Том 9. Глава 29. Человек, которому все должны

# Том 9. Глава 29. Человек, которому все должны

Первое, что я увидел в квартире Аркадия Семёновича, была табличка.

Она висела над выключателем в прихожей.

«Свет выключать обязательно. Электричество оплачивает хозяин».

Под табличкой стояла обувница, на которой лежал листок:

«Гостевые тапочки возвращать на место».

На кухонной двери красовалось третье объявление:

«Продукты приобретаются за счёт владельца квартиры. Просьба учитывать».

— Вы, наверное, любите порядок, — сказал я.

Аркадий Семёнович довольно улыбнулся.

— Порядок — основа цивилизации. Проходите. Только ноги вытрите как следует. Коврик я покупал.

Ему было шестьдесят четыре года. Высокий, с аккуратно подстриженной бородкой и удивительно молодыми глазами. Такими глазами обычно смотрят люди, которые только что придумали прекрасную шутку и ждут, когда остальные наконец её поймут.

Он пригласил меня после того, как прочитал историю Бориса Матвеевича.

«У Вас всё виноваты руководители, — написал он. — А Вы попробуйте посмотреть на человека, который всю жизнь помогал другим и ничего не получил взамен».

Я согласился приехать.

В гостиной стояли два кресла. Одно выглядело новым, другое было продавлено посередине.

— Садитесь сюда, — сказал хозяин, указав на продавленное.

Сам он расположился в новом.

— Я прочитал несколько Ваших глав. Вы пишете, что человек должен отвечать за собственные решения.

— В том числе.

— А за чужую неблагодарность кто должен отвечать?

— Что произошло?

Аркадий Семёнович достал толстую тетрадь.

— Вот. Здесь всё записано.

На обложке было выведено:

«Кому, когда и сколько я помог».

***

Тетрадь началась в 1987 году.

Первой записью значилось:

«Виктору — пятьдесят рублей. На ремонт мотоцикла».

Рядом стояла галочка.

— Вернул? — спросил я.

— Деньги вернул. Но помощи от него потом не дождался.

— Какой помощи?

— Попросил перевезти шкаф. Сказал, что занят.

— Может, действительно был занят?

— Когда я ему деньги давал, я не был занят?

Следующая запись касалась сестры.

«Людмиле — три дня помощи на даче. Посадка картофеля».

— И что с сестрой?

— Не разговариваем.

— Почему?

— Она считает, что я вмешиваюсь в её жизнь.

— А вы?

— Я ей теплицу помог построить! Можете себе представить?

Он перевернул страницу.

Дальше шли десятки имён, сумм, дат, часов и километров.

Помогал он действительно много.

Кому-то ремонтировал проводку. Кому-то доставал лекарства. Одного знакомого устроил на работу. Другому дал денег на свадьбу.

И почти напротив каждой записи красными чернилами было написано:

«Не оценил».

— Аркадий Семёнович, — спросил я, — а есть здесь люди, которые оценили?

— Конечно.

— Покажите.

Он принялся листать тетрадь.

Перелистнул десять страниц, двадцать, тридцать.

Наконец нашёл.

«Николай — благодарил трижды».

— Вот! — торжествующе сказал он.

— А почему рядом красным написано «Не оценил»?

— Потому что через два года отказался одолжить мне машину.

***

Чай мы пили без сахара.

Сахар стоял на столе, но хозяин объяснил, что его купили для гостей, которые обычно не приходят.

— А почему не приходят?

— Люди сейчас неблагодарные.

Я попробовал перевести разговор.

— У вас есть дети?

— Сын.

— Часто видитесь?

— Последний раз полтора года назад.

— Далеко живёт?

— В двадцати минутах отсюда.

— Поссорились?

Аркадий Семёнович откинулся в кресле.

— Я ему квартиру купил. Не эту, другую. Однокомнатную. Все деньги вложил. А он женился и теперь слушает жену.

— Что же она ему говорит?

— Что он мне ничего не должен.

— А вы считаете, должен?

— А как же иначе? Я его вырастил!

Он ударил ладонью по тетради.

— Вот здесь всё записано. Сколько потратил на школу, институт, одежду. Даже велосипед учёл.

— Вы считали расходы на сына?

— Разумеется. Нужно понимать цену вещей.

— И сколько он вам должен?

Аркадий Семёнович назвал сумму.

Я не сразу понял, что услышал.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Это ещё без процентов.

— А когда он родился, вы с ним договор заключали?

Хозяин перестал улыбаться.

— Не понимаю.

— Он просил вас его родить? Обещал вернуть стоимость воспитания?

— Вы передёргиваете.

— Возможно. Но я пытаюсь понять, откуда появился долг.

Он закрыл тетрадь.

— Молодёжь сегодня не уважает родителей.

— А ваш сын вас любит?

Аркадий Семёнович неожиданно растерялся.

— Откуда мне знать? Он не звонит.

— А вы ему?

— После того, что он сказал? Первый звонить не стану.

***

В этот момент зазвонил телефон.

На экране высветилось «Игорь».

Аркадий Семёнович показал мне дисплей.

— Вот, пожалуйста. Сам объявился.

Он включил громкую связь.

— Да.

— Пап, привет. Ты дома?

— А где мне быть?

— Хотел заехать. Поговорить.

— О чём?

— Лучше лично.

— Если опять о квартире, можешь не приезжать.

На том конце помолчали.

— Пап, я не о квартире.

— Тогда о чём?

— У нас дочь родилась.

Аркадий Семёнович замер.

— Когда?

— Вчера ночью.

— Почему сразу не сообщили?

— Я сейчас и сообщаю.

— Надо было вчера.

— Папа…

— Как назвали?

— Полиной.

Я видел, как лицо Аркадия Семёновича меняется. Исчезла деловая суровость. Глаза заблестели.

— Полина, — повторил он. — Хорошее имя.

— Мы хотели сегодня познакомить тебя с ней. Если сможешь приехать.

Он посмотрел на тетрадь.

— А почему вы раньше не говорили, что ребёнка ждёте?

Игорь вздохнул.

— Пап, мы говорили.

— Когда?

— В феврале. Я звонил.

— Не помню.

— Ты тогда сказал, что сначала я должен извиниться за историю с квартирой.

Аркадий Семёнович выпрямился.

— Правильно сказал.

— Ладно, пап. Я понял.

Связь оборвалась.

***

Несколько секунд хозяин сидел неподвижно.

Потом схватил телефон.

— Невоспитанный мальчишка!

— Сколько ему лет?

— Тридцать восемь.

— Значит, уже не мальчишка.

— Для меня всегда мальчишка.

Он открыл тетрадь на странице, где были перечислены расходы на сына.

— Посмотрите, сколько я для него сделал!

— Вижу.

— И что получил?

— Только что вы получили внучку.

Он замолчал.

— Что?

— У вас родилась внучка. Вам предлагают с ней познакомиться.

— А сын?

— А сын, похоже, пытается с вами разговаривать.

— Он даже не извинился.

— За что?

— За то, что сказал, будто ничего мне не должен!

Я посмотрел на тетрадь.

— Аркадий Семёнович, вы ведь не только деньги записывали. Вы записывали каждый случай, когда человек поступал не так, как вам хотелось.

— И что?

— А хорошие поступки куда записывали?

Он открыл рот, но ничего не сказал.

— Вот сын купил вам на день рождения подарок. Где это записано?

— Не помню.

— А когда приезжал помогать?

— Приезжал.

— А когда вы болели?

— Привозил продукты.

— И это здесь есть?

Он снова принялся листать тетрадь.

Не нашёл.

— Почему? — спросил я.

— Это же естественно. Сын обязан помогать отцу.

— А отец сыну?

— Тоже.

— Тогда почему помощь отца становится долгом, а помощь сына — обязанностью?

Он захлопнул тетрадь.

— Вы специально приехали меня унижать?

— Нет. Вы пригласили меня поговорить о неблагодарности.

— Вот и говорите.

— Я и говорю.

***

Он проводил меня до прихожей молча.

Я уже надевал ботинки, когда он спросил:

— А у вас дети есть?

— Шестеро.

— И вы никогда ничего от них не требуете?

— Требую, конечно.

— Вот видите!

— Но стараюсь различать две вещи: о чём я могу попросить и что считаю своим правом получить.

— А разница?

— В возможности услышать «нет».

Он долго смотрел на меня.

— Значит, сын может сказать отцу «нет»?

— Может.

— И после этого остаётся сыном?

— А куда он денется?

Аркадий Семёнович опустил глаза.

— Игорь в детстве любил со мной рыбу ловить, — сказал он вдруг. — Мы ездили на озеро. Он всё время путал леску. Я ругался, а он смеялся.

Я ждал.

— Однажды поймал большого карася. Первый раз в жизни. Так радовался, что чуть в воду не упал.

— Хорошее воспоминание.

— Я тогда купил ему удочку. Дорогую.

Он машинально посмотрел в сторону гостиной.

Там, на столе, лежала тетрадь.

— Наверняка записали? — спросил я.

Он не ответил.

***

На следующее утро Аркадий Семёнович позвонил мне в половине восьмого.

— Вы спите?

— Уже нет.

— Я вчера не мог уснуть.

— Из-за нашего разговора?

— Из-за Полины.

— Что с ней?

— Ничего. Я её ещё не видел.

Он замолчал.

— Слушайте, а если я поеду к сыну, что мне ему сказать?

— Что хотите.

— Я хочу увидеть внучку.

— Так и скажите.

— А про квартиру?

— Можете пока ничего не говорить.

— Но он ведь подумает, что я простил ему долг.

— Какой долг?

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Вы опять за своё.

— Аркадий Семёнович, вы хотите познакомиться с Полиной или взыскать задолженность?

Он положил трубку.

***

Через неделю пришло письмо.

Без приветствия.

«Поехал. Привёз цветы. Игорь открыл дверь, удивился. Невестка тоже удивилась. Полина спала.

Маленькая. Красная. Кулачки сжаты.

Игорь дал подержать. Я боялся уронить.

Потом она открыла глаза.

Не знаю, почему пишу Вам. Наверное, потому что Вы спросили, куда я записываю хорошие поступки.

Купил новую тетрадь.

Пока там одна запись:

„Игорь позволил мне познакомиться с внучкой“.

Хотел написать „благодаря мне родилась Полина“, но передумал.

Аркадий Семёнович».

Я улыбнулся.

Потом заметил приписку.

«Старую тетрадь не выбросил. Всё-таки там сорок лет жизни.

Но сегодня впервые подумал, что всё это время считал не то».

***

Я закрыл письмо и посмотрел на лежавшую рядом рукопись.

Борис Матвеевич тридцать два года хранил доказательство собственной правоты, которую сам же и опроверг.

Аркадий Семёнович сорок лет собирал доказательства чужой неблагодарности.

Оба тщательно вели учёт.

Один — чужих ошибок.

Другой — чужих долгов.

И ни один не замечал, сколько собственной жизни уходит на поддержание этого счёта.

Вечером я получил ещё одно сообщение.

На этот раз от женщины.

«Вы пишете о людях, которые хотят получить благодарность. А я всю жизнь благодарю человека, которого ненавижу. Он однажды спас мне жизнь. Теперь считает, что она принадлежит ему».

Я перечитал эти слова.

За ними стояла история совсем другого рода.

Здесь никто не требовал вернуть деньги.

Здесь человек предъявил права на чужую судьбу.

**Следующая глава: Том 9. Глава 30. Спасённая жизнь**