Не опоздать

Двое мужчин того благословенного возраста, когда о пенсии можно еще не думать, а о молодости лучше уже часто не вспоминать, обсуждали в прямом эфире только что вышедшую книгу известного российского писателя. Посвященную, как было заявлено гостем канала, памяти недавно покинувшей этот мир его жены.

Собственно, гость в этом диалоге откровенно доминировал, тогда как хозяин канала, которого Максим уже давно мысленно называл «официантом», с плохо скрываемым восторгом неизменно утвердительно кивал, поддерживая любое мнение собеседника, изредка позволяя себе вставлять короткие реплики. Просто явное «Чего изволите?».

Конечно, приглашая к себе на канал такого гостя, трудно выглядеть нормальным. Точнее, выглядеть-то, наверное, можно, если хорошо постараться. Тогда как вести себя адекватно – это надо данного гостя с порога посылать по известному всем русскоязычным людям адресу. То бишь, просто не приглашать. Ведь, общаясь с другими собеседниками, «официант» явного рвотного рефлекса у Максима не вызывал. Впрочем, и собеседники были, как говорится, ни рыба, ни мясо. Тогда как этот…

Сказать, что весь эфир он просто парил в небесах от собственного величия и значимости, это не сказать ничего. Слова и предложения он не произносил, он их милостиво дарил слушателям. Даже не так: высекал в камне, оставляя в вечности. В назидание не только ныне живущим, но и потомкам. На многие поколения вперед.

- Понимаешь, Витя, это не книга, это – шедевр, - обращался гость к ведущему. – Сорок девять страниц он написал буквально за две недели. И успел издать книгу как раз на сороковой день после кончины жены.

- Да что вы говорите! – явно стараясь угодить гостю, восклицал «официант». – Вот что значит настоящий талант.

- Это больше, чем талант, это – гениальность! А какая там любовь к жене! Буквально в каждом предложении. Она ведь всю жизнь была его музой, редактором, первым читателем и критиком. И так внезапно ушла…

- Разве? – позволил себе возразить «официант». – Я где-то читал, что она долго и тяжело болела.

- Да, болела, - мэтр российской журналистики даже не пытался скрыть раздражение: ему посмели перечить, - но она боролась и была надежда на благоприятный исход.
Разумеется, мэтром никто этого напыщенного индюка не называл, да и вряд ли считал. В здравом уме… Но Максима не покидало впечатление, что именно таковым он себя и считал. Иначе не издал бы даже не одну, а две толстых книги с одинаковым названием «Греция, в которой я живу».

«Величина»!

Буквально осчастливил своим приездом страну.

Но в данном случае Максима откровенно бесило другое. Можно считать себя мэтром. Можно сколько угодно восхищаться собой и даже милостиво принимать подобные восхищения от других. Порой даже откровенно намекая очередному собеседнику на необходимость это делать. Но публично восхищаться такой «любовью» известного писателя к своей жене, буквально на днях уже ушедшей из жизни?

Это что? Это для кого он написал?

Для таких вот самовлюбленных павлинов? Или просто для очередного восхваления себя – любимого? Вот, мол, как я любил свою жену. Интересно, а она об этом знала?

И память услужливо перенесла Максима на почти четыре десятилетия назад. В тот год, когда «гениальная» экономическая политика правительства в одно не самое приятное утро буквально превратила в ничто накопления граждан. За день до этого «знаменательного события» на деньги, хранившиеся годами у матери Максима на сберкнижке, можно было купить автомобиль. Не новый, не самый крутой, но – автомобиль. А в итоге их хватило на ботинки и новую куртку младшему внуку.

Теща же не потеряла ничего. Ни нервов, ни денег. Нервов просто потому, что денег на сберкнижке у нее было максимум на пачку сигарет. Да и то – по старым ценам. Небольшую часть накопленного за годы работы она потратила на себя, а остальное по мере надобности отдала дочке с зятем и внукам. Всегда приговаривая при этом: «Давать надо теплыми руками».

Эту ее фразу Максим запомнил на всю жизнь. Причем, применительно не только к деньгам. Да и не столько. Поэтому вот уже почти полвека каждый день не забывает говорить жене: «Я тебя люблю». Обычно – не один раз. И иногда шутит:

- Тебе не надоело еще это слушать?

- А ты мне сегодня еще этого не говорил, - неизменно хитровато прищуривается жена, только что в очередной раз услышавшая заветные слова.

И пусть дураки утверждают, что это всего лишь слова. Что с годами чувства притупляются.

Вот только говорить хорошие слова нужно живому человеку. Чтобы вдруг не опоздать.

Не у свежей могилы, и не на поминках.

И уж точно не посвящать «книгу любви» уже покинувшей наш, похоже, не самый лучший из миров.

Не хорошо это.

Неправильно.