Осёл Шрека

               
(Все совпадения случайны. Описанные события являются плодом авторского воображения. Имена и прозвища условны)

      
       Много лет назад, когда я только приступил к уроку в девятом классе, одна из учениц вдруг резко поднялась со своего места. Она была явно взволнована и рассержена. Обратившись ко мне, пожаловалась на своего одноклассника:

      — Эмирбек дал мне обидное прозвище! Называет меня «индюшкой», издевается надо мной, насмехается. Учитель, скажите ему, чтобы перестал!

      Я пригласил Эмирбека к доске и спросил:

      — Эмирбек, в чём дело?!
      
      Но гнев девочки, выступившей с жалобой, никак не утихал.
      
      — Учитель, он и другим ребятам прозвища придумал! Агабалу называет «обезьяной», а Гюльнису — «Шреком»!

      Смех одноклассников постепенно разряжал эмоциональную обстановку, созданную возмущённой жалобщицей.
 
      Я чувствовал, что разраставшийся масштаб жалобы всерьёз беспокоит «ответчика». Эмирбек, всегда опрятно одетый, приятной наружности, учившийся преимущественно на «отлично» и «хорошо», покраснел как рак. Его светлое лицо с аристократическими чертами залилось густым румянцем.
 
      Признаться, я и сам был удивлён подобной жалобой на ученика, чьё поведение до сих пор считал примерным.

      Я попросил подняться и двух других учеников — тех самых, которым достались прозвища «обезьяна» и «Шрек», — и спросил, действительно ли Эмирбек так их называет.

      Оба, смущённо опустив глаза, подтвердили:

      — Да…

      Класс снова разразился смехом.

      Больше всего меня заинтересовало то, насколько хорошо Эмирбек умел подмечать особенности внешности окружающих. Действительно, те самые одноклассники, которым он придумал прозвища, внешне чем-то напоминали и соответствующих животных, и сказочного героя.

      Мне и самому стало смешно, однако, понимая, что это было бы непедагогично, а также не желая обидеть детей, столкнувшихся с буллингом и ищущих у меня защиты, я с трудом подавил эмоции.

      Теперь и девочка-жалобщица, и сам «обвиняемый», и остальные ученики ждали моего решения: какое же наказание я назначу Эмирбеку?

      Поначалу сложившаяся ситуация мне не понравилась. Но постепенно я обратил внимание на некоторые обстоятельства, которые изменили моё отношение к происходящему:

      В отличие от девочки-«индюшки», двое других не придали прозвищам большого значения, а класс воспринимал всё как шутку. Это создало позитивный настрой и подняло мне настроение. Свою роль сыграли и положительный имидж Амирбека, и его удивительная меткость в выборе прозвищ (здесь вы можете со мной не согласиться — оставляю это на усмотрение читателя).

      И тут мне стало любопытно: если Эмирбек раздаёт прозвища всем подряд, то какое прозвище есть у него самого?

      Я повернулся к нему и спросил:

      — А как зовут тебя? Какое прозвище у тебя самого?

      — У меня нет прозвища! — спокойно ответил Эмирбек, хотя по его голосу было заметно, что он немного смущён.

      Остальные ребята подтвердили, что у Эмирбея действительно не было никакого прозвища.

      И тут я неожиданно подумал: получается, несправедливо! Тот, кто придумывает прозвища другим, сам тоже должен иметь прозвище.
Я повернулся к Эмирбеку и объявил:

      — Раз уж ты называешь своих одноклассников «индюшкой», «обезьяной» и «Шреком», то и у тебя должно быть прозвище! Отныне ты будешь ослом Шрека!

      В классе раздался дружный хохот. Все обрадовались и от души посмеялись.
К моему удивлению, сам «осёл Шрека» тоже смеялся.
 
      А девочка, которая ещё недавно возмущалась и жаловалась на обидное прозвище, теперь была вполне довольна случившимся. Ведь теперь прозвище было не только у неё и других одноклассников, но и у самого Эмирбека.

      Отныне у него тоже было своё прозвище — «Осёл Шрека».


Рецензии