Т х Sea Mother. Дьепп Алжир. Виктор Зверобой

Вскоре после отъезда Ярославцева наш теплоход окончил выгрузку и там же, в северной Франции, загрузился металлом на Алжир. С каждым днём я всё лучше узнавал и судно, и своих подчинённых. У филиппинцев были годичные контракты и дружный коллектив. Со своими обязанностями и механики, и мотористы справлялись,  судно за полгода после приёмки, узнали досконально и в моей опеке не нуждались.  Больше внимания приходилось уделять вахте второго механика, но и Иван мало-помалу освоился,  и я успокоился.  Пригляделся и к электромеханику.

Как мне рассказали, прозвище «Энималкиллер»  Виктор получил от Афанасия после безоговорочной победы в соревнованиях по пулевой стрельбе из винтовки.  Деятельный и очень живой по характеру, капитан любил устраивать на судне различные  конкурсы и соревнования, понимал, что морякам в долгих рейсах нужна разрядка, а спорт в этом предпочтительнее алкоголя.

Объясняя свой триумф после безоговорочной победы в состязании стрелков, Виктор рассказал, что на его зверобойной шхуне в конце промыслового рейса часто оставались неиспользованные по назначению патроны и матросы в свободное время стреляли по мишеням.

- Так ты, оказывается,  «Animalkiller?» - удивился Афанасий?
- Нет, Мастер,  я же не матросом был, а электромехаником, но по мишеням лучше всех стрелял!

Вот и в Дьеппе после двух часов, проведённых в казино, Виктор успел отличиться в местном тире.
Некрепко уже держась  на ногах после принятого в казино допинга, он палил по мишеням, особо не прицеливаясь, и то и дело перебивал своими выстрелами ниточки, на которых висели всякие безделушки. Затем он переключился на самый ценный приз - магнитофон.
Я своими глазами видел, как тросик, на котором  был подвешен магнитофон, вздрагивал при точном попадании, подпрыгивал, но не рвался. Наконец, Виктор сдался, понял, что главный приз хозяин тира ему не уступит.
Виктор, вообще, был человеком необычным. Лет сорока, худощавый, высокий, он никогда раньше не работал с иностранцами, но  английский, тем не менее,  знал хорошо и часто беседовал с капитаном, обсуждая текущие события. Слушал иностранные радиопередачи, смотрел в портах телевизор, интересовался историей.
Электромехаником он был неплохим, но проработал со мной недолго и запомнился совсем не деловыми своими качествами.
Родом из Луганска, он был дитя Севера, выросшим на северном флоте. Бесхитростный, бесшабашный, как теперь говорят, "безбашенный", денег он не считал, и копить их не умел. В любом порту мог дать какой-нибудь заблудшей русской овечке сотню долларов. Между тем, семья его в Луганске жила бедно, в те годы зарплату мы получали только  наличными.
Как-то дал он мне на сохранение пятьсот долларов. Попросил, чтобы я спрятал их подальше и не возвращал ему ни под каким видом. Через пару недель попросил две сотни вернуть. Я, как и договаривались, отказывал.
- Так это не мне!
- А кому же?
- Мне с долгами нужно рассчитаться!
 
Тем временем судно наше полным ходом при спокойной погоде проскочило Бискайский залив, обогнуло Европу и приближалось уже к Алжиру.
 Политическая ситуация там была крайне напряжённая, в  разгаре была гражданская война. Из-за официальных угроз террористов, увольнения моряков в город были категорически запрещены. Грузовые операции производились только в светлое время суток, поэтому выгрузка шла очень медленно. С наступлением темноты парадные трапы на всех судах поднимались, двери наружного контура задраивались и суда превращались в крепости.
Но с шести вечера, и до темноты в порту можно было прогуляться, ноги размять, что мы с Афанасием регулярно и делали. Недалеко стоял мариупольский сухогруз"Виктор Хара",  и его  экипаж вечерами  мимо нашего парохода прохаживался. Познакомились. У них три женщины в штате были: буфетчица, повариха и дневальная, ну, это типа официантки.
Дневальная - разговорчивая, бойкая, постарше остальных.  Оказалось, что имеет греческие корни, знает немного язык. Афанасий ее в гости ее зазвал, задарил фруктами, деликатесами. Вскоре снова  пришла в греческом потренироваться.
Но Афанасий без приколов жить не может. Решил и надо мной подшутить. Говорит мне как-то:
  - Механик, вы вот все жалуетесь на нашего кока. А слабо украинскую повариху к нам переманить?
- Ничего не слабо, - отвечаю, -  цифру назови, сколько она будет зарабатывать  и бутылку Джонни Уолкера давай.
Ну, Афоня  жмотом никогда не был. И бутылку дал, и апельсинов. Пошел я на «Виктора Хару».  К стармеху, конечно, куда же еще. Коллега мне обрадовался,  и бутылке тоже. Объяснил, что вчера они с капитаном перебрали,  а похмелиться нечем. Спрашивает, можно ли капитана позвать, типа, пузырек на троих разделить. А мне только того и надо. Стармех-то кадрами не заведует!
Капитан оказался компанейский, распили мы  бутылку, начал я «сети расставлять».  Завел разговор о поваре нашем, сказал, что «замахал» своей филиппинской кухней, нельзя ли у них женщину завербовать.
Отвечает Мастер, что повариха им самим нужна, а буфетчица нам не подойдет, это та самая, что к Афоне бегала. А вот дневальную он отпустит, если она только сама захочет, времена уже не советские и капитанам такие права даны. Об этом я знал, у нас еще в девяностом году капитан отпустил матроса на парусник. Времена изменились.
Позвали буфетчицу, стал я ей перспективы описывать, главный плюс - это двойная зарплата. Дали ей подумать до утра.  Я у них и ночевать остался, потому что наши филиппинцы забаррикадироваться успели и трап подняли.
Утром дневальная меня поблагодарила за предложение, сказала, что полночи не спала, все думала. Объявляет свое решение:
- Соблазнительно, но вынуждена отказаться. В пароходстве работа постоянная, а здесь неизвестно что. Да и ребенок у меня дома пятилетний, не могу надолго уезжать.
Ну, «вольному – воля, спасенному – рай». Вернулся я на судно, говорю Афанасию :
- Не согласилась. Хочется, но колется..
А он мне в ответ:
- Горбачев, да ты в своем уме? Ну, куда бы я ее взял? У меня повар есть, а двоих не положено. Да и вообще, это  же так, за бутылкой не делается. Разыграл я тебя.
- Ах, так, отвечаю! - Тогда давай еще бутылку, пойду обратно на «Хару», надо мне еще с твоим коллегой поговорить.
Афоня безропотно бутылку мне вручил, только, говорит, это не тебе, а украинскому капитану презент от меня. А нам все едино. Захожу к стармеху, зовем мастера на кофе с виски. Тот  спрашивает, как мои переговоры прошли. Отвечаю:
- Отказалась девушка.
- Ну и слава Богу. Полночи помечтала о прекрасном, больше будет нашу стабильность ценить.  А отпускать я ее и не собирался. Что бы я в Мариуполе сказал? 
Я глаза вытаращил. Эти два жука разыграли меня оба!
Но и я в прогаре не остался, замечательно время провел в приятной компании.