Том 9. Глава 27. Право ничего не решать

# Том 9. Глава 27. Право ничего не решать

— Я хочу вернуть мужа, — сказала женщина.

Она произнесла это совершенно спокойно, словно пришла забирать из ремонта пылесос.

Сотрудник за стойкой поправил очки.

— Уточните, пожалуйста. Муж пропал?

— Нет. Он дома.

— Тогда что вы хотите вернуть?

— Его самого.

Сотрудник поднял глаза.

— Фамилия?

— Крылов. Андрей Павлович.

Пальцы застучали по клавиатуре.

— Крылов Андрей Павлович. Сорок восемь лет. Договор добровольного управления жизнью заключён одиннадцать месяцев назад. Обслуживание оплачено до конца года. Нарушений со стороны оператора нет.

— Я не спрашиваю про нарушения. Я хочу, чтобы он снова стал человеком.

Я сидел рядом и ждал своей очереди. На двери учреждения значилось: «Центр освобождения от решений».

Звучало заманчиво.

За последние несколько дней мне пришлось принять столько решений, что я начал завидовать людям, которые умеют просто жить.

Женщина заметила мой интерес.

— Вы тоже оформляться?

— Пока присматриваюсь.

— Не советую.

Сотрудник поморщился.

— Гражданка Крылова, не мешайте работе с потенциальными клиентами.

— А вы покажите ему моего мужа. Пусть посмотрит на результат вашей работы.

Она достала телефон.

На фотографии был мужчина в домашней футболке. Сидел за кухонным столом, перед ним стояла тарелка супа.

Обычный мужчина. Немного усталый.

— И что с ним? — спросил я.

— Он не ест.

— Болен?

— Здоров. Просто ждёт разрешения.

Я посмотрел на сотрудника.

— Какого разрешения?

— На приём пищи, — ответил тот. — В зависимости от условий договора некоторые решения передаются оператору.

— Даже когда поесть?

— Клиент сам выбирает степень делегирования.

— Он выбрал полную, — сказала женщина. — Сначала ему понравилось. Никаких споров, никаких сомнений. Что купить, куда поехать, кому позвонить — всё решают за него.

— И что плохого?

— Сначала ничего. Он даже повеселел. Перестал раздражаться, когда дети просили денег. Просто говорил: «Подайте заявку».

Она убрала телефон.

— Потом сын поступил в институт. Его приняли в другом городе. Андрей хотел поехать проводить. Оператор отказал: поездка не предусмотрена семейным бюджетом.

— И он не поехал?

— Не поехал.

— А сын?

— Уехал один.

Сотрудник демонстративно посмотрел на часы.

— Гражданка Крылова, у вас осталось четыре минуты консультации.

— А месяц назад умерла его мать, — продолжила женщина. — Он попросил разрешения приехать на похороны.

Я уже знал, что услышу.

— Ему отказали?

— Нет. Ему прислали расчёт. Дорога, проживание, потеря рабочего времени. Оператор предложил более экономичный вариант: видеотрансляцию.

Она замолчала.

— Он согласился? — спросил я.

— Он не мог согласиться или отказаться. Решение уже приняли.

Сотрудник сложил руки.

— Напоминаю, что все условия договора были разъяснены клиенту.

— Можно его расторгнуть? — спросил я.

— Разумеется. У нас свободное общество. Никого не удерживают насильно.

Женщина коротко рассмеялась.

— Спросите, кто должен принять решение о расторжении.

Сотрудник ничего не ответил.

Я повернулся к нему.

— Кто?

— В рамках полного управления решение о прекращении договора относится к компетенции оператора.

— То есть человек не может решить, что больше не хочет пользоваться вашей услугой?

— Может подать соответствующее обращение.

— А кто решит, удовлетворить его или нет?

— Оператор.

— И оператору выгодно потерять клиента?

Сотрудник снял очки.

— Вы задаёте вопросы, не ознакомившись с условиями обслуживания.

— Поэтому и задаю.

Женщина впервые улыбнулась.

— Вот. Мой Андрей тоже когда-то так разговаривал.

***

Мы встретились с Андреем Крыловым вечером.

Он оказался крупным мужчиной с натруженными руками. Раньше работал мастером на мебельной фабрике. Сам собирал шкафы, ремонтировал станки, обучал молодых рабочих.

На кухне пахло жареным луком.

— Чай будете? — спросила его жена.

— Буду, — ответил я.

Андрей молчал.

— А ты? — спросила она мужа.

Он посмотрел на телефон.

— Сейчас уточню.

— Андрей, это чай!

— Я знаю, Нина. Не кричи.

Он отправил сообщение и положил телефон рядом с чашкой.

Мы ждали.

Через три минуты пришёл ответ.

Андрей прочитал:

— Чай разрешён. Без сахара.

— А если бы я предложил вам кофе? — спросил я.

— Пришлось бы уточнять.

— Вы сами понимаете, что происходит?

Он нахмурился.

— Вы думаете, я глупый?

— Нет. Я думаю, вы очень устали.

Андрей посмотрел на меня внимательнее.

— Откуда знаете?

— Потому что человек, который умеет управлять станками и людьми, вряд ли добровольно отдаст кому-то право выбирать между чаем и кофе, если у него не было серьёзной причины.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— На заводе меня сделали крайним за чужую ошибку. Директор приказал запустить линию, хотя я предупреждал, что подшипник не выдержит. Линия встала. Убытки повесили на меня.

Нина поставила перед нами печенье.

— Он тогда месяц не спал.

— А потом я подумал: сколько можно? Всю жизнь решаешь, отвечаешь, а если что случится — виноват один ты. Увидел рекламу. «Мы принимаем решения — вы наслаждаетесь жизнью». Подумал, попробую.

— И как?

— Первые два месяца были лучшими за много лет.

Он даже улыбнулся.

— Представляете, просыпаешься утром и ни о чём не думаешь. Всё расписано. Работа, покупки, отдых. Никаких ошибок.

— А потом?

— Потом привык.

Нина резко отвернулась к плите.

— Он и сейчас не понимает, что случилось.

— Понимаю, — тихо сказал Андрей.

— Тогда почему не расторгнешь договор?

Он посмотрел на телефон.

— Заявку отклонили.

— Подай ещё!

— Нина, я уже подавал шесть раз.

Она села напротив него.

— Андрей, а если я уйду?

Он побледнел.

— Не говори так.

— Я спрашиваю.

Он потянулся к телефону.

Нина накрыла его руку своей.

— Только не спрашивай у них, можно ли тебе меня любить.

И тогда я увидел, что произошло с этим человеком.

Он не разучился думать.

Он разучился доверять собственным мыслям.

***

На следующий день мы снова пришли в Центр.

Сотрудник встретил нас подчеркнуто любезно.

— Господин Крылов, у вас назначена консультация?

— Нет, — сказал Андрей.

— Тогда я не могу вас принять.

— Я пришёл не за консультацией.

— А зачем?

Андрей положил на стойку телефон.

— Хочу задать вопрос.

— Какой?

— Кто отвечает за решения, которые вы принимаете вместо меня?

Сотрудник улыбнулся.

— Наш центр несёт ответственность в пределах договора.

— Когда умерла моя мать, вы решили, что мне не нужно ехать на похороны.

— Это было экономически обоснованное решение.

— Я знаю.

Андрей говорил медленно. Ему было трудно.

— Я каждый день думаю о том, что не приехал. Кто отвечает за это?

— Мы сожалеем о ваших переживаниях.

— Не спрашиваю, сожалеете ли вы. Спрашиваю, кто отвечает.

Сотрудник перестал улыбаться.

— Господин Крылов, вы добровольно заключили договор.

— Значит, отвечаю я?

— Вы приняли первоначальное решение о передаче полномочий.

— Тогда выходит странная вещь. Решения принимаете вы, а ответственность остаётся у меня.

Сотрудник молчал.

— Если я всё равно отвечаю, — продолжил Андрей, — зачем мне платить вам за право ничего не решать?

Нина сжала мою руку.

Андрей забрал телефон со стойки.

— Я прекращаю выполнять ваши указания.

— Предупреждаю, это нарушение договора.

— Возможно.

— Последуют санкции.

— Возможно.

— Вы понимаете последствия?

Андрей выпрямился.

— Нет. Не все. И впервые за долгое время меня это не пугает.

***

Вечером Нина позвонила мне.

— Он приготовил ужин.

— Хороший?

— Пересолил картошку.

Она засмеялась, а потом неожиданно заплакала.

— Представляете, пересолил! Я чуть не расцеловала его.

— Почему?

— Потому что сам решил, сколько соли положить.

В трубке послышался мужской голос:

— Нина, спроси, он завтра свободен?

— Зачем? — спросил я.

Андрей забрал телефон.

— У меня на фабрике остался один разговор. Хочу встретиться с директором.

— О чём?

— О том подшипнике. У меня сохранились документы. Я одиннадцать месяцев боялся даже открыть папку.

— А теперь?

— Теперь открыл.

Он помолчал.

— Только я не знаю, получится ли чего-нибудь добиться.

— И что вы решили?

Андрей засмеялся.

— Вот именно. Я решил попробовать.

После разговора я долго смотрел на свой телефон.

На экране висело непрочитанное рекламное сообщение:

«Устали принимать трудные решения? Доверьте их профессионалам».

Я удалил его.

А потом пришло другое сообщение.

От Дмитрия Ансерова.

«Мне кажется, самое страшное не то, что человек отдаёт право выбирать. Самое страшное — когда он начинает считать собственный выбор ошибкой ещё до того, как его сделал».

Я перечитал эту фразу.

В истории Андрея Крылова было кое-что, чего не предусматривал ни один договор.

Человек мог ошибиться, потерять деньги, поссориться с директором и даже снова потерпеть неудачу.

Но теперь это была его жизнь.

И вдруг я вспомнил ещё одного человека, который однажды принял решение, а потом всю жизнь делал вид, будто его заставили.

Он написал мне несколько дней назад.

Письмо начиналось словами:

«Я хочу рассказать Вам, как однажды назначил виновного. И почему до сих пор не могу назвать его имя».

**Следующая глава: Том 9. Глава 28. Назначить виновного**