточка листьев в ладонях моих,
но за всем этим…
что?
еду, иду в Миньяр…
усталость есть;
усталость от переизбытка впечатлений,
усталость живительная:
вселенский хор, созвучие неба и земли,
растения и животные, облака и земные воды, звёзды и камни,
листья, листья, листья, мхи и лишайники, капли и паутинки,
всякая маломальская живность –
такое путешествие, такое мгновение –
слиянности,
со-творчества, со-существования, со-бытия…
Базуев пчельник;
веха постоянная, словно так до скончания веков будет;
ещё в детстве, на электричке из Миньяра в Ашу, из Аши в Миньяр, в окошко гляжу, деревянные строения на склоне горы примечаю - Базуев пчельник;
на велосипеде из Аши ехать, как его проехал, так до Миньяра рукой подать, километра три остаётся; а ехать из Миньяра, минул пчельник –
до свидания, родимая сторона…
он с давних времён на склоне у реки;
кто-то и сейчас пчеловодит;
за почти три четверти века пасека мало изменилась;
дом, сарай (омшаник?), банька;
телега у изгороди стояла, лошадки на лугу паслись;
дом расширили, отремонтировали, участок больше отгородили,
хозяева ещё ульи поставили, техники добавилось;
постоянно у ворот стоят две-три машины;
пчеловодство – благородное занятие,
дай Бог, пусть пасека продолжается до скончания веков и дальше…
а далее, над железной дорогой высокий, почти белый, утес – скоро Миньяр;
через мост Бердинский, который сооружён как раз напротив
впадения реки Берды в Сим;
«крепость» - Пожарный гребень, вокзал,
Миньяр…
от вокзала есть два пути – вдоль железной дороги, слева – Красная скала,
или от вокзала направо на берег через висячий мост и на Новостройку;
хочется быть везде, ну хотя бы раздвоиться, но так как сделать это невозможно, то приходится выбирать;
у Скалы был недели три назад, когда пешком по Миньяру хаживал;
был и на Новостройке;
по висячему мосту не прошёл - надо проведать;
вот он, подвесной, деревянный на толстых тросах;
настил целый, крепкий, а перила – доски продольные через одну, а где и перил вовсе нет; то ли сами сыплются, то ли проходящие граждане доску за доской на память с собой забирают;
друг мой, велосипед, рядом со мной, вот так, пешком, совершаем торжественное шествие;
торжественное без преувеличения;
ведь висячих мостов осталось в Миньяре и Аше всего два-три:
в Миньяре – Новостроевский, и в Аше два – на Остров и через Старицу – к Храму; но один, Островский, уж совсем капитальный, можно на машине проехать, а к Храму – совсем железный;
Новостроевский, - живой;
идёшь, а он чуток раскачивается, чуток поскрипывает, и разойтись двоим –
узкий, пешеходный, - надо посторониться и малость ужаться;
иду, иные мосты поминаю: Цементовский, Козинский, к Храму, в Миньяре – в Зелёную зону, к баракам;
к папе на работу идти по ветке, примерно на середине пути от ветки на противоположную сторону висячий мост, а на той стороне – бараки,
посёлок Зелёная зона;
на склоне Пожар-горы у самого леса была зона, в которой жили пленные немцы, японцы, а затем трудоармейцы; в пятидесятые годы здесь строили дома рабочие каменного карьера; здесь расположен коллективный сад, гаражи;
у нас говорили: на зоне или «в бараках» (слово употреблялось как нейтральное);
там жили папины друзья, семья Емец; меня иногда посылали к ним что-нибудь отнести или передать на словах;
мостец – жибленка на жибленке; иду, настил – одни дырья, мост весь раскачивается, того и гляди улетишь; особенно весной было страховидно, когда большая буйная вода несётся;
вода несётся, мост раскачивается, голова кружится, а страх в сердце трепыханье пробуждает – быстрее пройти;
под стать ему был такой мост и на Цементовый посёлок;
сначала он был хорош; его ремонтировали, поправляли, а потом как-то стали меньше обращать внимания; стал он ветшать, доски подгнили, посыпались;
мы ещё с художкой ходили на пленер к мосту, делали зарисовки и акварели; а по мосту шли прохожие и важно шествовали (как только не проваливались и не ломали ноги) коровы и телята; а потом пришло Великое потопление и от моста остались рожки да ножки;
теперь и на Цементовский посёлок, и на Козинский мосты капитальные пешеходные, что, конечно, правильно;
идёшь по такому правильному мосту, надёжному, безопасному;
сто лет, а может и больше простоит; всё верно, всё разумно, всё толково;
а висячий мост, такой вот шаткий, неустойчивый, чего от него ждать – живой, живая памятка;
не только памятка, но и метафора…
мост как архетип;
с детства мосты строить нравилось, и «взрослые» мосты впечатляли
и дорожные-пешеходные, и мощные железнодорожные через Сим;
рисовал в разных видах разные мосты и по каждому мосту хотелось проходить снова и снова;
поразил и Никольский мост, когда первый раз отправились на лошадке на Золотой луг за сеном: каменный, с мощной аркой…
едем за дровами на телеге, и где-нибудь в дремучести через болотный ручей
лежит несколько брёвен – что-то вроде моста; брёвна вкривь и вкось, а где и в колеи ушли, а колеи глубокие и почти до самого верха полны водой;
мы с братом с телеги спрыгиваем, а папа Орлика ведёт –
колеса по ступицы во воде, в трясине, в грязи;
Орлик изо всех своих лошадиных сил старается;
коняга-трудяга, наш помощник – вытянул, дальше поехали…
в саду, в Точильном, осталось четыре мостка, а было больше;
хоть у нас и низкое место, а воды стало меньше – и погода, и мелиорация:
сколько я траншей-канав копал…
мостки, дубовые поперечины, сосновые плахи-горбыль;
без мостков – скучно, без мостков меньше интересности и живинки в саду…
мост пешеходный в Точильном на Боданово…
с давних времён зародилось:
идём к маршрутке– обязательно остановимся, постоим:
«выключимся» от всего, на воду смотрим, на Остров, который с каждым годом всё более увеличивается, обозреваем посёлок, прихотливую осиновую «изгородь» за огородами, увалы…
текучая вода, недвижная вода…
удивительное свойство текучей воды:
она всегда в движении, и она всегда – в покое,
даже там, где бурлит, грохочет, мечется, ниспровергается водопадом;
вот она, безумная, а через мгновение – тихая, спокойная;
есть огромная разница:
смотришь на реку с берега или с моста…
кружит голову…
живём на улице Толстого, а в конце улицы – висячий мост в посёлок Цементовый;
летними вечерами ухожу к мосту, иду по нему;
раскачивается, скрипит и ещё сильнее раскачивается;
дойду до середины, остановлюсь:
тёмная вода, тёмный лес, тёмная громада Липовой горы,
звёздный небосвод…
на веранде, на круглом столе
настольная лампа, листы бумаги, гуашь и кисти –
пишу звёздные мосты,
пишу мост над бурными водами,
пишу мосты…
Новостроевский висячий мост;
иду по мосту, торжественно иду;
благо, никого нет, никого не стесняю, никому не мешаю,
можно идти и не идти,
выйти из суетного обыденного во все времена и пространства;
пойма реки, простор воды и берегов, свежая осока, молоденькая у воды,
Красный камень – почти белый в солнечном свете, Новостройка,
далее по речке – Чернореченский мост, Пожар-гора с телевизионной вышкой;
Новостройка;
посёлок на левом берегу реки Сим от Чёрной речки на запад до самого леса;
застройка началась с 1951 года; с 1957 года начала работать горбольница;
значимая для меня улица – улица Строителей; идёт она от улицы Чертова до горбольницы; на этой улицы находились клуб и библиотека (строение барачного типа) а в следующем строении располагалась начальная школа – филиал шкоды №2, где я учился со второго по четвёртый класс;
по улице Чертова, которая идёт от стадиона до коллективных садов, ходил я в школу и в библиотеку; мы, ребята с нашей улицы, катались по ней на велосипедах: с горки вниз, через мост до магазина и обратно;
любили кататься на велосипедах по улице 6-ая пятилетка – от улицы Чертова до горбольницы; дорога там была – класс! если не ошибаюсь – асфальтированная; к больнице – подъём долгий и спокойный, а обратно можно было во всю силу разогнаться;
Новостройка… что здесь, чем веет?
пойдём в библиотеку!
с волнением рыться на книжных полках, куда пускают только избранных; книжки, «зыканские» книжки взять: «Легенды о звёздных капитанах», «Герои Эллады», «Приключения капитана Врунгеля», «Остров Сокровищ»…
аромат книжной пыли, особый шум, особая тишина…
по дороге на свою улицу;
в прошлый раз, в пешеходном путешествии, заходил я на улочку со стороны реки, а теперь с дороги от стадиона заехать-пройти;
слева – дом-дача, где хозяйка разводит розы…
там цветут розы…
зайти?
радушные хозяева, приветливые,
настоятельно приглашали, если в Миньяре, зайти;
неловко; может заняты, отрывать от дел, да мало ли что;
излишнее им будет беспокойство;
само собой сложилось, или мы так сложили, и не только мы;
в ранешное время - зайти в гости, зайти к соседям – просто и обыкновенно;
теперь надо созваниваться, договариваться,
при этом понимаешь, что времени ни у кого нет;
в добротных компаниях сохраняются прежние правила, а в основном:
есть время поговорить, встретиться?
есть пара минут для разговора;
и тоже самое – наоборот:
пустопорожний разговор часа на два;
время стало самой большой драгоценностью…
все заняты …
наш дом третий от реки – цел и живёхонек;
веранду убрали, газ подвели, палисадник в профнастил закрыли;
было или не было…
первый снег;
белые холсты на досках-дорожках;
снежные линии прочеркнули движение яблоневых ветвей,
ажурность и тонкость веточек;
в белом склон Пожар-горы,
и на далёкой полянке – белый снег;
веник в руки; сметаю снег, а с досок-дорожек снег убираю лопатой;
я поторапливаюсь, но работа моя продвигается медленно; вот, наконец, дошёл до дверки в палисадник, в палисаднике расчистил, калитку открыл и расчистил тропу на дорогу…
теперь везде можно пройти, не запинаясь в снегу, –
приятно да и родители похвалят за работу…
Сашку на улицу позвать; день погожий, дел всяких великое множество:
-давай на велосипеде в сторону Волково,
-на речку, костёр разжечь, рыбу ловить,
-на стадион, или на «тот» берег шалаш строить…
-на скалы…
на берегу;
внизу берег зарос гусиной лапкой; густо зарос и ровно – словно кто-то травку косил; мелеющая речка, «тот» берег, отвалы известняка с карьера, железная дорога, Скала…
ещё раз по улице пройду;
наш дом в солнечной опалубке, фундамент побелен, голубые наличники, белые рамы, тюль на окнах, на подоконниках – цветы, а в палисаднике перед домом – белый садовый шиповник. ирисы, мелкая травка, в углах – камешки;
малое пространство палисадника для меня – большое…
здесь тоже тайна; я всё здесь знаю наизусть, но мне всё время кажется, что основательно изучая, обследуя цветочный и кустарниковый мир, я что-то очень важное упустил, не заметил, не нашёл;
выходил из калитки,
в руке у меня был букет цветущих ирисов,
моросил мелкий дождь;
нёс я букет, охваченный томительным, высоким волнением,
которое во мне на всю жизнь…
снова на велосипед и – в город;
хотел по окрестностям проехать, да Вован на меня, наверно, обижается:
в Миньяр приезжаю, а к нему не захожу;
а не захожу по той же причине – только беспокойство принимающим;
у Вована свой установившийся ритм;
каждый день обозначен и отрегулирован, зачем лишние хлопоты;
надеюсь, что сейчас он вышел на прогулку, где-то в окрестностях площади находится или на скамейке сидит, или в киоске с кем-нибудь ведёт философические беседы;
созвонились; так и есть, сидит в киоске:
-выходи, лодырь! что ты с палочкой, как будто уже и старик!
давай пройдёмся!
-нет, лучше на скамеечке посидим; ты же знаешь, я с палочкой давно уже хожу; могу и без подспорья, но с ней надёжнее;
ветшаем, ветшаем; да Вован к тому же ещё и упёртый: плохо слышит, а к врачу лень идти, хотя и совсем рядом; вот лень вселенская! как с ним разговаривать!
разговариваем:
-говори громче, плохо слышу!
а куда громче, и так почти на всю площадь;
Вована в городе все знают, поэтому даже и не удивляются нашей тихой беседе;
Вован - уникум; наверно, единственный из наших знакомых, который абсолютно доволен жизнью, потому что всё, что надо для жизни, у него есть:
жильё, одежда, еда, всякая бытовая техника, «лекарство», определенный круг друзей; с бывшей женой созванивается и у них нормальные отношения, сын два раза в год у отца гостит;
планку достатка он давно обозначил, и вместе с обозреваемым достатком обозначил необходимый денежный доход, который, как он сам сказал однажды, даже превышает его потребности;
достиг всего, чего желалось;
потребности у него и правда небольшие;
машину ему не надо (а куда надо – есть «своё» такси), дача категорически ему не нужна; новейшей электроникой упакован полностью, да только он ей почти не пользуется, в Интернет даже и не заглядывает:
- сын приезжает, чего-то там сидит, а мне зачем?
у меня в телевизоре двести каналов!
жизнью доволен, никому не завидует и ни к чему не стремится;
жизнь почти что званская, если чем и озадачен, так это про обед думать –
в рассуждении чего поесть;
здесь он профессионал и любую хозяйку за пояс заткнёт;
было время – торты пёк;
правда и в этом лень берёт своё:
готовит так, чтобы дня на три хватило;
вечером, часов в шесть, у дивана стопка газет и журналов, кружка молока и булочка; молоко с булочкой употребил, газеты, журналы почитал и – спать часов до восьми следующего дня;
сон без всяких там просыпаний и тем более бессонниц;
нервная система без всякой коррозии;
без иронии: счастливый человек;
никому и ничем не обязан, живёт по своим правилам и в своё удовольствие,
материальный достаток его вполне удовлетворяет;
никому не в тягость, никому не завидует,
добродушно-равнодушный к миру;
счастливый человек…
а всё же жаль…
что жаль?
да всё жаль…
ведь ещё могли бы что-то и вдвоём осуществлять, могли ещё друг друга на умные мысли наводить, могли размысливать жизнь, а не про еду толковать; могли бы…
но и радость есть – увиделись; с прошлого года не встречались;
рад, что всё же движется, на прогулку выходит, занят –
пусть даже вопросом, что приготовить…
нить, тонкая нить, которая связывает меня с прошлым…
-я Беляева всего перечитал; уже сколько раз перечитывал, а всё –
с удовольствием; Стругацких ещё перечитыва; все их вещи наизусть знаю;
а ещё этот сборник, «Фантастика-65», вроде бы:
«Захвати с собой улыбку на дорогу»;
из города по окраинным улочкам и по улице Вокзальной:
Отводной камень, Скала, Пожарный гребень…
надо домой возвращаться;
где на велосипеде, а где и пешком –
замедление сильно расширяет восприятие:
явственней видно и слышно,
и Миньяр за спиной…
пройти по тридевятому царству:
окраины Аши, Точильный, Широкий дол, Миньяр…
пройти вдохновенно, задумчиво, сосредоточено;
и сколько хожено-перехожено, а всё не надоест;
каждая осень – неповторима…
каждая осень - очарование…
внимание, удивление, примечание всяких изменений
и неизменность некоторых явлений;
кажущаяся неизменность, ведь и они, вечные, преходящие…
плотнее и гуще туман прошлых лет…
а настоящее завтра стает прошлым…
городок небольшой, а окраин-посёлков великое множество:
Аминовка (Чапаевский посёлок);
Аминовка: в начале 20 века здесь на берегу реки Сим строили углевыжигательные печи системы Амина – аминовские печи);
Козинский посёлок;
назван по имени первого жителя посёлка, лесника Козина;
Цементовый посёлок ;
в начале 20 века управляющий Симским горным округом А. И. Умов задумал построить цементный завод, но из-за начавшейся войны – корабль с дорогостоящим оборудованием был потоплен германской подводной лодкой – мечта Алексея Ивановича не была осуществлена, а на месте предполагаемого завода возник посёлок;
Шиганайка – несколько улиц от школы №9 в сторону химзавода;
Липовский посёлок;
назван по горе Липовой, вдоль западного склона которой расположен; Лягушатник;
ироничное название южной части города в излучине реки Сим;
местность была болотистой и во множестве водились лягушки; теперь там строят коттеджи люди с деньгами; стоиться и жить там – престижно; Порядки;
название части улиц посёлка лесохимиков:
живу на 1-ом порядке… 8-ом…10-ом;
именные названия улиц не прижились, не на слуху;
Старая горка;
посёлок; здесь появились первые ашинские улицы: Доменная, Мартеновская, Силовая, Центральная (Челюскинцев); посёлок расположен на возвышенности, примыкающей к Казарменному гребню; был здесь лес… Новая горка;
посёлок; ещё наименование - Дубовая горка;
здесь селились позднее, в отличие от Старой горки;
примечание: за Дубовой горкой, за Редькиным долом – Дубовая гора;
естественно, никаких дубов там нет, а располагается коттеджный посёлок;
Вороново;
посёлок; назван по фамилии первопоселенца, выходца из Миньяра Игнатия Воронова;
в наименованиях и в самих окраинах поэзия и живописность;
традиционное, основательное, раздумчивое в обиходе окраинных улиц и домов; старых домохозяев сменили новые…
меняется уклад, быт, соседские отношения;
как и везде в малых городах – перепутье:
кто с азартом или с прохладцей новое строит, кто старенькое поправляет, а кто и совсем бросил родительский дом…
дома и улочки все разговорчивые;
истории самые разнообразные,
а начинаются одинаково:
жили-были…
через внешний вид скажется и внутренний портрет хозяев:
дом-изба, коттедж, опалубка, сайдинг, наличник, ворота, палисадники или их отсутствие, злые и добрые псы, перед домом пространство –
много скажут, портрет нарисуют;
самые живописные посёлки – Цементовый и Козинский;
Козинский – особо;
от моста Козинского поднимается в гору, а часть улиц примыкает, выходит, сопровождает Холодилин дол, по которому протекает ручей такого же названия;
рядом с ручьём – тропинка;
где она и по сию пору натоптанная, а где и почти заброшенная;
пройдём?
пройдём не спеша и не торопко,
пройдём (такой день выдался) под моросящий дождь…
я люблю идти по тропинке и смотреть, что есть, что было и что будет;
дома и иные строения такие же человеки:
кто благоденствует и знать других не хочет;
кто плачет, кто смеётся,
кто из всех сил старается быть как все,
а кто и прямо говорит:
да пошли вы…
а есть дома улыбчивые, дома добрые…
по музеям интересно бродить, но не менее интересно и бродить по улицам…
ещё кое-где остались рубленые первые баньки, выходящие прямо к ручью,
а где и прошлые дома у самого ручья;
рядом – автомобильная дорога и всякие другие приметы цивилизации;
но об этом легко забывается и приходит, объемлет что-то старинное и сказочное;
ещё немного пройти и –
в некотором царстве, в некотором государстве…
конечно, всё это волшебство ветшает и зарастает крапивой, репейником и чертополохом; но ещё можно услышать…
ручей еле слышен, слабенький, теряется в густых травах, но всё же –
душа теплится; будет весна – войдёт в полную силу…
дождь мелкий, мельчайший,
то в изморось перейдёт,
то добавит усилий и посыплется большими каплями,
устанет и опять дремлет;
горы тёмные, лишь кое-где яркие солнечные пятна –
жёлтая листва вязов и каких-то кустарниковых;
а мне многое – «глянется»:
тропинка малохоженная,
камень, уткнувшийся в ручей,
заросли осоки, засохшие репьи, которые гордо возвышаются над павшими травами, остатки старого забора, мостки и мосточки,
наспех брошенные две доски через ручей,
забытый колодец, ухоженные дома с цветочными палисадниками
свежей зелени осенняя травка, камни-валуны,
ручейки и ручеёчки, бегущие по тропинке,
белые от дождя крыши домов,
серое волнистое небо,
моросящий дождь…
на берегу ручья около дома с палисадником разрослись китайские фонарики;
яркие оранжевые «яблочки» ещё издалека обращают на себя внимание;
среди скромных сближенных тёплых цветовых сочетаний эти «светлячки» -
и прощание с самоцветными днями, и обещание – будет зима, будет весна…
и приветное, доброе слово:
хороший день, добрый день…
в саду, в Точильном, разводили мы китайские фонарики,
потом цветов стало много и фонарики наши потерялись-подзабылись;
набрал больше десятка – на следующий год, Бог даст, снова разводить будем;
есть новое, хорошее, стильное, пусть его и немного, - приятно-радостно смотреть,
но новому надо ещё сколько набираться жизни, сколько ещё обживаться-вживаться, чтобы быть – здесь, а покосившиеся старые заборы, тёмные баньки, крыши прошлых домов, крытые железным листом и крашеные суриком, дикого камня ступеньки к ручью, мостки из пятидесятки, которые держатся на честном слове, последние деревянные колодцы – увидел всего два на всём пути – в этом во всём уходящем живое, рукотворное, душевное…
новое так новое, а я прошлое провожаю по-челоечески…
оно натруженное, надышанное, горестное и радостное, намоленное…
долгое…
и как на чудный цветок любоваться –
рассматривать все трещинки и извивы старого дерева и обязательно – коснуться –
многое услышишь…
радость в моросящий дождь, который так располагает к ничегонеделанью…
защемит, заболит, вынь да положь:
как живёт-поживает бабушкин дом, как там – на Дубовой горке?
на Дубовой горке в августовский тёплый вечер…
давно уже нет вечерних посиделок у ворот, когда аккуратные, прибранные, одетые «на выход», бабушки в платочках сидят на скамейках и судят-рядят
чинно и строго всякие заботы и всякие жизни;
солнышко за горизонт,
вечерняя заря в цветах,
ребячий гомон в проулках и на пустырях,
бродят козы, мычат телята, куры во главе с петухом ищутся у двора,
кто-то дрова складывает, иной в палисаднике что-то поправляет,
кто возит гравий и посыпает двор, а кто в огороде…
я возвращаюсь из школы, а из окон углового дома на всю улицу Эдита Пьеха поёт – «горечь, грусть…»…
и горечь, и грусть, и вдохновеннейшее волнение, которое так трудно и невозможно сказать и невозможно хранить в себе…
и, наверное, в сентябре, вечером поздним, затемно, возвращаясь на велосипеде из лесного путешествия, проехать по проулку остановиться оглушённым и поражённым:
вишни вдоль забора «зацвели», что так редко бывает,
обычно так и облетают на землю тёмно-зелёными, а сейчас -
полыхают оранжево-красной листвой…
сухая дорога, разбитая, пыльная, в глубоких колеях,
мелкая травка, старенькие доски совсем непрямого забора, полыхающие вишни, высокое небо, первые звёздные мерцания…
а в Миньяре?
а в Миньяре мы с Саней на велосипеде в те края, где ещё не бывали…
прошлое – светлое?
всякое, и далеко не идиллия, но тёмные страницы, а они есть и сколько угодно, перелистываю, а светлые – перечитываю…
есть жизнь, есть человеческая жизнь, но где-то…
а здесь?...
вдоль дороги репейник – высох, заржавел, красуется:
-смотрите, какой я молодец!
под стать ему и крапива;
может быть и не то, или совсем не то, но – живность…
пусть их…
больнее всего в детстве переживаются несправедливость и непонимание;
но жизнь – не конфетка, а если прокатился как сыр по маслу, то разве – жил…
горечь на губах – вдохновенней радость…
а если дышать иногда нечем, то звёзды всегда над головой,
даже если их и не видно;
окраина…
не гонят стадо вечером по улице,
не пахнет улочка парным молоком и навозом,
не услышишь мычанье коров и блеянье овец,
лишь козы-дерёзы всё ещё бродят по пустырям и, как и раньше, норовят залезть в самые неподходящие места;
и куры у двора, и петушок Золотой гребешок – редкость,
и не сидят бабушки на скамейках, некому судить-рядить за жизнь…
город теперь «лиственный»,
дворники куда-то исчезли, а может у них метёлок и грабель нет,
или им вышло такое распоряжение;
листва сплошным ковром,
и пока нет дождей – только и любоваться листьями теплых оттенков от светлого-блеклого до бронзового и густого-медного и вслушиваться в шелест и шорох...
Липовая гора и Храм отражаются в зеркальной глади реки;
смотри, как река быстро зарастает, мелеет, затягивает её всякой водорослью;
зато уточкам, которых развелось множество, - хорошо,
и улетать они пока никуда не собираются;
подале от берега, ближе к середине реки – кучки-холмы из ивовых прутьев и трав; кто строитель? ондатры заготовки на зиму делают?
где-то далеко-далеко, а может быть и нигде –
невообразимо прекрасные страны…
и совсем рядом – обыденное и простое…
если в осенний день, в весенний, зимний, летний…
в Точильном - сложившийся обиход-уклад:
печку затопить,
воды наносить,
баню затопить
садово-огородные работы исполнять;
дни погожие, кто их нам подарил?
услышали наши молитвы Высшие силы:
в хорошие солнечные сухие всякая точильненская работа – в радость;
работы обычные: выкапывать-пересаживать, пропалывать, копать- перекапывать, выпиливать, прореживать, просветлять;
костёр развести, картошку испечь;
пообедать не забыть в полдень под елью;
еда самая простая: хлеб, печёная картошка, яйца, огурцы, помидоры;
еда самая простая, еда самая вкусная;
чаепитие с калиной…
отцветает клопогон:
изящество, ажурность архитектурных построений,
аромат, тонкий и своеобразный…
в саду - мхи, листва, грибы молоденькие, но несъедобные, хвойные и лиственные дерева, размывчивые облака-тучи, белые, серые, налитые снизу свинцовой синевой, на фоне их ветви-нити белейших берёз – узорочье…
горящие лучи зари золотят вершины гор –
блещет, играет светом и цветом лес на вершине…
от дороги вверх по склону – косточки берёз;
листва облетела, а стволы белые -
словно кто-то их расставил по порядку, а головушки расчесал:
в путь-дорожку собрались;
«рыбки» посыпались:
зелёно-блёклая, почти белая, песчано-желтоватая ивовая листва на асфальте, по берегу, и по мосту идёшь – листва –
«рыбки» посыпались, «рыбки» по ветру летят…
банька бабушки Нюры и деда Дмитрия рассыпается в прах;
стропила рухнули, потолок проваливается, буйно разрослась крапива;
малинник, несколько лет назад объеденный козами, снова пошёл в рост;
где был дом, огород, покос -
осенний выцветший луг, нагие тополя;
в позапрошлом году приезжала правнучка, оформила участок:
-ах, прабабушка, ах, прадедушка, какое оно всё такое родное!
родовое гнездо!
-строиться будете?
-обязательно!
пока – ничего;
сначала цены в Точильном на участки в связи со строительством дороги взлетели (участок за миллион), потом пыл быстро прошёл; страсти улеглись;
а недвижимость? земля? она всегда у запасливых в кармане;
в прошлом году и тропинку к реке не выкашивал:
будут строиться, вдруг не понравится:
-чего вы у нас тут ходите?
но пока нет как нет, тропинку выкосил;
чеснок посадить;
как-то хлопотно стало, надоело в снег-дождь сажать;
погоду попригляднее выбираем, в тоже время рано сажать смысла нет;
и с каждым годом прибавляются посадки под зиму:
лука немного на весеннюю еду, лук-батун (мы его развели, но хочется побольше), петрушка, ноготки, чтобы пораньше всходили;
когда-то пробовали и морковь сеять, и лука много под зиму сажали – хлопотно, надо что-то и на весну оставлять;
грядки сделал, горбылём обустроил, всякие естественные удобрения внёс,
ещё раз перекопал; Людмила за посадку принялась;
погода солнечная да тихая, душа радуется,
таким бы дням, да без окончания!
с грядками управились, листвой присыпали;
вокруг взглянуть, сад глазом окинуть да пройти для перерыва –
пусть работа отдохнёт;
избушка у плота без окон и дверей на пеньке; крыша у ней берестяная, крепкая; ни снег ни дождь её не рушат, только природности всё более набирает: брёвнышки-чурочки серебристые, лишайник на них – махонький – поселился; такая теперь избушка – будто сама собой в саду выросла;
гостям всегда интересно внутрь заглянуть; я и сам бы заглянул, так вот ведь как – без окон и дверей; что там? открыть - слово надо знать, а я не знаю…
в царстве Бабы-яги навели порядок: пропололи траву, спилил у сосны и дуба толстые сучкастые ветви, заслоняющие свет, ограду из горбыля подправил;
соорудил дорожку-настил из дощечек –
уютно, приглядно и антенна над избушкой –
не скучай, баушка, смотри ТВ для разнообразия своего жития;
октябрь месяц: цветут ромашки, цветёт клевер, кое-где и луговой василёк;
место, где сжигаем хлам, - обжитое,
гармоничное природно-человеческое согласие:
кострище, обложенное камнями: костры, картошка, чаепития;
шиповник розовый; кусты разрослись; горбылём огородил;
на противоположной стороне –
шиповник белый в малом ограждении из горбылястых дощечек;
скамейки из дубовых колод – век им износу не будет;
столик переносной,
Врата – «У костра» и Врата выходные - иди, куда хочешь;
где лужайка, в открытом парнике тыква разрослась;
листья – лопухи огромные, плети семиметровые; так разрослась, что всю лужайку закрыла; надо было прищипывать, да жалко такую буйность уменьшать;
ещё одно садовое местечко доведено до ума;
за костровым местечком – молодые дубки, берёзки , липа, сосны, у самого забора – «аллея» елок; за забором жёлто-зелёный луг, а где почти и белый – трава на возвышении напрочь высохла; луг давно уже никто не косит, и я в этом году траву не подкашивал; где низина, трава густая, ноги заплетает, - продираться приходится, когда идёшь;
по соседнему участку бродят корова и тёлка, Красуля и Беляна;
вальяжно и томно пощипывают травку; а чего им томность и важность на себя не наводить: хозяева, Ахат с Галиной, ухаживают за ними со всем тщанием; вот и сейчас Красуля с Беляной не столько травку щиплют, сколько ждут, когда Галина или Ахат принесут им что-нибудь вкусненькое, воды на попить всласть нальют…
в саду на шестах ангелы-птицы…
а с забора ангелов и совушек я убрал;
суровые, смешные и кривлястые Хранители-Оберегатели на страже стоят;
потемнели, но такие же впечатлительные, заботливые и ответственные;
работа…
воды наносил в баню; немного и надо, четыре раза сходил, но – надоедает, хочется скорее за настоящую работу;
переоделся; куртку надел, пока работой не согрелся – холодно;
в баньку стопы направил; выгреб золу, дрова принёс, затопил;
Людмила на Дальнем огороде вырезает ирисы, я за банькой присматриваю;
Ахат работу подкинул: навоз летне-осенний вывезти; вожу на тачке;
называется это взаимовыгодным сотрудничеством:
навоз – удобрение в сад, а я ему место в огороде освобождаю;
напилил еловых веток, накрыл розу и виноград;
виноград растёт рядом с дубом; по ветвям почти наверх забирается, но не цветёт; у нас (низина, река рядом, дол продувает насквозь) зона рискованного огородничества и тем более садоводства, поэтому пустили мы его на выживаемость: захочешь жить – старайся;
старается, но и мы ему всё же помогаем, не бросили на произвол судьбы;
Зое, однокласснице, спасибо и доброго здоровья! мы хотя и не созваниваемся, а доброе дело навсегда в сердце отзывается;
будучи в гостях в Аше, привезла отросток виноградный – растёт;
спасибо, Зоя, и доброго здоровья!
большой костёр с Людмилой развели:
хламу много, есть что сжигать:
суки и сучья, ветки, хвойные лапы, гнильё рассыпчатое, пеньки трухлявые, доски гнилые – знатный у нас костёр;
берёзы – белее белого;
нагие «косточки», особенно во дворе, хороши на фоне голубого глубокого неба; листья облетели и только на самом верху золотится малая горсточка аккуратных, будто вырезанных листьев;
на клёнах, черёмухах, яблонях темно-зелёная, светлая, жёлтая, красная, коричневая, ржавого тона, оранжевая листва –
осень, осень…
Ашинка мелеет,
ушла вода в наших ямках-прудах, в «Тёплом» и «У калины»; в большом, Начальном, вода ещё много; вода от того, что дно – торфяник, чёрная;
на глади пруда – золотые, бронзовые, медные листья;
в «Теплом, когда вода ушла, разросся, расцвёл стрелолист,
теперь весь заржавел, высох;
почистил «Тёплый», почистил «У калины»;
все дожди – на пользу настурции:
на цветниках возвышенных так разрослась – всех покорила;
и ноготки настурции под стать;
на лугу, где вода долго стоит, а корабль плывёт неизвестно куда, траву по весне выполол, перекопал и посеял ноготки;
Людмила не верила, что будет толк:
-Людмила, посмотри – умопомрачительное цветенье;
очиток в силу входит, бордовые соцветия-зонтики на виду;
солнышко светит и греет,
теплынь пошла,
голубое над садом пространство,
листья сыплются безветренно;
Людмила полет, вырезает и хлам кучкует, а я в мешок-сумку огроменную складываю и на будущую грядку стаскиваю;
от горбыльника осталось много корья; ношу теперь в костёр; зола от корья и не очень для огорода хороша, но мы ей найдём применение – не пропадёт;
такое богатство:
золото в листьях, в сапфирах небо, трава отава – малахитовая, сосны янтарные, вода речная – хрусталь –
фантастика, преувеличение, а как иначе скажешь от переизбытка чувств;
с маньчжурского ореха слетела вся красота, а «цвёл» прекрасно…
ты, работа, нас подожди;
перекур; в баньке посмотреть, д чай с калиной попить;
и ещё работать, и ещё насматривать осенний день, осенний сад:
-смотри…
-смотри…
на костре догорают остатки хлама,
тают угли,
картошка готова;
Людмила добывает ухватом чугунок из углей –
дымок, аромат чуть подгоревшей картошки…
и цари такое не едали…
действие почти что сакральное:
заварить траву в бане для парения и омовения;
собираю, что ещё в саду, что уже в предбаннике сухое:
чистотел, мята, смородиновый веник, берёзовый веник, клевер, немного таволги, мелисса (котовник);
вода в баке кипит; большим ковшом кипяток набрал и в бачок –
по бане травяной дух пошёл; залил, на полок поставил для настояния;
у мельницы навели порядок; Людмила прополола, я перекопал;
хочется сразу что-нибудь посеять – уютное местечко, а было – болото болотом;
лужайки перекапываю: может быть цветы разведём на следующий год;
банька готова; дымоходы закрыл, дверь на вертушку –
пусть настаивается;
ещё бы в такой-то день работать и работать, да – время…
инструмент садовый вымыли, прибрали; закрыл дровники, мастерскую, кладовки;
ещё одно обрядовое действо:
-пройдём по саду?
-пройдём…
баньке наша заповедная;
парились-мылись, пили чай,
слушали осеннюю тишину…
на мостках, старых, порядком потрудившихся,
толстый слой листьев и в них – коричневые шляпки грибов;
листьев много, почти и самих мостков не видно,
а листва ещё и ещё сыплется:
убаюкивает, сонную томность навевает;
мурлыка Черныш гуляет по саду, охотится на мышей и птиц;
сытый, кто-то его подкармливает;
Черныш – чёрный, атласный; наверное, отпрыск Цыганка;
где сам Цыганок нам неведомо;
Людмила положила Чернышу кусочек сыра; он сделал одолжение, съел нехотя, спасибо не сказал и по своим делам в сад отправился;
лиственницы летом в бархатистой нежной зелени, а в сентябре-октябре «цветут» медно-золотым, тяжёлым охристым, блещет густо-насыщенным цветом на фоне солнечного и голубого;
медная хвоя просыпалась около старой бани на траву и камни –
светится, укрыла тропу и каменные плиты;
солнце щедро льёт свет;
сад – нагой и прозрачный – солнечный…
у калитки сложили остатки урожая:
тыквы большие и маленькие, кабачки, свёклу, морковь;
приедет поздно вечером наша «мать Тереза», сложим урожай в авто и сами – в Ашу…
не прощаемся –
приедем, проведаем…
вода в реке прозрачная,
такой холодной, почти ледяной прозрачности, которая бывает только осенью;
водяные лопухи – побурели, почернели;
вода словно лёд, словно стекло:
кажется, что можно пересыпать водяные горсти как кристаллы;
пройти по речке и трогать водяные струи, пропускать их сквозь пальцы, стараясь остановить течение, понимая, что это невозможно…
дочка приехала нас проведать;
ненадолго, а программа у нас обширная;
куда наши пути-дорожки?
в Точильный, в Миньяр, в Широкий дол на каменные россыпи, Каменный замок;
успеем ли?
постараемся…
в Широкий дол;
через ручей налево к скалам и по каменной тропинке вверх, к лиственницам, а там по горе в сторону Аши до края;
вид – вольная воля и простор на все на четыре стороны;
на запад через реку – утёсы Казарменного гребня, на юго-запад, юг, юго-восток - речная долина, в которой располагается Аша и возвышается гора Липовая; солнышко теплит; ветерок дружелюбный, мало того, что обнимает, а то и расцеловать готов;
стоишь – летишь, и крылья за спиной;
над панорамой города дымка голубоватая, пронизанная золотистым светом, разноцветные крыши, дороги-улицы, река, Аминовский мост…
к лиственницам подошли передохнуть, всё же подъём крутой, хотелось быстрей наверх; а теперь – созерцание…
костерок, сало на костре пожарить, чай пить…
дымком обвевает,
солнышко глаза слепит,
лиственницы насыщенным цветом – золотые-медные - блещут,
дубы развесистые до самого небесного купола добираются,
ели угрюмые шатровые,
горы-леса тёмные, синие, голубые…
дорожка-тропинка, сушь, теплынь, трава мелкая, поклонённая:
- может босиком пройдём?
-босиком…
спустились к ручью и вдоль ручья по всякому бурелому и дичи пошли;
не столько идём, сколько примечаем:
камни, плотно объятые мягкими мхами-одеялами,
сохлые грибы-сыроежки, колоды трухлявые, сучки-ветви, гнилая кора, непролазные кустарниковые заросли;
ручей с нами;
ручей от нас не отстаёт или мы его сопровождаем;
журчит,
плещет,
брызжется,
сыплется,
бормочет,
то вдруг закашляет,
то попёрхнётся,
то захлебнётся и вновь рассыпается на струи и струйки с весёлым треском…
шумит-журчит,
меж камней пробирается,
под лесины нырнёт, из-под лесин выныривает,
с камня на камень падает,
бежит-спешит и не торопится;
солнышко пронизывает, теплит и берёзы покляпыя, и ели разлапистые,
и камни-мхи, и листву опавшую, и в водяных брызгах бликами успевает отразиться;
шум воды – благодатное журчание - утишает,
никнут на время тревоги и заботы;
ручей незаметно, исподволь завораживает,
вовлекает в своё движение
и – замирает:
-слушать…
-слушать…
лучи солнечные на листьях, на травинках, в каплях воды;
шумит ручей, и такая тишина и безмолвие, которое редко где найдёшь…
лица и руки омыли, воды домой набрали…
ручей лесной, костёр, хожение по лесу –
время озарений,
время размышлений,
время духовных творений,
истинное время…
в Широкий дол, на наше местечко;
как оно там? в каком виде? с весны не были;
изюминка у нас -
чай травяной лесной пить,
а то всё с термосом таскаемся;
взяли котелок, взяли мало-немного перекусить;
у меня в рюкзаке и в карманах безрукавки обычное лесное «вооружение»: нож, топор, ножовка, компас, спички, соль,
карандаши, ручка, блокнот для записей;
в рюкзаке папка для набросков;
-все готовы?
-все!
идём – не идём, а вкушаем наслаждение:
тепло, голубое небо - Благой покров;
где-то близко, где-то рядом ручей шумит,
дорога, хоженая-перехоженая, зовёт и зовёт нас дальше и дальше…
заросла, замуравела, закаменела дорога,
а колеи-провалы всё глубже вода размывает;
где кусты и дерева вплотную подошли к обочине,
где попросторнее;
вышли на поляну, на Старую пасеку, вышли на свет божий;
от полянки в сторону –
наше местечко:
-здравствуй!
никто не приходил, никто здесь не был;
лесной порядок не нарушен;
вершина трухлявой берёзы, что прямо над кострищем нависла, рухнула; рядом ель – давно уже засохла, ветром свалило;
как обычно, Людмила с дочкой пошли травы для чая собирать, а я костёр разводить и дрова для будущих стоянок готовить;
дров теперь в достатке,
спиливай, да к стоянке таскай, что я и делаю;
рядом шумит ручей;
приятно ополоснуть лицо и руки, освежиться и вновь приняться за работу;
костёр развёл большой, чтобы и у огня посидеть, и картошку испечь;
«посиделки» поправил;
уже давно, сколько лет назад, упала недалеко от нашего места берёза;
я её перерубил, раскряжевал, и соорудил из кряжей скамейки-посиделки;
они уже порядком иструхлявились;
какие совсем в ничто, заменил черёмуховыми и кленовыми жердями, некоторые ещё в силе;
«посиделки» широкие,
на них и еду разложить, и всё, что угодно для чаепития;
травы набрали, лес «наш» обошли, чай заварили;
не сговариваясь, сели у костра в безмолвии и созерцании,
неуловимость бегучего пламени пытаясь постичь…
а чувство какое?
сложное: радость-задумчивость, умиротворение и…
точнее сказать – впечатление,
которое не забудется, не растворится в череде других впечатлений,
которое – с нами…
догорает костёр,
угли пылают и тают,
есть грустинка и в том, что надо уходить…
мы вернёмся, обязательно вернёмся…
по Миньяру пешком…
лето никакое, а осень как лето;
день… какой день? 30 сентября;
утром плюс 6, а днём – плюс 25;
на маршрутке до моста чернореченского:
будьте здравы, сколько не виделись;
будьте здравы, Скала, Отводной камень, Пожар-гора;
в родных местах время приостановить или замедлить;
прошлое и настоящее здесь совмещаются;
я сам здесь – сегодняшний и вчерашний;
иду по мосту чернореченскому, по новому мосту, а старого давно уже нет;
остался лишь как воспоминание в гуаши в ватманских листах,
остался в далёкой юности;
с моста спустился, по берегу реки иду по глинистой тропинке,
которой малость видно - кроме коз здесь редко кто ходит;
мимо бывшей лесопилки, а рядом на горке развалины дома, здесь Витя Рыжов жил; на краю остатки забора, как памятка о былом, и три берёзы;
Витя Рыжов постарше на один год был Сани и моего брата; в основном сам по себе, но и с нами общался и в играх участвовал; но больше – рисовал, мастерил самолёты (один мне подарил), планер собирал, мастерил парусные корабли с моторчиком резиновым; такой вот умелец среди нас; после школы сразу поступил в мединститут; закончил, приглашали его в Ленинград работать (как он сам рассказывал), но, насколько я понял, остался где-то в этих краях; у Виктора мы слушали – впервые – магнитофон;
интересный, своеобразный, как-то сложилась его жизнь?
возвращаюсь…
улица Спартака;
никакой заслуги моей нет, но я гордился, что родился на такой улице;
улице, которая носит имя героя, вождя восставших;
ещё до того, как стали в пятом классе изучать историю Древнего мира, я самостоятельно прочитал учебник истории, и особенно внимательно читал про восстание гладиаторов, даже чертил какие-то планы сражений и что-то выписывал;
улица Спартака
начинается от берега реки и тянется до моста через Чёрную речку;
в последние годы в усиленном она строительстве,
неприбранная и неухоженная; приберут когда-нибудь, обиходят, а пока…
а пока по улице…
угловой дом дяди Гриши и тёти Тани Рычковых всё такой же в развалинах и пристроях; около ворот немного хлам растащили, к дороге свалили груду липовых брёвен;
на берегу клетка-сетка: кто-то держит кур;
в памяти:
дом ухоженный; опалубка, украшенная пропильной резьбой, резные наличники; снаружи дом выкрашен в светло-зелёную краску; наличники голубые;
дом, по моим детским впечатлениям, просторный, с большой прихожей, кухней, большой залой и спальней;
в прихожей – ручной работы буфет, украшенный накладной резьбой, в комнате ещё один буфет, стол ручной работы, точёные гардины; тюль на окнах, скатерти ручной вышивки на столах, на полу – домотканые половики;
каким был, таким и остался дом Балахниных – угловой дом с чётной стороны; опалубка, тёмно-красный дом, красная крыша; в палисаднике цветник; но от прежнего порядка и аккуратности ничего нет: всякие пристройки, выходящие к самому краю берега; у двора – чурбаки, техника, то ли заброшенная, то ли позабытая, то ли на сохранении;
дом Кимачей – на загляденье; и дом и подворье новые хозяева обновили, а цвет – зелёный, успокоительного тона, оставили прежний;
наш дом – что сказать? останавливаюсь и пока прохожих нет - постою…
газ провели в дом, то есть дом сносить не будут, а доведут до ума;
долго ремонт-строительство идёт;
доведётся ли пройти по ухоженной улочке?
дома слева, дома справа:
Казьмируки, Буторины, Михеевна, Черепановы, Крюковы, Любимовы…
сложное ощущение:
вчера и сегодня, прошлое и нынешнее;
была жизнь…
но почему же была?
продолжается; не менее интересная и заботливая, чем раньше…
другие времена, другие хозяева, другая жизнь…
я здесь, и здесь меня давно уже нет…
странно и жаль…
странно осознавать прошедшее, странно осознавать настоящее,
странно, что вот здесь, где Речка и Скала, прошло моё детство…
что самое-самое – здесь…
раннее долго-долго мне чудилось, мне казалось, была надежда,
что произойдёт чудо и прошлое предстанет явью –
фантастическая мечта, утопическая мечта;
но когда я шёл по улочке, мне казалось,
что вот сейчас, вот сейчас произойдёт чудо…
верю ли я сейчас в чудо?
знаю, что за серой пеленой обыденности, за суетой,
глупостями и обыкновенностями повседневности есть настоящая жизнь; жизнь искренняя, жизнь по правде чувств и разума,
но эта настоящая жизнь – всего лишь возможность…
в явленном, в реальном - лишь блики, отсветы истинного…
надо, чтобы цвели…
по дороге на Новостройку заглянул на улицу Вована – улицу Сулимова; названа именем Данилы Егоровича Сулимова, большевика, участника революции и Гражданской войны, видного государственного деятеля, уроженца Миньяра;
начинается она от стадиона и идёт по правому и левому берегу Чёрной речки;
дом Вована целёхонький, только чердачный этаж надстроили,
и баня, которую Вован воздвигал, - в прежнем виде;
на Новостройку; магазин на месте и школа;
зайти?
и чего я там со своими волнениями, глупыми и смешными?
прошёл ещё немного на дорогу на Волково;
сначала хороша дорога – асфальт, а за окраину вышел –
щебёнка и пыль в великую сушь;
тонар прошёл – завеса пыли;
ольховник у дороги, травы, татарник и репейник –
пылевидные создания;
поторопился, чтобы пыль не глотать, прошёл через мосток чернореченский и повернул на Второй Каменный долок, туда, где сажали картошку;
когда-то был здесь, почти у самой дороги, чудный родник,
я отсюда воду носил для чая;
из-под корней ели вытекала прозрачная холодная вода
и по лотку, заботливо уложенная чьими-то добрыми руками,
падала в маленькую запруду с чистым песчаным дном;
над родником нависали еловые лапы, вокруг – травы выше меня и ещё выше огромные ели в два обхвата с шершавыми сизо-коричневыми, с лиловатым оттенком стволами;
журчал, переливался родник…
это была сказка…
приходил сюда за водой и мне казалось,
что я где-то далеко-далеко в чудесной стране,
что вот сейчас выглянет из-за еловых лап олень с ветвистыми рогами,
и где-то рядом, за деревьями стоит домик с крышей, загнутой вверх;
олень, родник в доме на настенном ковре и здесь – родник, ели –
явь и образ – так схоже;
теперь здесь болотинка, густо заросшая осокой, гниль и жалкая кустарниковая поросль…
ели растут,
вырастут ели…
там, где сажали картошку…
слышу, вижу, помню, как скрипит телега, как папа распрягает Орлика,
как я спускаюсь по тропинке за водой, и обязательно между делом залезу на осину; а как не залезть, если у неё ветви так удобно расположены – лезь да лезь;
залезу на самую верхотуру и обозреваю лес и горы:
надо везде побывать, надо везде пройти,
потому что там, на горах-лесах такое…
лиственницы высоченные, до облаков достают и выше,
верхушки качаются в голубых просторах;
внизу сумрачно и сыро;
на колоду обомшелую присел, постоял сколько,
поклонился…
на покос идти или не идти?
недалеко, по дороге на Волково с полкилометра,
да сильно пыль над дорогой нависла;
идти или не идти?
кто знает, доведётся ли ещё?
пойду…
пешком-бегом по пыльной дороге,
до речки доторопился, речку перешёл – и некуда спешить;
склон, где накашивали воз сена, зарос; ручей, откуда брали воду, пропал;
Верхний луг – большая поляна – зарастает;
малые полянки в лесу, с которых более всего сена брали –
заросли окончательно;
а голоса слышны:
-ряды пора переворачивать;
-сено хорошее, но мелкое, - коз кормить,
а корове сколько тут, до середины зимы дай Бог хватит…
-кочки обкашивать – лопатой все срыть – косу только тупишь;
-чаю, чаю; холодной водой не напьёшься, только ослабнешь…
-хороша в этом году трава, с луга воз добрый возьмём…
-мы сейчас что, вот старики были…
-клевер бы подсеять…
поклон троекратный этим полянам и лугам,
поклон прошлым, поклон настоящим…
обратный путь;
по окраинам;
как обычно теперь, кто куда: кто в лес, кто по дрова;
у кого палисаднички в цветах, у кого придворье ржавой техникой заставлено, у кого дрова в поленице, у кого брёвна вразброд;
обычное, обыкновенное;
здесь мои детские годы…
этими улочками ходили мы с братом и на картошку и на покос,
ходили в лес, катались на велосипедах с Сашкой;
бывало и в Чёрной речке купались, хотя воды в ней всегда – по колено;
по проулку на нашу улицу;
проулок наш – «игральный»:
в муху, в попа-гонялу, в городки, в чику, в прятки, в добывание огня, в Таинственный остров…
зимой на санках с горки, на своих двоих, на пятой точке;
отдельно лыжня и трамплин внизу –
кто дальше прыгнет;
на велосипеде вверх подняться, с горки раскатиться,
кто дальше «без ног» проедет;
удивительно и странно видеть дом Дёковых; он такой же, без всяких перестроек; дом Колодежных внизу тоже сохраняет свой прежний вид;
проулок заборами сузили, но самое дорогое для меня – в общем он сохранил свой прежний вид;
по улочке, по берегу, через мост, автодорогу, через железную дорогу и по бывшей ветке в город;
поесть-то надо; на берегу сел, перекусил, чайку выпил
и далее по улице Советской;
улица Советская тянется с севера на юг вдоль завода;
на улице справа, слева заводоуправление бывшего завода, кинотеатр «Юность», спорткомплекс, профилакторий «Семигорье»;
начинается улица с хлебозавода;
хлебозавод; папина работа;
ничего не осталось, только проходная, как воспоминание;
к пруду пришёл;
от пруда вверх вдоль ручья у подножия Ягодной горы –
улица Советский дол;
своеобразная улица;
в закуточке, где и дороги нет, где тропинка еле-еле,
сохранилось чудом несколько старых домов;
один – очень особенный:
на высоком подклете, заштукатуренным и белым-белым побеленный;
окна вымыты до прозрачности,
занавески-шторочки белейшие и как будто накрахмаленные,
и на подоконнике – герань –
уютная, идиллическая картина; разве такое возможно?
ещё немного об улицах;
по берегу пруда от Подпрудной скалы через посёлок Челякова поляна до Масляной располагается улица Набережная;
если в Миньяр приехал, обязательно по ней надо пройти – живописно-необычная; слева –склон горы Ягодной, справа – пруд;
сплошное любование;
в старых названиях – память…
в городе не минуешь Копылов переулок, ныне улица Центральная; на ней двух-трёхэтажные дома и внушительное здание школы№1; выходит она на центральную площадь;
вышел на Советскую улицу, повернул – прошёл по Центральной, вниз по улице Горького до родника Ракитка;
набрал воды во фляжку и обратно на мини-автовокзал;
день жаркий, пять часов на ногах, есть время до маршрутки отдохнуть; присел на скамеечку, смотрю на немудрёную жизнь провинциального городка, больше похожего на деревню;
пёс подошёл, видно, пообщаться хочет, сытый, в теле; обнюхал рюкзак, потычился носом и улегся у ног; главу на лапы положил, думу думает;
старушка идёт, навстречу знакомый:
-чего сумка маленькая, что мало набрала, скупишься?
-да какой там, скупишься; три кило, а нести тяжело, уж и не знаю, как дойду;
две девчонки-школьницы в балахонистых чёрных прикидах только что вышли из магазина и с увлечением поедают мороженое;
садоводы делятся впечатлениями:
-слушай, накопал семь вёдер картошки, это же только посмеяться,
помидоры были, не знай куда их девать;
- мы картошки неплохо накопали, лук – гниёт;
я своей уже сколько говорил: хватит, давай бросим сад, надоел;
она всё своё:
-да как мы без сада, да что это такое будет;
-да ничего не будет, пошли да купили; сколько можно с этим садом кувыркаться; денег на него больше изводим, чем урожай получаем;
юная мама с ребятёнком тоже ждут маршрутку;
мама – спокойная и без телефона в ухе, с малышом тихонько разговаривает, что-то ему объясняет из сложностей сегодняшней жизни; малыш – в маму, не дёрганный, внимательно слушает;
а мимо пролетают…
нет, не пролетают, томно проезжают немногочисленные авто;
прогрохотал, нашумел «Урал», гружёный сверх берёзовыми дровами;
молодёжь, двое парней, видно изработались за день, с устатку – по пиву, без мата и всякой такой трескотни;
покупатели из магазина в магазин;
гуляющие умиротворённого вида;
на всём – дымка, вуаль, печать неспешности, какой-то даже ленивой дрёмы:
неважно – успеть, важно – остановиться, перекинуться с кем-нибудь парой слов, сделать вид, что дел очень много, а на самом деле в погожий день пройти по улице ни за чем за просто так, на скамеечке посидеть, собакина покормить, на солнышке задремать;
в магазинах и магазинчиках, и во всяких обслуживающих заведениях тоже на внешний взгляд – идиллия: двери распахнуты настежь, посетителей нет;
и, видимо, никого это не волнует:
в парикмахерской погашен свет ввиду экономии электроэнергии; женщина поставила стул перед дверью, уселась основательно и удобно и забавляется со смартфоном;
пешеходы и водители авто взаимно вежливы, опять же вследствие того, что никто никуда не торопится…
а кто здесь я и что здесь я?
не посторонний и не путешествующий, не гость, но и не житель,
путник в родных пенатах;
умиротворение, замедленный ритм жизни, лёгкая дрёма и заторможенность и меня погружает в состояние успокоенности и тихости;
ничего не надо; вот так сидеть на лавочке, не заглядывая во время;
а мимо…
пусть – мимо…
чего не жаль, того не жаль,
быть созвучным медленному миру – хорошо…
на камне плитняке сижу,
а рядом – предок из палеолита проколкой орудует, шкуры сшивает;
мы втроём, Людмила, дочка и я, согласно культурной программе в Миньяр приехали и с утра пораньше пошли в краеведческий музей; он года три назад переехал, расширил свои площади и вообще стал – прекрасным, особенно первый отдел – исторический;
ходить и ходить, чего тут только нет!
фрагмент бивня мамонта, кости мамонта (ну и гигант; представить: 30 тыс. лет назад по нашим местам бродили мамонты), рог носорога, медвежий череп, проколки времён палеолита, минералы, много артефактов из дореволюционного прошлого Миньяра;
завод и быт:
колесо и ядро от пушки времён Пугачёвского восстания;
глиняные корчаги, в которых нашли медные монеты – Екатерининские 1795 года и Павловские – 1801г.;
при сломе старого дома нашли жестяную коробку с золотыми монетами, карманными часами и серьгами;
каменные жернова для мельниц 19 века;
образцы полосового железа, инструменты для работы с железным листом, клещи, гвозди различного фасона и назначения, шпигри, фрагмент водопровода дубового, молотки, светцы, чугуны, латки, замки, кованые ручки, кружки, гармоники и баяны, деревянная посуда, туеса, одежда, украшения, лошадиная упряжь в полном наборе, соха, колокольчики, ткацкий станок, самопряха, самовары…
архивные документы, фотографии, предметы быта – уголок оформлен – 50-60-ых годов прошлого века;
враз всего и не усмотришь;
мы там были несколько раз уже, но столько всего – ходить и ходить;
а чего всё же нет? да обыкновенно – путеводителя по музею и карты Ашинского района со всей старой топонимикой;
точнее, карта есть, но она позапрошлого века, читается с трудом;
надо бы напечатать хорошую, надо бы…
но мы с советами не лезем, не надоедаем – и так – прекрасно,
а на память – магнитик о рождении города; на том и спасибо;
всё в мире – на особинку; и город Миньяр – тоже;
назову некоторые из общепринятых достопримечательностей-особинок:
Миньярский пруд и Церковь во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы.
пруд образовался, когда сооружали плотину на месте слияния рек Миньяр и Сим в 1771 году; площадь пруда более тридцати гектаров; отличие от других прудов – сочетание речных, прудовых и озёрных сообществ; берега сложены известняками; до 1925 года пруд чистили регулярно; последний раз пруд чистили в 1939 году;
зеркальная гладь пруда, отражение гор Ягодной, Романовой; над дорогой на Масляную поляну нависает Подпрудная скала;
с дороги под Попрудной вид на противоположную сторону – Церковь Введения; на утренней заре над водой туман, просвечиваемый золотыми лучами и розоватая дымка, сквозь которую проступают очертания Храма;
ЛЭП весь вид портит; убрать бы…
Синие родники, Пропащий (Ералашный ключ), Красная скала, семь гор, окружающих Миньяр – Семигорье; Никольский арочный мост, пещеры Комариная, Пожарная, Никольская, уникальные родники – Журкин, Ракитка, Берёзовый;
а мы после музея – в Храм;
дверку открываем, навстречу –
наша коллега по работе – Татьяна Афанасьевна;
обнимашки-целовашки;
в Храме помогает ремонтные работы вести…
лампадки горят; тихо, лики святых, запах ладана;
чудится, кто-то шепчет-вздыхает:
Ваши пальцы пахнут ладаном,
На ресницах спит печаль…
батюшка весь в делах, но уделил нам время на общение;
ротонду заштукатурили, а расписывать – навряд ли – дорого, да первоначально надо восстановить этажи в ротонде, на что тоже надо средства и довольно много;
а пока этажности нет, купол над головой высоко-высоко, светлого кремового тона – можно и так оставить и обращаться, независимо, есть ли кто наверху, кто взирает на нас или нет…
здесь, под куполом себя спрашивать:
кто я, зачем я здесь…
плотина, водоспуски, заслонки, бурная клокочущая вода;
пруд – ровная гладь, чистое созерцание…
чистое созерцание – в хожении…
в хожениях по Миньяру, в садовых работах в Точильном, в Широком долу,
в лесных хожениях ни за чем и никуда;
впечатления – «вдыхаешь» в себя, роднишься настолько,
что будто перетворяешься в камень, мох, ручей, облако…
трудно сформулировать, точнее сказать, и невозможно выразить словесно
большие мгновения, большие переживания –
рябинка, ветвь дуба, куртинка мятлика, птичка-невеличка, ель столетняя, иней на траве – ты сам;
долго в таком «воплощении» не останешься – земные заботы обступают,
но впечатления, переживания - капля, клочок неба, ветвь, колея, лужа, трава у обочины, горы-леса, поляна в лесу, дряхлеющая берёза, молоденькая густая поросль – их ничем не заменишь;
пусть их – ярмарка тщеславия и суета,
погоня – за чем?
бег на месте…
пусть их…
в нынешних безумных обстоятельствах, в безумном мире
есть люди, есть добрые деяния и чистое осеннее созерцание…
смотри…
игольчатый иней, ажурно-изящный на тонких травах,
ломкий, хрупкий лёд в лужах,
холодный голубой небосвод
золотые листья…
это так всё просто и обыкновенно…
*графика - работа автора
Свидетельство о публикации №226102901639