Как современный Иван-дурак мотивацию искал 6 часть

Продолжение рассказа:

Как современный Иван-дурак мотивацию искал, а нашёл Бабу-ягу, Колобка и самого себя. Или эликсир для современного человека с двумя высшими. Руководство по выходу из кризиса для лиц с высшим образованием.

Глава: "Сизиф, KPI и бесконечное улучшение того, что уже не нужно"

– Какую цель собираетесь достигать? – повторил Сизиф.
Он стоял на склоне, упираясь плечом в камень, и смотрел на Ивана с выражением человека, которому только что сообщили о сокращении бюджета, но забыли уточнить, какие именно функции ему теперь придётся выполнять бесплатно.
– Пока не определился, – ответил Иван.
Сизиф замер.
Камень тоже замер, но исключительно потому, что зацепился за выступ.
– Как это – не определились?
– В прямом смысле.
– У вас что, нет целей?
– Есть. Наверное. Просто я не уверен, что все они по-прежнему мои.
Сизиф медленно отступил от камня и посмотрел на него так, будто перед ним стоял человек, который добровольно отказался от доступа к корпоративному порталу.
– Молодой человек, цели должны быть конкретными, измеримыми, достижимыми, значимыми и ограниченными по времени. Это общеизвестно.
– Я знаю.
– Тогда в чём проблема?
– В том, что я могу поставить цель, выполнить её и обнаружить, что мне от этого не стало лучше.
Сизиф задумался. Потом достал из кармана планшет и что-то записал.
– Интересный кейс. Демотивация после достижения результата. Возможно, недостаточно качественная постановка цели. Нужно провести аудит.
– А если проблема не в постановке?
– Тогда в декомпозиции.
– А если не в ней?
– В ресурсном обеспечении.
– А если всё сделано правильно?
Сизиф поднял удивлённые глаза.
– Такого не бывает.
– Почему?
– Потому что всегда есть что улучшить.
Он произнёс это без тени иронии. Для него это была не шутка, а закон природы, вроде тяготения или необходимости платить налоги. Камень должен двигаться вверх. Если он не движется, значит, недостаточно усилий. Если движется медленно, надо оптимизировать процесс. Если достиг вершины и упал, следует проанализировать причины отката и внедрить корректирующие мероприятия. Сам вопрос о том, зачем камень вообще нужно толкать, в методологию не входил.
– Покажите свою систему, – попросил Иван.
Сизиф заметно оживился. Он провёл гостя к столу, на котором стоял ноутбук, а рядом лежали графики, отчёты, диаграммы Ганта, SWOT-анализ, отдельная таблицы рисков и толстая папка с надписью «СТРАТЕГИЯ ДОСТИЖЕНИЯ УСТОЙЧИВОГО РОСТА». На экране была открыта панель управления. «Подъём камня –14 682 раза». «Среднее время подъёма –3 часа 47 минут». «Откат после достижения вершины –100%». «Уровень вовлечённости –высокий». «Удовлетворённость результатом – не измеряется».
Иван задержал взгляд на последней строке.
– Почему не измеряется?
– Нет надёжной методики.
– Но ведь вы измеряете время, усилия, частоту подъёмов.
– Это объективные показатели.
– А удовлетворённость?
– Субъективная величина.
– Но цель-то у вас какая?
Сизиф посмотрел на экран.
– Поднять камень на вершину.
– Зачем?
– Чтобы выполнить задачу.
– А задача зачем?
– Чтобы достичь цели.
– Какой?
Сизиф замолчал. Ветер прошёлся по склону, поднял пыль и унёс куда-то вниз листок с графиком производительности. Сизиф проводил его взглядом, но не побежал следом. Впервые за всё время он позволил документу уйти без сопровождения.
– Мне поручили эту работу, – сказал он наконец.
– Кто?
– Боги.
– Давно?
– Достаточно давно.
– А они объяснили, зачем?
– Сказали, что это моё наказание.
– За что?
– За то, что я их обманул.
– И вы до сих пор выполняете наказание?
Сизиф нахмурился.
– А что мне ещё остаётся?
Иван не ответил. Вопрос был не праздный. Сизиф не просто толкал камень. Он построил вокруг этого занятия целую систему существования. Знал, сколько времени занимает подъём, где удобнее упираться плечом, на каком участке лучше переставить ноги, когда следует сделать короткую паузу. У него были навыки, привычки, техника безопасности, собственная профессиональная гордость. Если завтра камень исчезнет, что останется от Сизифа?
– Вы пробовали остановиться? – спросил Иван.
Сизиф посмотрел на него с таким диким и не поддельным ужасом, словно тот предложил бросить камень ему на голову.
– Остановиться?
– Ну да. Не навсегда. Хотя бы на день.
– Тогда я отстану от графика.
– От какого?
– От графика выполнения задачи.
– Но если задача не имеет конечного результата…
– Результат есть! – резко сказал Сизиф. – Каждый подъём – это результат. Каждый метр – это результат. Каждая попытка – это результат.
– А падение?
– Обратная связь.
Лиса за спиной Ивана тихо кашлянула.
– Простите, – сказала она. – Я давно хотела спросить. Если камень каждый раз падает обратно, то почему вы считаете, что достигли устойчивого результата?
Сизиф посмотрел на неё с профессиональным раздражением.
– Потому что процесс повторяемый.
– А если убрать камень?
– Это невозможно.
– Почему?
– Потому что тогда исчезнет задача.
– Вот именно, – сказала Лиса.
Сизиф покраснел.
– Вы не понимаете. Я не могу просто взять и бросить. Это моя ответственность.
– Перед кем?
– Перед богами.
– А боги приходят проверять отчёты?
Сизиф хотел ответить, но вдруг посмотрел вверх. На вершине никого не было. Только камень, который опять начинал медленно скатываться вниз.
– Иногда, – сказал он неуверенно. – Я думаю, что они смотрят.
– А вы их видели?
– Нет.
– Слышали?
– Нет.
– Получали новые распоряжения?
– Не припомню.
Лиса пожала плечами.
– Возможно, они давно заняты другими делами.
– Или наблюдают за нами, не вмешиваясь, – пробормотал Сизиф.
– Возможно, – согласился Иван. – Но тогда остаётся вопрос, почему вы до сих пор принимаете их предполагаемые ожидания за единственное основание продолжать.
Сизиф посмотрел на камень. Тот остановился возле стола, как будто тоже хотел послушать разговор.
– Потому что если я перестану, – произнёс Сизиф, – придётся признать, что все эти годы…
Он не договорил.
Иван знал это место. Не саму гору, конечно. Но ту внутреннюю точку, где человек вдруг обнаруживает, что продолжает занятие не потому, что оно по-прежнему нужно, а потому, что слишком многое уже в него вложено. Время, силы, деньги, репутация, годы обучения, обещания самому себе. Отказ от прежней цели начинает казаться не пересмотром решения, а признанием собственной несостоятельности. И тогда человек продолжает. Ещё один подъём. Ещё один курс. Ещё один проект. Ещё один год, после которого, как он надеется, наконец-то станет понятно, ради чего всё это было.
– Знаете, – сказал Иван, – у меня тоже есть такой камень.
Сизиф оживился.
– Где?
– В переносном смысле.
– А, – разочарованно сказал Сизиф. – Тогда мы не сможем сравнить производительность.
– У меня есть дела, которые я продолжаю делать просто потому, что когда-то решил их делать. Есть цели, которые когда-то были важны. Есть обязанности, которые действительно нужны, и есть те, которые я уже давно не пересматривал. Иногда я понимаю, что устал, но вместо того, чтобы спросить себя, зачем продолжаю, начинаю искать способ работать эффективнее.
– И помогает?
– Иногда. Я действительно многое умею делать лучше, чем раньше. Только это не всегда отвечает на вопрос, нужно ли мне делать именно это.
Сизиф сел на край стола. Для человека, который провёл несколько тысяч лет в движении, он неожиданно быстро освоил положение сидя.
– А как понять, что цель больше не нужна? – спросил он.
– Не знаю.
– Как это?
– Не знаю. Можно попробовать разобраться. Посмотреть, что произойдёт, если на время остановиться. Что останется важным, когда исчезнет привычное давление. Что ты будешь делать, если никто не похвалит, не накажет, не поставит оценку и не потребует отчёт.
– А если я ничего не буду делать?
– Тогда какое-то время, возможно, ничего и не нужно делать.
Сизиф поморщился.
– Звучит непрофессионально.
– Согласен. Но иногда профессионализм заключается в том, чтобы не продолжать работу, когда ты уже не понимаешь, какую проблему решаешь.
Сизиф долго молчал. Потом поднялся и подошёл к камню.
– Хорошо. Допустим, я остановлюсь. Что дальше?
– А чего бы вам хотелось?
Сизиф посмотрел на склон, на вершину, на стол с ноутбуком.
– Я давно хотел посмотреть на море.
– На море?
– Да. Я видел его только издалека. Когда-то, ещё до всей этой истории, мне нравилось плавать. Я даже думал построить лодку.
– И что помешало?
– Камень.
Он произнёс это почти сердито. Будто камень был не предметом, который он толкал, а человеком, который годами мешал ему жить, хотя сам Сизиф каждое утро приходил на склон и собственноручно возвращал его на своё место.
– А вы можете оставить его здесь? – спросил Иван.
– Не знаю.
– Можно проверить.
Сизиф огляделся.
– Но если он покатится вниз…
– Пусть катится.
– Он может кого-нибудь задеть.
– Тогда нужно обеспечить безопасность. Но это не означает, что вы обязаны толкать его вечно.
Сизиф подошёл к камню и осторожно убрал плечо.
Камень дрогнул.
Сизиф отскочил, словно ожидал удара.
Ничего не произошло. Камень просто лежал на склоне. Тяжёлый, серый, совершенно безразличный к тому, кто его толкал и сколько усилий вкладывал в процесс.
– Вот так? – спросил Сизиф.
– Пока так.
– И всё?
– А вы ожидали фанфар?
– Не знаю. Какого-нибудь знака.
– Может быть, знак появится позже. А может, нет.
Сизиф посмотрел на свои руки. Потом на камень. Потом на ноутбук.
– Мне нужно закончить отчёт, – сказал он.
Лиса закатила глаза и фыркнула.
– Разумеется.
– Но не сейчас, – добавил Сизиф после паузы. – Сейчас я хочу спуститься с горы.
Он снял с пояса пропуск, положил его на стол и закрыл ноутбук. Потом оглянулся, словно ожидал, что из облаков немедленно появится бог с приказом вернуться к работе. Но облака молчали. Камень тоже.
– А если меня накажут? – спросил он.
Иван не стал успокаивать его обещаниями, что ничего страшного не произойдёт. Он не знал, что произойдёт. В конце концов, перед ними был человек, который привык жить в системе наказания, и было бы странно уверять его, будто достаточно однажды выбрать себя, чтобы все последствия исчезли.
– Тогда придётся решать, что делать с этим наказанием, – ответил Иван.
Сизиф кивнул. Они начали спускаться. Первые шаги давались ему тяжело. Он постоянно оглядывался, проверял, не катится ли камень, не появился ли на экране ноутбука сигнал тревоги, не движется ли кто-нибудь сверху с намерением вернуть его к прежней работе. Несколько раз он останавливался и говорил, что надо бы вернуться хотя бы на минуту, проверить устойчивость камня, закрыть отчёт, предупредить ответственных лиц. Но каждый раз продолжал идти.
У подножия горы находилась небольшая пристань. Там стояли лодки, покачивались на воде канаты, а на берегу сидел старый лодочник и чинил весло.
Сизиф остановился.
– Море, – сказал он.
– Пока ещё озеро, – заметил Иван.
– Какая разница?
– Для навигации существенная.
– Не начинайте, – попросила Лиса.
Сизиф рассмеялся. Первый раз за всё время – не натянуто, не из вежливости и не потому, что кто-то удачно пошутил на совещании. Он подошёл к лодочнику и спросил, можно ли взять лодку.
– Можно, – ответил тот. – Куда пойдёте?
Сизиф задумался.
– Пока не знаю.
Лодочник пожал плечами и протянул ему весло.
– Тогда сначала отойдите от берега. Дальше разберётесь.
Иван почувствовал, как в кармане шевельнулся компас.
Он достал его. Стрелка указывала не на север, не на вершину горы и даже не на Зону. Она показывала на самого Ивана.
– Опять? – спросил он.
– Что опять? – отозвалась Лиса.
– Этот компас. Он постоянно показывает на меня.
– Может быть, ты всё время ждёшь, что он покажет куда-то ещё.
Иван убрал компас. Сизиф уже сидел в лодке. Он не стал составлять план путешествия, не запросил прогноз погоды и не попросил лодочника рассчитать оптимальный маршрут. Он просто оттолкнулся от берега и медленно поплыл по воде, иногда неловко переставляя весло.
– Он ведь может вернуться, – сказал Иван.
– Конечно, – ответила Лиса.
– И снова начать толкать камень.
– Конечно.
– Тогда что изменилось?
Лиса посмотрела на лодку, которая постепенно удалялась от берега.
– Пока только то, что сегодня он выбрал не камень.
Иван задумался. Ему хотелось большего результата. Хотелось, чтобы Сизиф окончательно освободился, понял себя, составил новую жизненную стратегию и больше никогда не возвращался к старым привычкам. Но, если быть честным, это было бы слишком похоже на его собственное желание получить гарантированный эликсир. Сизиф не стал другим человеком за один разговор. Он не избавился от всех страхов и не узнал, чем теперь будет заниматься. Просто впервые за очень долгое время сделал не то, что от него ожидалось, а то, что ему захотелось попробовать. Может быть, на сегодня этого было достаточно.
Они двинулись вдоль берега, пока не вышли к узкому проходу между скалами. За ним виднелся лабиринт. Высокие стены были сложены из серого камня, местами на них росли плющ и мелкие цветы. Вход украшала надпись: «ЛАБИРИНТ ЛИЧНОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ».
Ниже было написано: «Выход находится там же, где вход. Но не для всех».
Иван остановился.
– Что значит «не для всех»?
Лиса посмотрела на него.
– Для тех, кто не может выйти, не объяснив себе, почему он туда вошёл.
– Это бессмыслица.
– Возможно.
– И как мы туда попадём?
– Через вход.
– А дальше?
– Посмотрим.
Колобок уже катился между каменных стен, напевая что-то про то, как он от дедушки генерального ушёл, от бабушки HRушки ушёл, а теперь вот попал в лабиринт и не собирается спрашивать разрешения у архитектурного надзора.
Иван вздохнул и пошёл за ним. Он ещё не знал, что этот лабиринт был построен не богами, не волшебниками и даже не его родителями. Камень за камнем его возводил он сам – из правильных решений, полезных привычек, чужих ожиданий, собственных обещаний и представлений о том, каким должен быть человек, который всего добился. И самое неприятное заключалось в том, что каждый отдельный камень был вполне добротным. Просто стены получились слишком высокими.

Продолжение следует…