Цена кристаллина. Глава 46

Замок лязгнул. Дверь открылась. В проёме, в ореоле яркого света, стояла фигура в белом халате и медицинской маске.
Делия зажмурилась от резкой вспышки. Свет резал глаза после полумрака камеры. Когда она снова открыла их, фигура опустила маску.
— Здравствуй, Делия, — сказал знакомый голос. Тёплый. Спокойный.
— Доктор... Гелар? — хрипло произнесла Делия. Не веря. Не понимая.


Она узнала его сразу. Эти добрые морщинки вокруг глаз. Седые волосы. Спокойная, чуть усталая улыбка. Тот самый человек, который лечил её, когда она болела после люка. Который говорил с мамой о замене деталей для аппарата. Которого все в деревне уважали. Который говорил: «Я как врач не разделяю своих и врагов. Для меня есть лишь болезнь, которую нужно излечить». И эти слова врезались в ее память как редкий образец добропорядочности.


— Что происходит? — Делия поднялась, держась за стену. Ноги дрожали. Голова кружилась, но уже чуть меньше. — Где я? Где Тай?
— Не волнуйся, Делия, — Гелар мягко улыбнулся. Той самой улыбкой. Той самой, которой он улыбался ей в её комнате, выписывая рецепт. — Признаться, я опечален твоему появлению здесь. Но значит, так распорядилась судьба. Никто не вправе спорить с ней. Теперь ты послужишь великому делу.


Делия пыталась понять. Но её мысли крутились в голове как вихрь. Слова не складывались. Не хотели складываться.
— О чём вы, доктор Гелар? Какому делу? Где Тай? Он жив?
Доктор мягко улыбнулся.
— Жив. Не беспокойся. Он, так же как и ты, станет частью нашего эксперимента. Я уже проверил его кровь. Он идеально подходит для нашей цели.


Какой цели? — Делия ощутила, как сбилось дыхание. Закашлялась. Всё происходящее казалось кошмарным сном. Тем самым, из которого нельзя проснуться. — О чём вы?
Гелар вздохнул. Словно учитель, которому приходится объяснять очевидные вещи нерадивому ученику. Терпеливо. Снисходительно.



— Я очень тепло отношусь к тебе, Делия. Поэтому я готов рассказать тебе всё. Даже провести экскурсию, если захочешь. Ты заслуживаешь знать, частью чего станешь.
Он открыл дверь шире. И жестом пригласил её следовать за ним.
Делия помедлила. Сердце колотилось где-то в горле. А внутри разрастался липкий, холодный страх. У неё было очень плохое предчувствие. Но выбора не было. Стены давили. Дверь была единственным выходом.
Она шагнула вперёд, держась за стену, и медленно пошла к двери.

---

Они оказались в огромной лаборатории. С высокими потолками. С побелёнными стенами, которые когда-то были белыми, а теперь покрылись серыми разводами и пятнами. Вдоль стен тянулись стеллажи — с книгами, с колбами, с банками, в которых плавало что-то, что Делия не хотела разглядывать.
Посередине — несколько кушеток с широкими кожаными ремнями. На некоторых ремнях виднелись тёмные, застарелые пятна. Кровь. Старая. Въевшаяся.
Делия перевела взгляд на пол. Следы вели от кушеток к двери в дальнем конце комнаты. Там, за дверью, кто-то кричал. Глухо. Надрывно. Не переставая. Звук был такой, будто крик давно стал привычным. Как дыхание. Голос был женский.


— Прошу, — Гелар подошёл к рабочему столу в центре. Жестом пригласил её подойти ближе.
Он открыл массивную книгу в кожаном переплёте. На странице было два рисунка. Анатомия человека и анатомия вентра. Органы. Кости. Мышцы. Всё прорисовано с пугающей тщательностью. Вентр был помечен красными чернилами: лёгкие. Жабры. Дыхательные пути.

— Мы уже давно проводим очень важные эксперименты, Делия, — сказал Гелар, проводя пальцем по рисунку. Голос был ровным. Лекторским. — Ты умная девушка. Ты знаешь анатомию нашего вида и вида людей. В том числе наши различия.
Он поднял на неё глаза и поправив очки продолжил:.
— Лёгкие вентров недостаточно развиты для постоянного дыхания на поверхности. Из-за этого мы все стали рабами воздухопреобразователей. Рабами приборов. Рабами кристаллина. Но есть шанс это изменить.


— Что вы имеете в виду? — прошептала Делия.

— Нам нужны испытуемые вентры, — спокойно ответил Гелар. — Для усовершенствования технологии пересадки лёгких. У нас наметился прогресс. Но... подопытные живут не дольше двух дней после операции. Отторжение тканей. Кровотечение. Шок. Мы работаем над этим. Каждый день.
Делия почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Так вот куда пропадают вентры! — воскликнула она. В голове щёлкнуло, словно замкнулась цепь. Все кусочки. Все слухи. Все исчезновения. — Вы их похищаете! Для опытов! Живых людей! Наш народ!


— Мы вынуждены, — Гелар говорил совершенно спокойно. Без тени сомнения. Без тени вины. — Это во имя общего блага. Мало кто готов пойти на это добровольно. К тому же не все подходят. Состав крови. Общее здоровье. Совместимость тканей. Многое другое.
— А... а доноры? — Делия с трудом выдавила из себя вопрос. Горло сжалось. — Откуда вы берёте лёгкие?
— Они умирают сразу же, — Гелар пожал плечами. Словно речь шла о пустяках. О погоде. О цене на хлеб. — Но не беспокойся. Доноров мы в основном берём из диких земель. Лёгкие первобытных относительно схожи с человеческими. Хотя тоже отторгаются со временем. Мы работаем над этим.

— Вы считаете это нормальным? — Делия не верила своим ушам. Не верила своим глазам. Не верила, что стоит здесь. Что говорит с ним. Что он улыбается. — Насильно? Подставлять под удар первобытных и вентров? Значит, неспроста первобытные бегут с диких земель? Это из-за ваших опытов?
Гелар кивнул. Просто. Будто подтверждал очевидное.
— Они не глупы, как все думают. Они идут по следу. Ищут своих. Тех, кого забрали. Чтобы сбить их со следа, нам приходится использовать одежду стражников и королевские планеры. Чтобы они не атаковали нашу деревню. А лезли в город короля. Пусть Варлок разбирается. Пусть его стража отдувается. А мы работаем.


Делия в ужасе  смотрела на него. Он говорил об этом так просто, так спокойно...


- Вы сумасшедший, доктор Гелар? - выдохнула она.

Гелар посмотрел на неё с лёгкой жалостью — как на лабораторную мышь. Или на ребёнка, который не понимает, как устроен мир.

— Ты ещё так юна, Делия. Всё стремишься идеализировать этот жестокий мир. Но увы — любым глобальным переменам, любому прогрессу предшествует череда неприглядных дел. У некоторых есть шанс стать частью великих перемен. Когда вентры станут свободными — по-настоящему свободными, без приборов, без кристаллина, без зависимости, — они будут чествовать героев. Которые способствовали их освобождению. Которые пожертвовали собой ради этого.

— Если ваши эксперименты провальные, зачем их продолжать? — голос Делии дрожал, но она старалась держаться.

— Я не готов сдаваться, — глаза Гелара горели. Лихорадочно. Одержимо. Тем самым огнём, который она видела в глазах Кериса. Тот же огонь. Другая форма. Та же бездна. — Мы на пути к успеху. Каждый новый подопытный живёт на несколько часов дольше предыдущего. Мы используем кристаллин в разных комбинациях. Новые составы. Новые подходы. Мы близки. Я чувствую.


Он говорил и говорил. А Делия смотрела на его лицо и не узнавала его. Где тот добрый доктор, который выписывал ей рецепт? Где тот человек, который говорил про гуманизм даже к врагам? Где тот, кто гладил маму по плечу и говорил: «Всё будет хорошо»?
Осталась только маска. А под маской — чудовище.


Из коридора донёсся новый крик. От чего Делия вздрогнула. Кто-то плакал. По-детски. Безнадёжно. Где-то за стеной кто-то выл от боли. Долго. Монотонно. Как зверь в капкане.
Вдруг жуткая догадка ударила Делию под дых. Словно кулак. Словно разряд посоха.
Отец.
Его нашли в лесу. Без воздухопреобразователя. Как и того вентра, Олвена, о котором писала газета.



— Мой отец, — произнесла она помертвевшими губами. Слова выходили с трудом. Как камни. — Он... он тоже...
Гелар смотрел на неё с той же лёгкой жалостью. Но в его глазах было что-то холодное. Отстранённое.


— Он был одним из первых испытуемых, — сказал он. Ровно. Без паузы. Без вины. — Тогда произошла непредвиденная ситуация. Лаборант неплотно закрыл дверь. Твой отец был под воздействием препаратов и бежал. Без аппарата дыхания. В беспамятстве. К сожалению, эксперимент не был доведён до конца. То же случилось недавно — одному из испытуемых удалось бежать. Он вырвался прямо с операционного стола.
Мир покачнулся. И рухнул.


Делия стояла. И смотрела на человека, который убил её отца. Который стоит перед ней. И хвалится этим. Которому она доверяла когда-то. Которого знала с детства.


— Ты... — её голос сорвался. — Ты чудовище.
— Делия...
— Ты чудовище! — закричала она. И этот крик был громче всех криков за стеной. Громче боли. Громче страха.
Она метнулась к столу. Схватила массивную подставку для колб — тяжёлую, металлическую. Замахнулась. Руки дрожали. Но держали.
— Немедленно отведите меня к Таю! Или...
Гелар вздохнул. Не испугался. Не отступил. Просто вздохнул. Как человек, у которого разбилась любимая чашка.


— Это ты зря, дорогая.
Он даже не крикнул. Просто поднял руку. И в ту же секунду дверь распахнулась. И в лабораторию ворвались двое вооружённых вентров. В масках. С кристаллическими дубинками.
Делия не успела даже закричать.
Удар пришёлся в спину. Резкий. Жёсткий. Она упала на колени. Выронила подставку. Раздался звон металла по каменному полу. Руки заломили. Заломили так, что из глаз брызнули слёзы.
— Не надо... — прошептала она. Но её не слушали.


Её поволокли обратно в камеру. Бросили на пол. Дверь захлопнулась. Замок лязгнул.




Делия лежала на холодном полу. Свернувшись калачиком. И плакала.
Не от боли в спине. Не от страха.
От бессилия.
От того, что отец погиб здесь. В этом страшном месте. Без воздуха в лёгких. Оттого, что добрый доктор оказался убийцей. От того, что мир, в котором она жила, был не просто жестоким. Он был чудовищным. А где-то там, за стенами, Тай. И похоже, что они оба обречены.
А она ничего не могла с этим сделать. Ничего.


— Глупая, — прошептала она в темноту. — На что ты рассчитывала? Глупая, глупая…

Где-то за стеной снова закричали.

Делия закрыла глаза и провалилась в темноту — не в сон, в забытьё, подальше от этого места, от этой правды, от этой боли.