Театр в моей жизни...

Давно я не писала о наших театрах и готовящихся премьерах! Пришла пора…
Итак, весной, я надеюсь, наш город ждут аж три премьеры в двух полюбившихся вам, дорогие наши зрители, театрах, в которых я имею честь играть. Но прежде чем рассказывать о будущих премьерах, я позволю себе рассказать вам несколько слов о моей безусловной любви к театру и о том, как я оказалась на сцене. Да, на сцене любительских театров, но кто сказал, что любительский театр – это не совсем театр? Это театр от слова «любить»…
Начну с самого начала… Надеюсь, вам будет интересно это читать, потому что мне очень интересно это вспоминать...

Глава 1. ТОЛСТЫХ ПРИНЦЕСС НЕ БЫВАЕТ...

Этим видом искусства я болею с самого детства. Причём начиналось всё не в театральных студиях, не на сцене с бархатным занавесом и даже не в школьном актовом зале. Всё начиналось в нашем дворе.
Вообще, друзья, в наших шестидесятых всё лучшее начиналось именно во дворах!
А чего хотеть: компьютеров не было, телевизоры только-только начали появляться, да и те – чёрно-белые, с тремя программами. Мы, дети 60-70-х никогда не были предоставлены сами себе, но двор являлся тем объединяющим звеном, без которого мы вообще не представляли своей жизни.
Уроки сделали – иди, деточка во двор!
Сбор макулатуры в школе – Ау! Идём по квартирам всем двором!
День рождения – весь двор у тебя дома…

Казаки-разбойники, прятки, квадрат, дочки-матери, «*опа-дрыгалка» и другие игры, без которых не обходилось детство ни одного уважающего себя ребёнка того времени – это было чудесно, зажигательно и именно тогда мы получили первые знания о том, как устроен этот мир и что значит слово «команда». Мы в нашем дворе были командой!

Во дворе мы учились дружить, ссориться, мириться, договариваться, отстаивать свои права и выяснять отношения. Там же решались важнейшие детские проблемы: кто с кем дружит, кто кого предал, кто первый начал и почему именно тебе досталась самая дурацкая роль!

Да, в нашем дворе был театр!
Нечасто, но был. Как правило, мы ставили сказки. Принцы, принцессы, свадьбы, злые Бабы-яги и разнообразные семейно-бытовые истории разыгрывались прямо под открытым небом!
Я всегда мечтала быть принцессой.

Но, как вы понимаете, распределение ролей в нашем дворовом театре проходило по весьма специфическим законам. На главные роли приглашались симпатичные, маленькие и худенькие девочки. Им доставались короны, бальные платья, прекрасные принцы и прочие радости жизни.
А мне…

В лучшем случае – роль матери принцессы. В худшем – роль Бабы-яги или какой-нибудь другой нечисти.
В общем, кастинг был безжалостным, но, надо отдать должное, художественный руководитель нашего дворового театра обладал недюжинным реализмом. Интересный вопрос: кто им был, этим невидимым худруком? Мы сами и были. Всё решалось коллегиально, иногда голосованием.

Я росла, мечтала и постепенно начинала понимать, что с распределением ролей надо что-то делать. Потому что сколько можно играть матерей? Я ведь тоже хотела любви, цветов, красивых платьев и хотя бы одного принца!
И я пошла в театральный кружок нашей школы.
И если вы думаете, что я тут же стала принцессой – вы глубоко заблуждаетесь! Там всё было точно так же! Роли красавиц по-прежнему доставались красивым и стройным девочкам. Казалось, существовала какая-то тайная комиссия по отбору принцесс, и я в неё категорически не проходила…

Но я не обижалась. Смотрелась в зеркало и была к себе предельно самокритична. Я рассуждала примерно так: «Толстых принцесс не бывает, в толстую героиню не влюбится ни один герой, а на толстую девочку невозможно надеть бальное платье. Но я как-нибудь с этим буду жить! Ведь главное – СЦЕНА! А её у меня никто не отнимет…»
Сегодня я бы, пожалуй, поспорила с каждой из этих установок, но тогда мне казалось, что всё именно так и устроено.

Поэтому я решила пойти другим путём.
Если мне не дают играть красавиц на сцене, я буду придумывать собственные истории! А почему нет? О любви, дружбе, предательстве, человеческих отношениях… В общем, о жизни, которая уже тогда казалась мне куда интереснее школьного распределения ролей.
Я, к сожалению, ничего не записывала. Просто вечером, ложась спать, крутила в голове разные сюжеты, в которых, разумеется, играла красавиц.
А кого ещё?! Какая девочка не мечтает быть красивой? Каждая! И не вздумайте рассказывать мне, что среди нас есть женщины, которым совершенно плевать на собственную внешность. Возможно, такие и существуют, но в юности я их не встречала. Я просто считала, что мне не повезло родиться худышкой.
Слава Богу, дурочкой я не была никогда. Видимо, Господь решил как-то компенсировать мне отсутствие привлекательной внешности, и выдал взамен мозги. За это я ему до сих пор благодарна!
Правда, мозги не помогали мне получить роль принцессы, зато позволяли придумывать собственные спектакли. А это, как выяснилось впоследствии, было гораздо полезнее.

Глава 2. МОЙ ПЕРВЫЙ ПРИНЦ ОКАЗАЛСЯ ПРИДУРКОМ

Первый кавалер появился у меня, когда я училась в восьмом классе.
Ну как, кавалер… Мальчишка из соседнего двора. Учился, кажется, в техникуме. Как его звали, я совершенно не помню. Зато некоторые подробности нашего недолгого «романа» сохранила память, причём, как выяснилось, совершенно не зря.
Он был на школьном вечере и увидел меня на сцене. Кого я играла – не помню. Но играла, видимо, вдохновенно. Он встретил меня после школьного вечера и предложил проводить.

Романтика? О да! Это было каким-то чудом! На виду у изумлённой публики он подошёл ко мне и сказал, что хочет меня проводить… Всё в точности, как было с героиней Ирины Муравьёвой в фильме «Самая обаятельная и привлекательная», когда герой Ширвиндта увёз её в неизвестном направлении…

Потом мы праздновали Новый год в компании. Даже пили шампанское! У кого именно праздновали, я уже не помню, но зато помню состав участников: две мои подруги и двое каких-то странных друзей моего кавалера.
Всё было чинно, красиво и вполне невинно. Мы дурачились, смеялись, танцевали… В общем, проводили время так, как и положено подросткам, впервые почувствовавшим себя почти взрослыми.
Как меня отпустила моя строгая мама, я тоже не помню. Но раз я там была, значит, отпустила…

И вот однажды мой кавалер пришёл к нам домой. Мама была дома, он вежливо поздоровался.
В какой-то момент я задала совсем невинный вопрос: «Сколько время?» Согласна, я сформулировала его совершенно безграмотно, но мне было 14 я и тогда ещё не писала книги…

И тут же услышала в ответ то, что повергло меня, еврейскую девочку, в шок: На вопрос «сколько время» он ответил: «Два еврея, третий ж*д по верёвочке бежит»…
Дальше, думаю, вы всё поняли. А мама не поняла: она посмотрела на меня таким взглядом, что стало ясно: сейчас произойдёт что-то страшное. Я, не дожидаясь развития событий, вытолкала кавалера за дверь.
И на этом история моих первых чувств благополучно завершилась. Он ещё приходил с цветами, так и не поняв, за что его так сильно обидели…
Так был разрушен ещё мой один миф: такие как я не заслуживают принцев… А заслуживают исключительно тупых мальчиков. И вот так, в восьмом классе, я усвоила важный жизненный урок: иногда для окончания романа не нужны ни драматическая сцена, ни финальный монолог. Достаточно одной фразы, чтобы понять: перед тобой не принц, а совершенный придурок.
Глава 3. ТЕАТР МЕНЯ НЕ ОТПУСКАЛ, НО ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВУЗЫ ИМЕЛИ ДРУГОЕ МНЕНИЕ.
Перед поступлением в вуз я рассылала запросы в театральные институты нашей необъятной страны. Мечтала учиться актёрскому мастерству, выходить на сцену, играть судьбы, проживать чужие жизни и, наконец, получить возможность стать той самой красавицей, которой мне так и не позволили быть в детстве.
Но ответы приходили странные. Смысл их сводился к следующему: «Дорогая девушка, вам лучше поступить в технический вуз».
Вот как? Даже не увидев меня на сцене, люди уже знали, где мне будет лучше! «Ничего себе телепатия», - думала я.
Мама объяснила ситуацию коротко и, как оказалось, весьма проницательно:
«Они на фамилию смотрят, Майечка…»
Фамилия Фельдман на конверте в 1980 году при отсутствие связей в театральной среде для девочки из города Клайпеда означал приговор…
«Иди, доченька, на математику», - сказала мне мама.
Что ж, спорить с мамой было трудно. Особенно когда она говорила таким тоном, будто уже изучила все правила игры, а я пока даже не знала, что игра уже началась.
И с первой попытки поступила в университет на математический факультет.
Но театр, как выяснилось, просто так от меня отставать не собирался.
Едва началась студенческая жизнь, я тут же записалась в СТЭМ – студенческий театр эстрадных миниатюр.
Казалось бы, вот оно, счастье! Но эстрадные миниатюры оказались совсем не тем, чего мне хотелось. Мне нужны были серьёзные драматические роли, большие чувства, сложные характеры, человеческие трагедии и, желательно, возможность хотя бы иногда выйти на сцену в красивом платье.
А тут – миниатюры! Я помню, как мы репетировали одну из них под названием «Студенческая свадьба»: нас, человек десять, посадили за воображаемый стол. И началось: хором подносим что-то ко рту и хором скандируем: «хрум, хрум, хрум». Потом подносим воображаемый стакан и опять скандируем: «буль, буль, буль»…
Да, вы скажете, что нет плохих ролей, а есть плохие актёры! Кто спорит? Я и была плохой актрисой очень даже хорошего СТЭМа. Честное слово, хорошего! И, не дождавшись премьеры, я со стоном покинула эти мои первые серьёзные подмостки…
Нет, я не говорю, что это плохо. Просто мои внутренние театральные запросы оказались гораздо масштабнее, чем «буль, будь, буль»… И тогда я пошла играть в КВН!
Да, это был не совсем театр. Но под ногами имелась сцена, перед тобой сидели зрители, а всё остальное рождалось прямо на ходу.
А разве это не театр?
Импровизация, эмоции, партнёры, реакция зала… И главное – весело же! А я всегда любила, чтобы было весело! И на уроках у меня, кстати, скучно никогда не было…
Да, мои дорогие, справедливости ради, на уроках математики мне иногда приходилось заниматься театральным искусством. Особенно когда ученик и его возмущённые родители с абсолютно честными лицами доказывали, что ребёнок получил неправильный ответ и плохую отметку исключительно по вине учителя.