12

Шимон устал…
Вот так…
Лежит, ничего не делает, смотрит то в одну стену, то в другую, то в узкую щель под потолком, и устал…
Закрыл глаза. Но и сон не шёл…
Сколько можно спать?
Ах, если бы можно было спать и спать, и спать… До… конца.
Там, во сне, всё как прежде. Там он снова на ногах. Теперь в его снах больше жизни, чем наяву.
И в тех снах он снова с Талией.
Иногда он себя ругал, что прогнал её, что обидел. Ведь не виновата же она, что приглянулась Неферу. Или виновата?
Глупая обида обжигала сердце… Но жгла не больше, чем горечь пропащей жизни.
Теперь ему только и остаётся, что выжечь своё сердце дотла, и когда останется лишь пепел, придёт успокоение. Тогда он смирится со своей потерей. Тогда уже будет нечем страдать.
Талия…
Девушка с самыми красивыми глазами, которые он видел в жизни. Краше которых и представить невозможно. С длинными густыми ресницами… С пухлыми губами, чуть потрескавшимися от жары.
Перед мысленным взором она предстала так ярко, что Шимон краем сознания подумал, что всё же сон решил к нему завернуть вне очереди, и принести самое сладкое видение.
Он постарался не шевелиться, чтобы не спугнуть его.
Ему даже почудился свежий запах девушки, её тихое дыхание…
А Талия в это время робко стояла в дверях, не решаясь окликнуть, как ей показалось, спящего парня.
Она ужаснулась его виду…
Ничего хорошего она не ожидала, но…
Как он исхудал… Страдание отразилось в его лице – в нахмуренных бровях, в чуть опущенных уголках рта.
Талия поняла…
Не будет никакого «долго». Она тогда горько плакала, что придётся терпеть много лет, но теперь поняла, что ошибалась. Не придётся. Терпеть осталось недолго…
О, если бы лекарство помогло!
О, если поможет, она заплатит любую цену. 
Любую…
Любую?
Талия судорожно вздохнула, и Шимон открыл глаза.
- Ты?
- Я пришла…
- Уходи.
- Я твоя невеста.
- Я отпускаю тебя… Ты свободна.
- Нет… Я не согласна… Я твоя невеста.
И Талия прошла в угол комнаты, где на циновке лежал её жених. Села на пол, чтобы не возвышаться над ним горой.
- Я скучала по тебе…
Замолчала… В груди заклокотали рыдания. Слёзы заблестели в глазах. Она попыталась взять себя в руки.
Опустила взгляд на губы Шимона… Жаркие, обветренные, родные… Они ещё совсем недавно робко прикасались к её губам там, в зарослях тамариска.
Подняла глаза и увидела, что Шимон с такой же алчностью смотрит на её губы. И она наклонилась к нему.
И следующие мгновения, полные неги, показались самыми сладкими, самыми блаженными… Желалось, чтобы они длились и длились.
Они словно вновь обрели друг друга… А думали, что расстались навсегда…
Талия с великим сожалением отклонилась от Шимона.
- Я принесла тебе лекарство… Оно самое лучшее… Выпей перед сном.
Поставила кувшинчик на пол, встала… Повернулась к двери и вышла, не оглядываясь.
Пока шла, напряжённо ждала слов… Она боялась, что Шимон её снова прогонит.
Но он не смог…
Он откинулся на свою жёсткую подстилку.
Не жжёт сердце… Не горит…
Оно плачет… Тихо-тихо…

В открытую дверь вбежала собака. Она временами забегала к Шимону за остатками пресных лепёшек.
Но теперь он на неё не обратил внимания. Собаку это не огорчило, она подбежала к стоящему кувшинчику на полу, неосторожно понюхала и опрокинула его.
Лекарство разлилось лужицей по глиняному полу.
Когда Шимон обернулся на шорох, собака вылизывала последние капли.