Пятьдесят. Таможня между возрастами
Сегодня утром меня остановили на границе пятидесятилетия. Таможенный пункт располагался где-то между зеркалом в ванной и первой чашкой кофе. Обстановка была вполне казённая: стол, два стула, печать, давно утратившая всякую надежду на интересную работу, и строгая женщина с таким выражением лица, будто лично присутствовала при изобретении пенсионного фонда.
«Цель прибытия?» - спросила она, не поднимая глаз.
Я задумалась. Вообще-то я никуда специально не собиралась. Просто легла спать в сорок девять, а проснулась, судя по документам, уже в совершенно другой возрастной категории. Никаких билетов не покупала, чемоданов не собирала, даже соседей не предупредила. А меня, между прочим, уже встречали представители нового десятилетия.
«Цель прибытия?» - повторила женщина.
«Пожить ещё», - честно ответила я.
Она посмотрела с подозрением. Видимо, с такой формулировкой сюда приезжали редко. Обычно граждане предъявляли подробные программы омоложения, планы духовного совершенствования и справки о том, что в душе им по-прежнему двадцать пять.
«А вы в душе на сколько себя ощущаете?»
«По-разному. Иногда на семнадцать, иногда на сто восемь. В зависимости от количества работы, погоды и поведения окружающих».
Женщина тяжело вздохнула и открыла мой чемодан.
Первым оттуда вывалился мешок несбывшихся планов. Они были тщательно упакованы, некоторые ещё с девяностых годов. Один план предполагал, что к пятидесяти я непременно стану спокойной, уравновешенной женщиной, которая никогда не раздражается по пустякам. Другой обещал окончательное понимание устройства мира. Третий, особенно наглый, гарантировал полную гармонию с собой.
«Это зачем везёте?»
«На память».
«Срок хранения истёк. Выбрасывайте».
Я возмутилась. Некоторые планы я носила с собой лет тридцать. Они прекрасно сохранились, потому что почти не использовались. И вообще, мало ли, вдруг пригодятся? Человек ведь должен иметь какую-нибудь мечту, пусть даже просроченную.
Таможенница вытащила следующий предмет. Им оказался аккуратный свёрток с чужими ожиданиями. Здесь лежали рекомендации, какой мне следовало быть женщиной, как полагалось выглядеть в моём возрасте, сколько зарабатывать, чего стыдиться и о чём уже совершенно неприлично мечтать. Отдельным пакетом шли советы людей, которые в моей жизни ничего особенно не понимали, зато обладали удивительной уверенностью в своей правоте.
«Это запрещённый груз», - сказала женщина.
«Почему?»
«Потому что не ваш».
Я хотела поспорить, но потом подумала, что действительно странно. Полвека таскать за собой чужие представления о приличной жизни только потому, что когда-то кто-то счёл необходимым их высказать. Причём некоторые авторы этих наставлений давно исчезли с горизонта, а их инструкции продолжали исправно работать. Как старый советский холодильник, который уже никто не любит, но выбросить жалко.
Следом из чемодана достали несколько обид, коллекцию неловких воспоминаний, недописанные истории и небольшую коробочку с вопросами, на которые я так и не получила ответов. Вопросы таможенница трогать не стала. Видимо, их разрешалось провозить без декларации.
А потом обнаружилась довольно тяжёлая сумка с жизненным опытом.
«Открывайте».
Я открыла.
Там лежало всякое. Радость, ошибки, нелепые решения, удачные случайности, люди, которых хотелось бы встретить ещё раз, и люди, с которыми вполне достаточно было однажды познакомиться. Попадались минуты такого счастья, что их хотелось завернуть в мягкую ткань и беречь от сквозняков. Рядом обнаружились события, от которых я в своё время мечтала избавиться навсегда. Но теперь они странным образом составляли часть общей конструкции, и вытащить их без последствий уже не получалось.
Таможенница долго изучала содержимое.
«Тяжёлый багаж».
«Есть немного».
«Зачем всё это?»
Я пожала плечами. Потому что моё. Потому что за каждой вещью стоит какая-то история. Потому что без этого багажа через границу пройдёт совершенно другая женщина, а мне, честно говоря, уже не очень хочется начинать знакомство с собой заново.
Она неожиданно кивнула и закрыла сумку.
«Это можете оставить».
Потом настала очередь ручной клади. Там обнаружились любопытство, способность смеяться в неподходящие моменты, несколько совершенно неразумных надежд и довольно большой запас желания заниматься тем, что мне интересно. Последнее вызвало у таможенницы особенное недоверие.
«В вашем возрасте?»
Я посмотрела на неё внимательно.
«А в каком, простите, возрасте это разрешается?»
Она порылась в инструкциях. Нашла раздел о возрастной благоразумности, рекомендации по умеренности желаний и таблицу допустимого количества новых начинаний. Потом зачем-то сверилась с календарём. Никакого убедительного ответа там не оказалось.
И вот тут мне стало по-настоящему интересно.
Мы ведь удивительные существа. Первую половину жизни нас учат торопиться. Надо успеть вырасти, выучиться, устроиться, состояться, доказать, добиться. А примерно к середине пути те же самые доброжелатели начинают настойчиво объяснять, что пора остановиться. Желательно красиво, с достоинством и без лишних движений. Словно человеческая жизнь представляет собой эстафету, в которой после определённого километра бегуну положено сесть на лавочку и не мешать молодым спортсменам.
Особенно забавно, что сами правила никто толком не видел. Они существуют где-то в коллективном воображении, рядом с идеальной хозяйкой, правильной женщиной и мифическим человеком, который всегда всё успевает. Но действуют безотказно. Люди начинают извиняться за свой возраст, прятать цифры, оправдывать желания и торжественно объявлять, что теперь-то уж точно будут жить для себя. Как будто до этого они проживали жизнь по доверенности.
Я не знаю, каким будет моё следующее десятилетие. У меня нет для него красивого плана, переплетённого в кожу и украшенного золотым тиснением. Я по-прежнему могу ошибаться, уставать, сердиться, менять решения и обнаруживать, что некоторые вещи, которые я считала давно понятыми, на самом деле только начинают открываться. И, по большому счёту, это меня вполне устраивает.
Таможенница наконец поставила печать в паспорт.
«Проходите. Только учтите, обратно нельзя».
«А мне и не надо».
Я взяла сумку, поправила ремень на плече и направилась к выходу. За дверью не было ни торжественной арки, ни духового оркестра, ни специального света, которым принято освещать начало новой жизни. Там стояло самое обыкновенное утро. Кофе, дела, работа, домашние заботы. Где-то требовала внимания собака. В календаре уже теснились планы, явно не согласованные с моим паспортным возрастом.
На пороге я вдруг вспомнила, что забыла спросить у таможенницы самое главное.
«А что теперь полагается делать в пятьдесят?»
Она посмотрела на меня поверх очков.
«Жить, гражданочка. Вы же сами указали цель прибытия».
И захлопнула окошко.
Вот, собственно, и вся история.
Сегодня мне пятьдесят. Документы в порядке, багаж при мне, таможня пройдена. Осталось только разобраться, куда здесь подают кофе.
Свидетельство о публикации №226102901738