Дитя войны

                (очерк)
    Их с каждым годом становится всё меньше и меньше, детей войны. Опалённые её безжалостным огнём, они не видели детства: часто оставались сиротами, ходили в рванье, ели гнилую картошку. Да и после тех страшных лет не многие нашли себя в этой жизни, которую исковеркала бесконечно долгая, проклятая война…
   
    Всякий раз, проходя по улице Ленина, я невольно обращала внимание на эту ухоженную усадьбу. Даже за изгородью, возле тротуара, здесь аккуратно высажены цветы, нет ни соринки. А на самом участке всё размечено, словно по линеечке: растут грядки с морковью, луком, свёклой…  И, конечно, цветы. Их тут целые полянки – сиреневых, белых, жёлтых, красных и других соцветий, радующих душу.
   
    О хозяйке дома узнала от её соседки – Татьяны Седых. 
    - Анна Максимовна – большая труженица, - характеризовала её Татьяна Анатольевна. – А чистюля какая! Более тридцати лет проработала в нашей школе уборщицей, и всегда её участок отличался особым порядком. У неё и в доме всё на своих местах, и двор ухожен. Даже на огороде никогда не видела её в грязной одежде. Старенькая, заштопанная, но обязательно – чистая!
   
    Я тоже обратила внимание на внешний вид этой милой женщины. Небольшая росточком, аккуратная, с добрыми глазами и натруженными руками, Анна Короткова сразу располагает к общению.
   
    - Проходите, проходите, я вас сейчас чаем напою, – приглашая в дом, обрадовалась она нежданной гостье.
    - Давайте лучше посидим на воздухе. У вас такой цветущий и ухоженный двор! Здесь вы и поведаете мне о своём житье-бытье, – предложила я. И вскоре узнала из её бесхитростного рассказа о  том, как сложилась судьба одной из тысяч тех, с кем война сыграла злую шутку…
      
                ПО ЧУЖИМ УГЛАМ…

     Родилась она за два года до войны – в июне 1939-го в деревне Ефимовка Воловского района. Была в семье второй. Но старшая сестрёнка умерла, не прожив и года, а младший братишка не пережил войну. Ане повезло: выжила, хотя лишений на её долю выпало за троих…      
    
     Перед войной отец уехал в Ленинград, на заработки. Устроился пожарным. Да так и не вернулся больше на родную землю, женившись второй раз «на городской». И осталась забытая им Матрёна Никитична у разбитого корыта: без жилья, которое сгорело во время бомбёжки, да ещё с малым ребёнком на руках. 
    
     - Одиннадцать лет скитались по чужим углам, – Анна Максимовна не сдерживает горькой слезы, какая течёт по её изборождённым годами щекам. – Ни кола, ни двора не имели. Натерпелись! И вспоминать не хочется…
   
     Мать работала с утра до ночи за жалкие трудодни. Хозяйство и некому было держать, да и не за что. Жили впроголодь…
     - Траву ели, щи из крапивы. Этим и держались…
    
     Она замолкает, видно, вспоминая что-то неприятное. По усталому лицу пробегает тень, выцветшие брови начинают дёргаться… Чтобы отвлечь её от грустных мыслей, спрашиваю: чем любила заниматься в свободное время?
      
     - Увлечения? А как же! Были. Вязала всё своим девчатам, пряла сама. Вышивать любила. Особенно крестиком. И песни играть. Меня даже в хор ветеранов приглашали! Да, когда мне было туда ходить? 
      
     Свой угол появился, когда Аня начала работать. Взяли тогда с мамой ссуду. Купить на неё смогли лишь глинобитный сарай без крыши. Её уже потом накрыли соломой. Но радовались собственному жилью так, будто въехали в хоромы!
      
     От постоянных лишений, перегрузок и переживаний Матрёна Никитична сильно заболела. Все заботы о семье свалились на плечи четырнадцатилетней девочки, хотя по восстановленным документам Ане едва исполнилось двенадцать.
    
     - Росточком не вышла! Да ещё худющая была. Вот и записали на два года моложе, – рассказывала она. – И куда только ни обращалась потом, когда подросла, чтобы записали правильно, ничего не вышло: подлинники сгорели, и архив не сохранился. Так и пришлось работать два года лишних, чтобы получить пенсию…
    
     В колхозе в те годы остро не хватало рабочих рук. Не посмотрев на возраст и истощённость, девочке предложили носить снопы, обрабатывать свекольные участки, помогать на ферме. О школе, конечно, пришлось забыть, хотя она успела закончить только пять классов. А ведь так мечтала учиться, образование получить! Не вышло…
   
     - За мамой нужно было ухаживать. Да и обувки никакой... Одежонка тоже с чужого плеча. В общем, с тех пор я больше не ходила в школу. Правда, когда устроилась уборщицей, покойный директор предлагал поступить в вечернюю. Говорил, что у меня хорошие способности к математике…
     Анна и в школе тянулась к точным наукам. И, кто знает, как сложилась бы её судьба, если б не война, искалечившая жизни тысяч таких же, несчастных своих детей.

                ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ – НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ…

     С будущим мужем Анатолием Фёдоровичем она познакомилась по переписке. Его мать, работавшая рядом, разглядела в скромной и трудолюбивой девушке хорошую жену своему сыну, служившему в то время в армии. Написала ему, и он тут же прислал Ане письмо. Но она ответила не сразу: шла уборочная страда – не до писем было…
    
     Вернувшись домой, Анатолий сразу приехал к суженой. И уже через месяц молодые расписались. Да так и прошли рука об руку целых 53 года!
     - Лучше б он забрал меня с собой! – спустя почти два года после его смерти, сокрушается Анна Максимовна. – Что я одна-то, как былинка в поле, осталась?
     - Но ведь у вас есть дети, внуки!
     - Это только и радует, – признаётся моя собеседница. – А всё равно без него плохо…
      
     Жили Коротковы дружно, хотя, как и во всякой семье, разное случалось за долгие годы. Когда к 50-летию супружества их приехали поздравлять из администрации и соцзащиты, обратили внимание на понимание и взаимоуважение золотых юбиляров.
    
     У них, и в самом деле, всегда всё вместе было, сообща. Очень страдали, если кто-то заболевал. А случалось это нередко: пережившие ту страшную войну, голодное и тяжёлое послевоенное время, не могут похвастать крепким здоровьем…
      
     Нелегко пришлось, когда в начале шестидесятых решили переехать в Тербуны, где жили родственники мужа. С ними приехали обе матери, которые вскоре не смогли ужиться под одной крышей. Начавшиеся скандалы не добавляли радости и без того в нелёгкое существование.
      
     У Анатолия Фёдоровича, долгие годы проработавшего кочегаром, а затем  слесарем в больнице, было больное сердце. Анну Максимовну тоже нередко подводило здоровье. Но болеть было некогда: кроме мужа и двух дочек – Вали и Гали – внимания и ухода требовала ещё и старая больная мама, дожившая до 81 года. Да и хозяйство в то время держали большое…
    
     -Меня церковь спасает. Мы и с покойником всегда ходили. А как же! Без веры нельзя…
     И как-то светло заулыбалась, будто солнышком осветило лицо. Даже морщинки посветлели и разгладились на щеках…
     - Легче стало, когда девчата подросли. Обе техникумы закончили! Галя в Вислой Поляне с мужем, а Валя тут, недалеко. Каждый день приходит, помогает. Они у меня обе работящие. Дом и огород теперь в основном на них держатся, – рассказывает счастливая мать.
    
     С нежностью говорит она и о двух своих внуках – Александре и Владимире, работающих на одном из сырзаводов в Воронежской области. Деловые выросли ребята. Никогда не откажут бабушке в помощи по хозяйству, когда приезжают к ней в гости. А она всегда с нетерпением ждёт своих дорогих внучат, ставших на старости лет её опорой и поддержкой. И хоть живёт очень скромно на свою «минималку», старается, как и раньше, приготовить «мальчишкам» какой-нибудь гостинчик.
      
     Когда помощников нет, с удовольствием копается в своём красивом саду-огороде. Чтобы отдохнуть, берётся за чтение любимой «районки».
     - Сколько себя помню, столько и выписываю нашу газету. Из неё все новости узнаю. Без «Маяка» очень скучно, – делится мыслями Анна Максимовна.
      
     Уходила я от неё со светом в душе. Шла и думала: как же замечательно, что живут на земле такие скромные и милые люди, как эта великая труженица, в нелёгкой судьбе которой отразилась судьба миллионов детей войны, не сломленных её нечеловеческой жестокостью.