Жернова

Иногда закономерности подводили меня.
Простыня была покрыта оранжевыми кругами. Внутри каждого оранжевого круга был белый круг. Коврик для йоги был покрыт маленькими пупырками-кружками. Розетки были круглой формы, но форма была нарушена железными вставками. Круглые лампочки над кроватью не светили, зато светили круглые лампочки под потолком. К сожалению, я не мог оценить правильность форм. Из-за яркого света я не мог долго смотреть на них. Клавиши на телефоне щёлкали. Цифра ноль была похожа на эллипс, отталкивала своей неправильностью. Прописная «о» была точь-в-точь кружок. На столе лежал какой-то белый тюбик с круглой крышкой. Мусорное ведро было круглое, не погнутое, конфорки на плите не горели, но тоже были круглой формы. Форме мешали только маленькие дырочки, рядочком выстроившиеся в боках. Тарелки, сковорода. У кружек ручки нарушали симметрию. Втулка от туалетной бумаги. Туалетная бумага. Взглянул на дырку слива в ванной — на меня взглянули шесть отверстий поменьше и шляпка болта посередине. На шляпке была щель для плоской отвёртки. Это было неправильно. Дверца стиральной машинки была стеклянной и круглой. Кнопка включения была незавершённой окружностью. У меня были ящики для обуви с чёрными ручками. Ботинки были толстые, с неровными округлыми частями. Но, несмотря на это, я их очень любил. Кнопка вызова лифта состояла из двух вложенных кругов. Над кнопкой висела цифра, имевшая в своей форме округлые части. Мусорка была квадратной. У скамейки по бокам были металлические полуокружности. Девятки, шестёрки, восьмёрки. Криво, не завершено. Колёса машин, покрышки. Фонари у подъездов, обогреватели. Люк на асфальте, из центра к границе круга тянулись изогнутые линии. В этом было что-то сектантское. Люк казался магическим знаком. Было очень тихо, как будто воздух напряжён, а я незваный гость. Я подумал: если время дотикает до трёх часов, тройка будет органично смотреться с эллипсами нулей. Луны не было, и очень жаль. Я был бы рад увидеть светящийся круг в небе. Небольшая карусель, прозванная тошнилкой. Лавочки с квадратными урнами рядом. Я обернулся. Дома нависали. Грозились потухшими окнами, разевали подъезды. Каждый дом был прямоугольным, с квадратными окнами, с прямоугольными дверьми, с прямоугольными балконами. Машины, хоть и пытались казаться округлыми, на самом деле были железными прямоугольниками.
В полной тишине ко мне обратились. На скамейке у моего дома сидела девушка. Её прежде здесь не было. Она была в белой шубе и сливалась со снегом. Я подошёл, тишина грохотала. Она спросила, не терял ли я банковскую карту, и показала чёрный прямоугольник. Я пошарил по карманам и сказал, что нет, не терял. Она ушла.
Дом представлял из себя бетонный параллелепипед. Лифт — железный квадрат. Когда едешь в лифте, замечаешь, что каждая кнопка на самом деле квадратная, а круг лишь выгравирован внутри квадрата, он не настоящий. Но кнопка вызова лифта на моём этаже всё так же состояла из двух вложенных кругов. Преодолев дверь, я зажёг свет, снял ботинки, включил лампочки и сел на краешек кровати.
Простыня была покрыта оранжевыми кругами. Внутри каждого оранжевого круга был белый круг.